Ерофей Трофимов 
Пепел на обелиске

Дракон (Трофимов) – 5

«Пепел на обелиске»: Издательский дом "Ленинград"; СПб.; 2015
ISBN 978-5-516-00352-3
Аннотация

…Ярость бывает двух видов. Горячая, мутящая разум. И холодная, спокойная. Когда разум человека остается ясным, а его действия становятся опасными, как граната с вырванной чекой. Подполковник Лисовский, бывший «дракон», а ныне офицер СБ, сумел остудить свою ярость, и теперь готов идти до конца. Но судьба снова ставит его перед выбором — жизнь, или смертельный риск ради спасения сотен тысяч жизней…

Ерофей Трофимов
Пепел на обелиске

Взрыв сверхновой заставил вздрогнуть всех обитателей вселенной, на несколько стандартных минут ослепив и оглушив все средства связи и коммуникаций. Неизвестно, что именно стало причиной гибели звезды, но все службы всей обитаемой галактики были приведены в режим быстрого реагирования. Но, несмотря на проблемы со связью, нашлись и те, кто рискнул выйти в пространство, надеясь отыскать кусок погибшей звезды.
Давно уже канули в Лету двигатели внутреннего сгорания и жидкое топливо, теперь все содружество лиги наций начало очередной виток гонки за энергоносителями. Разросшееся до безобразия человечество перемещалось с планеты на планету на космических кораблях, которым требовалось хоть и твердое, но топливо. Трансураниды, крошечный кусочек которых мог выдать энергию огромного генератора. И именно за обломками взорвавшейся звезды отправились так называемые земляне.
Земля, или, как ее теперь называли, старая Терра, давно уже не могла вместить и прокормить свое население, и государства, каждое в свою очередь, принялись осваивать разные планеты, начиная с планет Солнечной системы. Но новый скачок развития технологий вывел человечество на другой уровень развития, что позволило ему начать освоение космоса в полном смысле этого слова.
Выведя с земли все тяжелые производства, люди смогли сохранить ее как заповедник. Теперь, чтобы поселиться на этой колыбели человечества, людям нужно было получить особое разрешение в совете содружества лиги наций. Земля стала своеобразным курортом и музеем, куда приезжали на отдых и экскурсии. Но отдавая дань памяти прошлому, государства оставили за собой прежние, земные названия, даже несмотря на то, что многие из них теперь занимали не просто территории, а целые планеты. А перелет с планеты на планету требовал топлива.
Напрасно искатели приключений, огромные корпорации и структуры различных государств рыскали в пространстве, пытаясь найти хоть что-то. Точно зная только направление, где когда-то находилась звезда, они старательно утюжили вакуум в поисках остатков светила. Но мощный взрыв разбросал их на многие парсеки во всех направлениях. К тому же, чтобы подобраться к самому месту взрыва, им приходилось пробираться в практически неизвестную звездную систему под странным названием Бельсар.
Кто и когда назвал ее так, им было неинтересно, но в том, что система была не изучена, были уверены твердо. Во время поисков пропало несколько кораблей, однако розыск результатов не дал. В конце концов, все эти авантюристы бросили поиски, отправившись восвояси с пустыми руками. И никто из них так и не заметил появления странной аномалии, появившейся на месте взрыва звезды.

* * *

Возвращение офицеров на флагман эскадры оказалось не таким простым, как отправление с него. Предоставленный им катер ксеносов не был способен развивать скорости, доступные транспортам людей. Едва поднявшись на орбиту Ксены, катер вынужден был сбросить скорость и по большой дуге обходить место схватки трех рас. Не отрывавший взгляда от тактического монитора верховный то и дело сжимал когтистые пальцы так, что в каюте катера раздавался скрежет.
Тем временем, иные из аномалии пытались развить наступление, сосредоточив огонь на кораблях ксеносов. Очевидно, они поняли, что огромные корабли не имеют достаточной мощности накопителей для серьезного отпора противнику, но вступившие в схватку корабли людей, спутали им все карты. Энергетический щит монитора, не выдержав напряжения, судорожно замигал. Гигантский корабль иных, не выдержав объединенного залпа всей человеческой эскадры, дернулся, словно вздрогнул и, окутавшись облаком кристаллизованного газа, начал медленно заваливаться на бок.
— Есть! — хрипло выдохнул верховный, радостно взмахивая рукой.
Сидевший рядом с ним Влад едва успел увернуться от просвистевших у самого носа когтей.
— Поаккуратнее, приятель. Так можно и на оборотку нарваться, — проворчал разведчик, пытаясь отодвинуться подальше.
— Простите, — склонил голову техножрец. — Но мне просто невыносимо видеть, как эти мерзкие гурты уничтожают цвет нашего флота.
— Не уничтожат. Сейчас наши им холку надерут, — уверенно отозвался Влад.
Словно в подтверждение его слов, эскадра людей перестроилась и нанесла очередной удар по следующему монитору. Никто из наблюдавших за боем так и не понял, что произошло, но огромная махина корабля вдруг окуталась вспышкой яркого пламени, после чего, попросту развалилась.
— Хрена себе! — охнул Рашид. — Чем это они его так?
— Понятия не имею, но эти твари обитают в метановой среде, так что, допущу, что одна торпеда пробила обшивку и газ сдетонировал, — проворчал Влад, задумчиво потирая шрам на лице.
— А какая собственно разница, от чего этот корабль развалился? — насторожено спросил верховный.
— Большая. Узнав уязвимое место этих калош, мы сможем уничтожать их быстро и малыми силами. А потеряв большое количество кораблей за короткий срок, они трижды подумают, стоит ли с нами связываться, — наставительно произнес Влад.
— Не думаю, что эти существа отступятся от своих планов, — помолчав, ответил техножрец.
— Почему вы так решили? — моментально насторожился «нюхач». Чутье опытного следователя заставило его сделать стойку.
— У меня нет прямого ответа, — задумчиво покачал головой верховный. — Это, скорее, догадка, — чуть ли не по складам добавил он, не отрывая взгляда от монитора.
— Вы пытаетесь сканировать их? — растеряно спросил Рашид.
— Да.
— На таком расстоянии? — продолжал спрашивать «нюхач» не верящим голосом.
— Однажды я уже говорил, что, несмотря на весь свой потенциал, вы все, не более чем ученики, — вздохнул верховный. — Моя раса пользуется мыслеречью вот уже десятое поколение подряд, но и мы еще не достигли своего пика. Возможности такого способа общения и получения информации практически безграничны.
— А вы бы взялись обучать кого-то из людей? — осторожно спросил «нюхач».
— Я не слишком силен в этом, — покачал головой техножрец.
— То есть, сотрудничество в данной области между нами невозможно? — уточнил Рашид, заметно помрачнев.
— Я сказал, что именно я не силен в обучении других, но не сказал, что это невозможно, — ответил, техножрец, чуть оскалившись. — Оказавшись на борту моего корабля, я испрошу разрешения Верховных Управляющих и попрошу прислать настоящего учителя для ваших людей.
— Вот кстати, — неожиданно вступил в разговор Влад. — Верховные Управляющие, это одна особь, или несколько. В разговорах с нами вы использовали как единичное, так и множественное число.
— Их десять. Каждый из них отвечает за какую-то отдельную сферу нашей жизни, но когда возникает сложный вопрос, решение принимается совместно.
— И где они обитают? — продолжал допытываться разведчик. — Подлетая к планете, я не заметил строений, походящих на какую-то резиденцию.
— На поверхности Ксены постоянно живут только рабочие особи. Резиденция Верховных Управляющих расположена в каскаде пещер, перестроенных под их нужды. Это единственное место, где технически прогресс используется на полную мощность. Там же, рядом с ними, живут и все те, кто занимается обслуживанием техники и обеспечивает Верховным Управляющим должный комфорт.
— Вы называете себя империей, а на самом деле, вашей расой управляют десять особей. Как же тогда император? — не унимался Влад.
— Императорская семья, это тема для отдельного рассказа, но я не уполномочен говорить об этом, — покачал головой техножрец.
— Почему? Ведь я не спрашиваю точное местонахождение их резиденции и способ их охраны. Я пытаюсь понять устройство вашего общества, — продолжал настаивать разведчик.
— Низшие, не должны обсуждать жизнь высших.
— Что дозволено Юпитеру, не дозволено быку, — в тон ему фыркнул Влад. — Чушь собачья. Меня не интересуют их постельные развлечения. Я пытаюсь понять, почему вы называете себя империей, если конечные решения принимаются не императором. И есть ли он у вас вообще.
— Есть. Но император, это дух нашей расы. Его живое воплощение, обладающее безграничной властью над всеми нами. Любой ксенос, не задумываясь, отдаст свою жизнь даже ради развлечения императора. Просто потому, что ему захотелось посмотреть, как льется кровь.
— Но решения принимает не он, — не отставал Влад.
— Император не должен отвлекаться от более важного дела. Его задача, служить духу Ксены, духу нашей планеты, ставшей колыбелью нашей расы, а со всем остальным, справятся Верховные Управляющие.
— Тогда, объясните мне, что такое дух вашей планеты? Это ваша религия? Верование? — зашел разведчик с другой стороны.
— Это наша бытность. Мы не просто верим в духов, оберегающих наши дома, корабли, орбитальные крепости. Мы знаем, что они существуют и следят за каждым нашим поступком, и если наши дела не понравятся им, то духи могут покарать преступника.
— И вы видели подобную кару? — скептически поинтересовался Влад.
— Я верховный техножрец линкора, — гордо произнес ксенос, вскинув голову. — Я видел такое, что вам, и помыслить было бы страшно.
— Ну-ну, — иронично хмыкнул разведчик.
— Почему вы мне не верите? — удивился верховный.
— Потому, что вы не хотите ничего толком объяснить, — пожал плечами Влад. — Всю информацию об устройстве вашего общества мне приходится буквально вытягивать из вас. Вы говорите о сотрудничестве, просите помощи, но при этом, пытаетесь скрыть любую информацию о себе. Существа, жаждущие дружбы, так себя не ведут.
— Я не совсем понимаю, зачем вам эти знания? — помолчав, спросил техножрец.
— Чтобы понимать, с кем имеешь дело, — отрезал разведчик. — Если разобраться, что мы вообще знаем о вас? Воинственная, кровожадная раса, скупающая рабов непонятно для каких целей. При достаточной доле фантазии, можно предположить, что вы используете их в пищу. И как тогда мы должны воспринимать вас?
— Понимаю, — вздохнув, кивнул верховный. — Похоже, тема рабов для вас очень болезненна, раз вы все время тычете меня в это носом. Признаюсь, я в затруднении.
— С чего это вдруг? — удивился Влад.
— Я не уверен, что могу посвящать вас в особенности нашей жизни.
— Либо так, либо, вообще никак, — жестко ответил разведчик.
— Вы ставите меня перед сложным выбором. Отказавшись, я не достигну своей цели. А рассказав вам все, приобрету опасных врагов, — тихо прошипел верховный.
— Значит, вы все-таки едите их, — рычащим от злости голосом прохрипел Влад.
Вместо ответа, техножрец только тяжело вздохнул и, сжав когтями подлокотники своих носилок, еле слышно заговорил. Друзья слушали его, ловя каждое слово и сидя, не шевелясь, словно закаменев. Больше всего Рашид боялся, что разведчик сорвется, и перестреляет всех ксеносов, находившихся на борту катера. Пытаясь хоть как-то разрядить обстановку, он незаметно ухватил сидевшего рядом Влада за локоть и, сосредоточившись, направил на него теплую волну умиротворения.
Но время шло, техножрец продолжал говорить, а разведчик все так же молча, смотрел на него, словно пытаясь взглядом раздавить рассказчика. Верховный замолчал, и Влад, сделав глубокий вдох, еле слышно произнес:
— Жаль, что я не знал всего этого раньше.
— И сейчас не поздно отказаться помогать нам, — вздохнул техножрец.
— Я говорю не о помощи, — выдохнул Влад. — Знай все это раньше, и наша эскадра не спасала бы ваши корабли, а уничтожала вашу расу. Всех до единого.
— Именно об этом я и говорил, — кивнул техножрец. — Теперь, вы сделаете все, чтобы уничтожить нас.
— Для этого, одного пенсионера слишком мало, — фыркнул Влад. — Теперь, когда о вашем существовании узнали во всем обитаемом мире, это невозможно.
— Но на вашу помощь в решении нашей проблемы мы можем больше не рассчитывать, — закончил за разведчика фразу верховный.
— Я еще не решил, — помолчав, нехотя признался Влад.
— По крайней мере, вы отвечаете честно, — выдохнул техножрец, звонко щелкнув клыками.
— Несмотря на свою профессию, я стараюсь все делать прямо. В отличие от вас, — огрызнулся разведчик.
Рашид, слушавший их разговор затаив дыхание, коротко посмотрел на тактический монитор, и невольно вздрогнув, громко сказал:
— Они удирают.
— Кто? Где? — дружно спросили собеседники-противники оглядываясь на «нюхача».
— Иные. Уходят обратно в свою дыру, — уточнил Рашид, тыча пальцем в монитор.
— Да и хрен с ними, — отмахнулся Влад, снова поворачиваясь к верховному.
Только теперь, Рашид понял, почему про разведчиков говорят, что у них бульдожья хватка. Его отчаянная попытка отвлечь Влада от опасной темы провалилась. Вцепившись в жертву, разведчик продолжал давить на него с упорством гидравлического пресса. Так было и теперь. Отмахнувшись от напарника, Влад навис над техножрецом и глядя ему в глаза, еле слышно шипел, скаля зубы не хуже самого ксеноса:
— Вашу расу нельзя даже называть гуманоидной. Вы каннибалы, людоеды, которых нужно уничтожать. Вы просто дикие звери, не способные воспринимать кого-то кроме себя.
Дверь ходовой рубки распахнулась и в отсек, где находились путешественники, ворвался один из помощников техножреца. Рашид не успел даже глазом моргнуть, как разъяренный до буйного помешательства разведчик оказался на ногах. Левая рука с биомеханическим протезом молнией метнулась к морде адепта и его челюсти оказались сжаты, словно стальным капканом. Сильный рывок вниз, и ксенос оказался на коленях, с задранной к потолку мордой.
Тяжелый скафандр с приводом усиления мускулов делал разведчика равным по силе любому из находившихся в катере ксеносов, а боевой опыт возвышал над ними на голову. Схваченный адепт тщетно скрежетал когтями по стали скафандра, пытаясь вырваться из болезненной хватки противника. Влад, бросив на верховного короткий, яростный взгляд, чуть усмехнулся и коротким рывком свернул молодому ксеносу шею.
Не ожидавший такой выходки Рашид растеряно охнул и, вскочив на ноги, выхватил штурмовик, готовясь подороже продать свою жизнь. Но выглянувший из рубки второй адепт только растеряно клацнул клыками и моментально втянулся обратно, захлопнув за собой дверь. Тяжело сменив позу, верховный устало вздохнул и, покосившись на мертвую тушу сказал:
— Я опять вынужден приносить вам свои изменения за своих подчиненных. Он получил то, что заслужил.
— С чего вдруг он решил броситься на нас? — не удержался от вопроса Рашид.
— А вы не поняли? Атмосфера злости и ненависти в нашем отсеке достигла таких вершин, что ее просто нельзя было не ощутить. Он решил, что мы готовимся к бою и кинулся в атаку.
— Ну и дурак, — презрительно фыркнул Влад. — Если мне мой склероз не изменяет, это именно он пытался мне угрожать в нашу первую встречу?
— Да.
— Понятно. Затаил злобу и решил воспользоваться моментом. Ладно, помер Максим, и хрен с ним, — проворчал Влад, и слегка пнув тело поверженного противника стальным ботинком, уселся на свое место.
— Я не совсем понял то, что вы сказали, но судя по эмоциональному фону, что-то презрительное, — осторожно уточнил верховный.
— Сложно уважать врага, пытающегося ударить в спину, — усмехнулся Влад.
— Странно. Вы совсем не боитесь нас, — вдруг сказал техножрец.
— А что тут странного? — не понял разведчик.
— Обычно, нас боятся все. Особенно, при первой встрече. Даже сейчас, он, — тут верховный ткнул когтем в Рашида, — боится нас. Точнее, не нас, а того, что может произойти.
— Не удивительно, он не боевик, — равнодушно отозвался Влад.
— Но почему в вас нет ни капли страха? Вы вообще ничего не боитесь?
— Ничего не боятся только клинические идиоты. Просто я умею держать свой страх под контролем.
— Не стой вы пред моими глазами, я бы сказал, что слышу слова моего подопечного, — удивленно покачал головой техножрец.
— Это вы про меченого генерала? — с усмешкой уточнил Влад.
— И носит он именно вашу отметину, — оскалился в ответ верховный. — Удивительно, как тесно переплетены ваши пути.
— В каком это смысле? — насторожился разведчик.
— Иногда, очень редко, я могу видеть будущее…
— Знаю. Вы уже говорили это, — бесцеремонно перебил его Влад.
— Да, но теперь, я вижу то, чего не видел раньше, — не меняя тона, продолжил верховный. — Я действительно вижу, что ваши пути очень тесно переплетены, и вам двоим, предстоит спасти обе наши расы.
— Ни хрена себе вы барин задачки ставите, — проворчал разведчик, растеряно оглянувшись на замершего, словно статуя, Рашида.
— Как не удивительно, но это правда.
— Да мы друг другу в глотки вцепимся, едва оказавшись на палубе одного корабля, — отмахнулся Влад.
— Нет. Перед вами обоими стоит большая и сложная задача, спасти наши миры. Придет время, вы оба сделаете свое дело. Так, как того потребует ваша совесть и ваша честь.
— Ну и черт с ним. Давайте оставим в покое мое светлое будущее и займемся мрачным настоящим, — ответил Влад, взмахнув рукой так, словно отметал все сказанное.
— Кажется, вы что-то решили, — полуутвердительно произнес верховный.
— Скажем так. Если хоть один пленник за время переговоров погибнет, я сделаю все, чтобы ваша раса больше никогда не вышла в объем. Даже если для этого мне придется уничтожить завод, где производят двигатели для кораблей.
— Я передам ваше требование всем верховным техножрецам, как только окажусь на борту своего корабля.
— А почему не сейчас? — моментально отреагировал разведчик.
— Для подобной передачи, у меня просто не хватит сил, — вздохнул техножрец.
— А на линкоре есть куча рабов, от которых вы можете забрать нужную вам энергию, — зашипел Влад, сходу впадая в ярость.
— Нет. Там, мне поможет сила духа моего корабля. Он поможет мне убедить всех верховных в необходимости заботы о рабах.
— Как же я ненавижу это слово, — прошипел разведчик так, что вздрогнул даже сидевший в сторонке «нюхач».
В отсеке повисла напряженная тишина, нарушаемая только тихим свистом системы очищения воздуха. Неожиданно, Рашид, откашлявшись, спросил:
— Верховный, а что будет с вашим верованием после того, как вы отдадите рабов?
— Этого мне знать не дано, — помолчав, вздохнул техножрец. — Единственное, что я знаю точно, так это то, что мы должны отдать рабов. Только так мы сможем спастись от вымирания или скорой гибели.
— Скорая гибель? — насторожился Влад. — Уничтожением вам никто не грозил.
— Иные, — коротко пояснил техножрец. — Им не нужны рабы или пища. Им нужно что-то другое. Я не знаю что именно, но это точно не живые существа.
— Выходит, это будет война на уничтожение? — продолжал допытываться Влад.
— Да.
— И откуда такая информация? Вы сами говорили, что не можете услышать их эмоции. Тогда, я просто вынужден предположить, что вы специально нагнетаете обстановку, чтобы втянуть нас в эту свару.
— Я не отказываюсь от своих слов, но в наш с ними первый контакт, мне удалось услышать отголосок их эмоций.
— И что вы услышали? — моментально вскинулся Рашид.
— Злость, презрение, досаду, что все идет не так… Странная смесь, — подумав, медленно ответил верховный.
— Странная? — удивленно переспросил Рашид.
— Да. Там меньше всего было злости. Скорее, презрение и досада.
— Понятно. Еще одна раса непобедимых воинов, — презрительно фыркнул Влад. — Как же вы мне все надоели. Великие! Непобедимые! Безжалостные! А на поверку, обычное дерьмо, которое впадает в панику едва завидит каплю собственной крови.
— Вы не высокого мнения о воинах нашей расы, — рыкнул техножрец, щелкнув клыками.
— Видывал я карликов и побольше, — огрызнулся разведчик.
— И даже схватка с генералом Альказом вас не впечатлила? — не остался в долгу техножрец.
— Этому щенку я шею голыми руками свернул, а генерала вашего, прирежу, да и то, только из уважения к его чину, — не сумел промолчать Влад.
— Ты чего бесишься? — неожиданно спросил Рашид.
— Бешусь? Да, бешусь. Бешусь потому, что застрял в этом богом забытом созвездии, вместо того, чтобы отлавливать пиратов, — зарычал в ответ разведчик.
— Мечтаешь поквитаться?
— Кто-то должен ответить за гибель моих родных, — угрюмо буркнул Влад.
— И ты назначил виноватыми пиратов.
— А кого еще? Этих крокодилов? Так драться с ними мне просто не дадут. И ты сам это знаешь.
— Знаю, — вздохнул Рашид так, словно согласился с собственным смертным приговором.
— Чего вздыхаешь? — вяло отреагировал Влад.
— Он огорчен, — ответил вместо «нюхача» верховный.
— Чем это? — не понял Влад.
— Я надеялся, что мы и дальше будем работать в одной связке, — нехотя пояснил Рашид.
— Зачем?
— С твоим опытом и моими навыками, мы могли бы горы свернуть. Я давно уже говорил начальству, что в группе не хватает опытного боевика, но при этом способного не только стрелять.
— А они?
— Считают, что прикрытия из взвода «медведей» больше чем достаточно.
— А разве нет?
— Иногда, нам нужен свежий взгляд. Подсказка со стороны. А эти дуболомы таскаются за нами с каменными рожами, да еще и шарахаются, стоит только кому-то вопрос задать.
— М-да, проблема, — протянул разведчик, сообразив, о чем он говорит.

* * *

Разгром врага воодушевил экипажи эскадры. В эфире то и дело раздавались крепкие комментарии по поводу столкновения, в нарушение всех правил радиообмена. Контр-адмиралу Ефимову пришлось даже рявкнуть на открытом канале, заставив всех умолкнуть. Удовлетворенно посмотрев на тактический монитор, где медленно дрейфовали обломки разбитых кораблей противника и, усмехнувшись, проворчал:
— Это вам не с всякими крокодилами воевать.
— Ваше превосходительство, разрешите всем экипажам от вашего имени благодарность объявить? — тихо поинтересовался адъютант адмирала.
— Добро. Заслужили, — решительно кивнул Ефимов и, выйдя из рубки, отправился в свою каюту.
Но дойти адмирал не успел. У самых дверей его перехватил посыльный, на весь коридор звонко проорав:
— Ваше превосходительство, с крейсера «Громовой» получен доклад. Катер с разведчиками возвращается.
— А сами они? Живы? — спросил Ефимов разворачиваясь к нему всем телом.
— Никаких иных сведений нет.
— Ясно. Иди. И больше не ори так, я не глухой, — буркнул контр-адмирал, отпуская матроса.
Теперь, ему предстояло самое трудное. Тихо и без шума изолировать двух офицеров, которые рисковали жизнью, чтобы получить нужные данные. И это была самая неприятная часть операции. Пройдя в свою каюту, Ефимов по внутренней связи вызвал командира роты «медведей» и, дождавшись его прихода, жестом указал на кресло. Сообразив, что разговор предстоит не простой, вызванный капитан, присел в кресло и выжидательно уставился на командира.
— Слушая меня внимательно, капитан, — помолчав, тихо сказал Ефимов. — Часа через три сюда прибудет катер с «Громового». На нем будут наши парни, что уходили на планету крокодилов.
Капитан, молча, кивнул, давая понять, что знает об этой поездке.
— Так вот, задача твоих парней, быстро и без шума, изолировать их обоих в отдельной каюте и выставить у дверей охрану.
— Зачем? — растеряно спросил капитан. — Они же считай, подвиг совершили…
— Заткнись, сынок. Думаешь, мне это сильно нравится? Нет, не нравится. Но так надо.
— Но зачем? — продолжал недоумевать офицер. От растерянности он даже забыл правила обращения к высшему чину.
— Затем, что эти крокодилы умеют не только глотки рвать. Они эмпаты. Но учти, этого никто не должен знать. С твоими парнями будут находиться рядом «вороны» из команды «нюхачей». Они проконтролируют эмпатический фон, чтобы нашими бойцами никто не смог управлять со стороны. Но, повторяю еще раз, тихо, и без шума.
— Легко сказать. Они же в тяжелых скафандрах, — проворчал капитан, мрачнея с каждой минутой.
— М-да, этого мы не учли, — растеряно ответил Ефимов, задумчиво барабаня пальцами по подлокотнику кресла. — Ладно, будем надеяться, что все обойдется.
— Вы опасаетесь, диверсии со стороны крокодилов? — осторожно уточнил капитан.
— Да.
— С их стороны, это было бы глупостью. Наши корабли уже второй раз их спасают. А устрой они пакость, так от них и памяти не останется, — решительно высказался офицер.
— Это на наш, человеческий взгляд. А чего они там придумают, одному Аллаху известно, да и то, смутно.
— Ясно. Разрешите идти? — спросил капитан поднимаясь.
— Шагай, боец, и помни. Только тихо.
— Разрешите еще вопрос, господин контр-адмирал?
— Валяй.
— А зачем такая секретность? Ну, сходили, вернулись, сели рапорта составлять. Там бы их и закрыли.
— Слишком много народу знает, куда и зачем они уходили. Так что, если увидят, что их берут под арест, то может и до бунта дойти. Не стоит экипаж лишний раз волновать. Потому и говорю, аккуратно.
— Понял, сделаем, — коротко кивнул капитан и, козырнув, вышел из каюты.
Спустя два часа, Ефимову доложили, что катер с «Громового» благополучно прошел шлюзование и контр-адмирал, тяжело поднявшись, медленно, словно нехотя направился к двери. Надев фуражку, он окинул каюту долгим, задумчивым взглядом и, неожиданно для себя самого, повернувшись к висевшей в углу иконе святого Георгия, покровителя воинов, тихо прошептал:
— Спаси нас и помилуй. Сбереги воев твоих от исчадий объема.
Сорвав с головы фуражку, Ефимов истово перекрестился и, круто развернувшись, стремительно вышел в коридор. Ожидавший у дверей каюты посыльный, вытянувшись во фрунт, бодро доложил:
— Ваше превосходительство, разведчики прибыли и, в сопровождении взвода «медведей», доставлены на третью палубу. Им выделена отдельная каюта, для общения с контрразведкой и составления полного отчета.
— Добро. Проводи, — коротко приказал Ефимов.
Спустя двадцать минут, он осторожно постучал в дверь указанной каюты и, не дожидаясь ответа, решительно повернул ручку. Дверь распахнулась, и контр-адмирал оказался в маленьком матросском кубрике, отведенном специально для содержания вернувшихся офицеров. Окинув взглядом спартанскую обстановку, Ефимов мрачно хмыкнул и, услышав звук льющейся из душа воды, присел к столу на прикрученный к палубе табурет.
Выбравшись из доспехов, разведчики долго и с наслаждением принимали душ, смывая с тела пот и последствия использования автономной системы жизнеобеспечения. В кубрике оба офицера появились с разницей в десять секунд. Замотанные в полотенца, они замерли на пороге, увидев посетителя. Пытаться следовать уставу в таком положении, глупо, а фамильярничать не позволяло воспитание и привычка.
— Расслабьтесь, мужики. Не на плацу, — махнул рукой Ефимов, понимая их затруднение.
Разведчики быстро привели себя в относительный порядок и, усевшись на койки, вопросительно уставились на начальство. Понимая, что должен как-то пояснить свое появление, Ефимов задумчиво почесал в затылке и, усмехнувшись, развел руками:
— Твою ж в маковку, пока сюда шел, куча вопросов была, а вас увидел, и с чего начать не помню.
— Не помните, или не знаете? — осторожно уточнил Рашид.
— Ты чего, филолог? — повернулся к нему Ефимов.
— Нет, юрист.
— Вот и не канифоль мне мозговую мышцу, говорун.
— Есть не канифолить, — удивленно отозвался «нюхач».
— Расслабься, капитан. Его превосходительство нас проверить решил, — усмехнулся Влад, внимательно глядя на контр-адмирала.
— С чего ты взял? — не понял Рашид.
— Вижу, — коротко отозвался разведчик, продолжая чуть улыбаться.
— Вот что вы за народ, «драконы»? Даже проверить вас беспроблемно не получается, — проворчал Ефимов, смущенно усмехаясь.
— Ваше превосходительство, я этих проверок уже столько прошел, что сам могу психологические тесты составлять, — рассмеялся Влад.
— То есть, обдурить тебя, мне не удастся, — с улыбкой уточнил Ефимов.
— Извините, ваше превосходительство, — развел руками разведчик.
— Ну и хрен с ним. Пусть тогда этим наши мозгокруты занимаются. Рассказывайте, как там было, — потребовал контр-адмирал.
— Если в двух словах, то интересно и познавательно, — ответил разведчик.
— А если полностью?
— А если полностью, то разговор затянется на пару часов.
— Чего крокодилы хотят?
— Сохранить свою популяцию, — криво усмехнулся разведчик.
— Как именно?
— Готовы сотрудничать по всем статьям, лишь бы мы не отвели эскадру за точку перехода. Понимают, что без нас их в тонкий блин раскатают.
— Да уж, то, что раскатают, это точно, — усмехнулся Ефимов.
— Мы чего-то не знаем? — насторожился Влад.
— Я тут с их генералом пообщался. Так сказать, с глаз на глаз. Тот еще зверь. Бесится, что вынужден у нас помощи просить, но гордость свою в кулаке держит. Зубами скрипит, говорит так, словно в горло толченого стекла натолкали, но гонор не показывает.
— Вы встречались с ним один на один? — уточнил Рашид, поднимаясь на ноги.
— Если ты всполошился из-за их умения на мозг человека воздействовать, так твои ребята за стенкой сидели, — хитро прищурился Ефимов.
— Все равно, вы сильно рисковали, ваше превосходительство, — мрачно качнул головой «нюхач».
— Не больше вашего. Тот крокодил сам признался, что ему проще саблей махать, чем все эти жреческие фокусы показывать, — отмахнулся Ефимов.
— И вы поверили? — скептически хмыкнул Влад.
— Вот только ты не начинай, — сходу завелся Ефимов. — Понимал бы чего в таких делах. И вообще, кто тут кому докладывать должен?
— Виноват, господин контр-адмирал, — сухо ответил разведчик, не спеша, вытягиваясь во весь рост и принимая уставную стойку в проходе между коек.
— Трудности во время пребывания на планете были? — мрачно спросил Ефимов.
— Никак нет.
— Что-нибудь интересное видели?
— Так точно, — все так же лаконично отвечал Влад, как старший группы.
— Докладывайте.
— Слушаюсь.
— И с подробностями.
— Разрешите выполнять?
— Начинайте.
— Проследовав за проводником на песчаный пляж, осмотрели место захоронения ксеносов, у которых ороговение кожи достигло предельного состояния, и зафиксировали съедение заживо одной находившейся там особи.
— Что, и все? — растерялся Ефимов.
— Подробности будут изложены в письменном отчете, — все так же вытянувшись в струнку, ответил разведчик.
Сообразив, что перестарался, контр-адмирал удрученно вздохнул и, махнув рукой, проворчал:
— Да ладно тебе на старика-то злиться. Ишь, гордый какой.
— Это не гордость, ваше превосходительство. Это не умение гнуться перед высшими чинами, — жестко ответил Влад.
— А со службы вылететь не боишься? — снова начал заводиться Ефимов.
— Нет. Я уже два года назад умереть должен был, когда меня со службы подыхать выбросили, так что, я давно уже ничего не боюсь. Благо, теперь есть куда вернуться, — буквально прорычал в ответ разведчик.
Поперхнувшись на полуслове, Ефимов растеряно покрутил головой и, сделав глубокий вдох, медленно произнес:
— Так, подполковник. Давай просто успокоимся и попробуем начать все сначала. Присядь.
Подчиняясь его команде, на койку опустился и вскочивший Рашид.
— А теперь, объясните мне, мужики, с чего вдруг вы начали тень на плетень наводить? — неожиданно спросил контр-адмирал.
— Да нет никакой тени, ваше превосходительство, — вздохнул Влад. — Сходили спокойно. Проблем не было. А рассказывать особо и нечего. Вся планета, сплошной тропический лес, без единого следа технического прогресса. Нас возили туда, чтобы наглядно показать, какая судьба ждет всех без исключения ксеносов.
— Зачем?
— Их голубая мечта, заполучить лекарство, способное избавить их от ороговения кожи. Оказавшись в таком панцире, они теряют способность передвигаться, после чего их вывозят на закрытый остров и оставляют. Там их заживо съедают какие-то местные твари. Вот, в общем-то, и все.
— И стоило ради этого огород городить? — разочаровано протянул Ефимов.
— Для них, это очень важно. У нас разная система ценностей, отсюда, и такая разница в восприятии данного дела, — пожал плечами Влад.
— Ладно, раз ничего особенного там не увидели, то и нечего голову ломать. Пусть теперь с этим делом контрразведка разбирается, — устало вздохнул Ефимов.
— Боюсь, все не так просто, — в тон ему вздохнул Влад.
— В смысле?
— В прямом. Мне еще предстоит старого крокодила на «Спокойствие» везти.
— Зачем?
— За лекарством.
— Да объясни ты толком, — вскипел контр-адмирал. — Чего я из тебя каждое слово клещами вытягиваю?
— Есть такая договоренность, что если они отдадут рабов, то один мой знакомый врач, обладатель дюжины степеней по куче всяких наук, попробует найти им лекарство от их панциря.
— Ну, рабов они уже начали отдавать, — помолчав, ответил Ефимов. — Наши техники смонтировали пробный двигатель на одном из их корыт.
— И как? — с интересом спросил Рашид.
— Да вроде летает, — махнул рукой Ефимов.
— А излучение?
— Дозиметр изменения фона не показывает даже при максимальной нагрузке.
— Лихо наши умники с проблемой разобрались, — удивился Влад.
— А там все просто. Они не стали новый двигатель изобретать. Они там какой-то особый изолятор сделали, и в него движок вместе с накопителем сунули. И от излучения избавились и взрывобезопасность увеличили.
— А какие движки за основу взяли?
— Стандарт. Только накопители от боевых кораблей позапрошлого поколения. С нашими, ни в какое сравнение не идут.
— Значит, даже подарив им, возможность выхода в объем, мы продолжаем доминировать и в скорости и в огневой мощности?
— Именно.
— Ну и, слава богу, — с облегчением усмехнулся Влад.
— А чего ты так напрягся?
— Будь моя воля, я бы всю эту сволочь по их планете размазал, тонким слоем.
— За что?
— За рабов, — угрюмо отозвался Влад.
— Опять началось, — удрученно вздохнул Рашид.
— А оно и не заканчивалось, — огрызнулся Влад. — Хочешь правду? Так вот, я крови хочу. Крови тех, кто меня всего, что у меня хорошего было, лишил.
В его тихом, смахивающем на шипение голосе было столько ненависти, что даже прошедший огни и воды Ефимов невольно вздрогнул и отодвинулся подальше. Влад и сам не понимал, откуда вдруг у него возникла такая жажда мести, но успокоится и просто забыть о случившемся не мог. Все чаще по ночам ему снилась Лина, ее счастливое лицо, и озорная усмешка Боба, когда он успел задумать очередную каверзу. Усилием воли, взяв себя в руки, разведчик тряхнул головой и, покосившись на замерших, словно статуи офицеров, сказал:
— Расслабьтесь, господа. Буйство стихий отменяется.
— И давно у него это? — повернулся Ефимов к «нюхачу».
— Перед самым выходом началось, — коротко проинформировал начальство Рашид.
— То есть, это не от крокодилов? — уточнил контр-адмирал.
— Не думаю. Он перед выходом так закрываться научился, что я его даже сейчас не чувствую.
— В каком смысле? — спросил Ефимов, окончательно растерявшись.
— В смысле эмоционального фона. Даже когда он психанул, все равно не слышал. Похоже, это уже становится для него привычкой.
— И как на твой взгляд такая привычка?
— Полезная. Теперь его если кто и сможет подчинить, то только несколько эмпатов сразу, уровня не ниже верховного техножреца ксеносов.
— С чего ты это взял? — охнул Влад, глядя на приятеля не верящим взглядом.
— Знаю. Раньше, стоило тебе взбелениться, и мне самому приходилось закрываться. Такое впечатление было, что мне сейчас голову с плеч от твоих эмоций снесет. А тут, злости не меньше, а до меня даже отголосков не доносит. Словно все где-то за стальной стеной происходит. И когда ты только научиться успел?
— Понятно, что ничего непонятно, — проворчал Ефимов и, поднявшись, добавил, — все, мужики, отдыхайте. Если какие изменения будут, или вдруг потребуетесь, вызову. А пока, из этого кубрика и носа не высовывать.
— Есть, носа не высовывать, — дружно отозвались офицеры, поднимаясь с коек.

* * *

Возвращение верховного техножреца на линкор прошло, словно рядовое событие. Дежурная вахта техников закрепила катер в шлюзе и рабочие особи, вытащив носилки, аккуратно понесли верховного в его каюту. Очень скоро туда же, словно смерч, ворвался и ксеноброн Альказ. Увидев усталого, но довольного техножреца, генерал не удержался и, шагнув к носилкам, одним движением поднял ороговевшее тело, прижимая его к себе. От стальных объятий Альказа затрещал даже толстый панцирь верховного.
Стоявшие в углу молодые адепты только пасти разинули, увидев эту картину. Силу ксеноброна знали все члены экипажа линкора, но чтобы с такой легкостью поднять и удерживать на весу взрослую особь, да еще и с ороговевшим панцирем, такого не ожидал никто. Растерявшийся от такого бурного проявления чувств верховный удивленно крякнул, и смущенно встопорщив шейный гребень, прохрипел, звучно стукаясь нижней челюстью о плечо ксеноброна:
— Положи на место. С чего ты вдруг воспылал ко мне страстью, словно я самка из отсека размножения?!
— Трудно признаться, но мне не хватало вашей наглости и ехидства, — признался Альказ, осторожно возвращая техножреца на место.
— Тогда возьми себя в когти и присядь. Нам многое нужно обсудить, — ответил, техножрец, ехидно прищурившись.
Подчиняясь движению его пальцев, адепты вышли из каюты, оставив их одних. Опершись рукой на подлокотник, верховный устроился удобнее и, вздохнув, тихо попросил:
— Расскажи мне, как тут дела.
— Мне снова пришлось просить помощи у людей, — нехотя признался Альказ, подсознательно начиная с самого тяжелого для себя.
— Я понял это, — кивнул верховный. — И долго тебе пришлось просить?
— К счастью, нет. Их контр-адмирал, оказался существом чести и понял мои затруднения. И даже пригласил меня на флагман, для приватного разговора.
— Ты был на их флагмане?! — переспросил верховный, подскочив от удивления.
— Да. А что тебя так удивляет? — не понял Альказ.
— И ты не устроил там побоище, пытаясь доказать, что сильнее ксеносов воинов не существует?
— Ты издеваешься надо мной, старый гурт?! — взвыл Альказ, вскакивая с кресла.
— Сядь, — усмехнулся в ответ верховный. — Я не издеваюсь. Я просто хочу убедиться, что ты действительно превращаешься из тупой боеособи в настоящего командира.
— Нет, ты действительно смерти ищешь, техножрец, — рыкнул в ответ генерал, покорно опускаясь в кресло. — И кстати, что за глупца ты оставил здесь вместо себя? Его заносчивость переплюнула даже мое упрямство.
— Надеюсь, он еще жив?
— Я не настолько одержим боевой яростью, чтобы убивать техножреца на глазах всего экипажа, — пожал плечами Альказ.
— Это хорошо. А то, одного упрямца я уже потерял, — одобрительно кивнул верховный.
— В каком смысле?
— Твой враг, споря со мной, впал в ярость, а этот глупец решил, что может одолеть мягкотелого одетого в тяжелый скафандр, в рукопашном бою.
— И он посмел…
— Он не просто посмел. Он сломал глупцу шею голыми руками, словно гнилую ветку. Тот даже клыками щелкнуть не успел.
— И ты… и твои помощники стерпели это? — спросил Альказ, чуть заикаясь.
— Он сам виноват. Посмел вмешаться в мой разговор без моего разрешения, — жестко отрезал верховный, голосом выделяя ключевое слово.
— Но он убил техножреца…
— Потому, что тот бросился в драку, не думая о последствиях, — оборвал верховный генерала. — Техножрец, это, прежде всего, голова, а не мышцы. Ум, а не ярость. Он забыл об этом и умер. Все, я больше не хочу говорить об этом. А твои слова меня порадовали. Значит, я не впустую потратил на тебя столько времени. Что еще нового?
— Люди начали испытания новых двигателей, установленных на три наших корабля.
— Уже? — удивленно ахнул техножрец.
— Да. Они не стали придумывать новые двигатели, а использовали те, что устанавливаются на их грузовики. Мощности хватает даже с запасом. Особенно, при новых накопителях.
— Что знают об этих новых приборах наши техножрецы?
— Понятия не имею, — развел руками Альказ. — Я же не техножрец.
— Да, ты прав, — смущенно вздохнул верховный. — Увлекся. Ты уже приказал передать рабов с тех кораблей?
— Да, все рабы отданы, — тихо ответил генерал.
— Сколько кораблей мы уже потеряли в боях с иными?
— Пять. Никого из экипажей спасти не удалось.
— Ты доложил Верховным Управляющим?
— Да. Мой доклад был отправлен сразу же после окончания боя.
— Хорошо. Значит, мне осталось только найти тебе подходящего временного верховного, и можно будет отправляться дальше.
— Дальше? Куда? — растерялся Альказ.
— Забыл? Драка с иными, только часть нашего дела. Если люди найдут лекарство от нашей проблемы, раса ксеносов обретет новое будущее.
— Разве сейчас это так важно? — удивился Альказ.
— Не старайся казаться глупее, чем есть на самом деле, — презрительно фыркнул верховный.
— Ты это уже говорил. И не раз, — не остался в долгу генерал.
— Знаю. Но раз ты продолжаешь думать не головой, а скорлупой своего яйца, придется повторять. Все не так плохо, как кажется на первый взгляд. Люди не желают нашего уничтожения. Им это просто не нужно. Вернем рабов, получим новые двигатели на наши корабли, и будем торговать. А торговля, это, прежде всего, процветание. А значит, лекарство нам нужно.
— А война? — растерялся генерал.
— Иные еще не перестали вылезать из своей дыры, — усмехнулся верховный. — Поверь, на твою жизнь, войны хватит.
— Что я должен делать? — мрачно спросил Альказ.
— Сражаться, координируя свои действия с нашими союзниками.
— Скорее уж, палачами.
— Не будь глупцом, повторяю тебе еще раз. Если мы сумеем выкрутиться из создавшегося положения, то союз с людьми будет очень выгоден нам. И запомни, имей они желание уничтожить нашу расу, нас уже не было бы. Мощь их оружия ты видел. И не заставляй меня больше возвращаться к этому разговору.
— Хорошо. Кто заменит вас в ваше отсутствие?
— Ты хочешь другого временного верховного? — удивился техножрец.
— Прежний, грозился пожаловаться на меня ассамблее верховных, — равнодушно пожал плечами Альказ.
— Похоже, тебя это не волнует.
— Нет. В любом случае, наказание ассамблеи не будет приведено в исполнение до окончания военных действий. А до него еще нужно дожить.
— Логично, — помолчав, кивнул техножрец. — Хорошо, я найду тебе другого временного верховного.
В этот момент, словно специально, дверь каюты распахнулась и, на пороге появился тот самый техножрец, о котором только что шла речь. Едва переступив порог, техножрец даже не заметил, что Альказ, на которого он примчался жаловаться, находится здесь же.
— Верховный! Этот одержимый осмелился назвать себя избранным в присутствии всей дежурной вахты. Я требую немедленного доклада о его поведении в ассамблею верховных техножрецов. А главное, он осмелился поднять на меня руку.
— Вот как?! И чем же он ударил тебя? Шрамов я не вижу. А зная нашего генерала, я удивлен. Одного его удара будет достаточно, чтобы разорвать глотку любому из нашего сословия, — ответил верховный, ехидно, прищурившись.
— Ну, он отбросил меня в сторону, когда ворвался в рубку.
— И куда же он так торопился?
— Появились корабли иных и на линкоре была объявлена боевая тревога.
— То есть, ты стоял на пути боевого генерала и ждал, что он в боевой обстановке будет обходить тебя, словно священный алтарь? — вкрадчиво уточнил верховный.
— Он видел меня, а почтение к нашему сословию обязывает…
— Ты рассказываешь это мне, грязный гурт?! — взревел верховный так, что отшатнулся даже Альказ, которого вошедший техножрец все еще не замечал. — А помнишь ли ты, глупец, что техножрецы обязаны оказывать содействие офицерам корабля, держась так, чтобы не мешать им во время несения службы? А помнишь ли ты, что стал всего лишь временным верховным, и почтение команды линкора нужно заслужить прежде, чем требовать? Я оставил тебя служить генералу, а не тешить свое самомнение. Ты никто! Глупая, бесполая тварь, возомнившая себя духом корабля! И после того, как твоя глупость разозлила великий дух, ты смеешь требовать суда ассамблеи? Да я лично вырву тебе клыки и вырежу твое сердце на священном алтаре, если ты осмелишься еще раз попасться мне на глаза. Пошел вон, грязный гурт!
Рев взбешенного верховного просто выбросил сжавшегося техножреца из каюты. Только полы длинной хламиды хлопнули. Удивленно посмотрев на верховного, Альказ поковырял когтем в ухе и, поднявшись, осторожно прикрыл за убежавшим зазнайкой дверь. Вернувшись на свое место, он задумчиво посмотрел на техножреца и, чуть встопорщив шейный гребень, спросил:
— Что это было?
— Выбивание глупости и зазнайства из одной, очень перспективной особи, — мрачно вздохнул верховный.
— Но ведь теперь, он побежит жаловаться на нас обоих.
— Да, если не попытается сначала немного подумать, то побежит, — кивнул верховный. — А если у него между ушных отверстий хоть что-то есть, то он сделает нужные выводы.
— После таких оскорблений?
— Иногда, чтобы донести до ученика нужную мысль, его нужно вывести из равновесия. Техножрецы не просто служат духу корабля и обслуживают его технически. Они еще и проводники, между волей духа и экипажем, который сражается и защищает Ксену. Наше сословие не может требовать почтения к себе больше, чем заслуживает.
— Как-то, все это сложно, — подумав, осторожно изрек генерал. — Кто его заменит?
— У меня много учеников.
— А что будет с этим?
— Я найду ему применение, — загадочно усмехнулся верховный. — А с его, точнее, моим преемником, ты еще успеешь познакомиться.
— Когда ты собираешься уезжать?
— Как только твой враг будет готов.
— Неужели нельзя заменить тебя кем-то из тех, кого пора отправить на остров забвения? — вдруг спросил Альказ странно дрогнувшим голосом.
— Не в этот раз, — качнул головой верховный. — Верховные Управляющие, в полном составе, возложили эту миссию на меня.
— Но ведь там просто нужен кто-то, на ком люди смогут проводить эксперименты с новым лекарством.
— Не только. Еще, там нужен тот, кто сможет объяснить людям, что наша раса не враждует с ними. Что мы воинственны, но не кровожадны, что… еще много всяких что, — тихо закончил верховный.
— Ты проведешь моление перед уходом?
— Обязательно. Я должен попросить благословения у духа корабля.
— Хорошо. Я тоже буду на молении, — одобрительно кивнул Альказ.
Их разговор прервал пронзительный вой тревожного баззера. Моментально сорвавшись с места, ксеноброн выскочил в коридор, по пути сбив с ног не успевшего отскочить от двери техножреца, и стремительно понесся в боевую рубку. Мчащемуся сломя голову генералу уступали дорогу все подряд, опасаясь попасть под горячую руку известному буйным нравом офицеру. Влетев в рубку, Альказ подскочил к тактическому монитору и, не поворачиваясь к старшему смены, спросил:
— Что здесь?
— Опять иные, генерал. Такое впечатление, что они просто не считают потерь.
— Похоже, они пытаются захватить плацдарм, — мрачно ответил Альказ. — Как еще можно объяснить такое упорство?
— Захватить плацдарм? — не понял офицер.
— Да. Оттеснить наши корабли от аномалии и обеспечить своему флоту беспрепятственный проход на эту сторону. И для этого они будут бросать корабли в эту бойню до тех пор, пока не добьются своего или пока не закончатся корабли.
— Но ведь это тактически глупо…
— Да? А как еще можно объяснить их упорство? Они не отступают не перед потерями кораблей, ни перед потерей живой силы.
— Их просто не может быть так много, — продолжал упорствовать офицер.
— Чего ты от меня хочешь? — вызверился Альказ. — Я о твоих клыках знаю больше, чем обо всей этой расе.
— Ничего, генерал. Я просто пытаюсь понять, чего они добиваются, — растеряно залепетал офицер, опасливо отодвигаясь подальше.
— Я бы и сам хотел это знать, — мрачно проворчал Альказ, повернувшись к монитору. — Что на сканерах?
— Десять единиц, и продолжают вылезать, — коротко ответил дежурный навигатор.
— Классификация?
— Нечто среднее между линкором и эсминцем, точнее, определить не удается. В нашем реестре таких кораблей нет.
— Похоже, нас ожидает что-то новенькое, — задумчиво протянул ксеноброн.
— Генерал, нас вызывают мягкотелые, — окликнул Альказа дежурный связист.
— Соединяй, — приказал Альказ, привычным движением надевая на голову гарнитуру.
Монитор связи высветил лицо контр-адмирала Ефимова. Узнав вызывавшего, Альказ коротко склонил голову в вежливом поклоне и, не вступая в долгие предисловия, сказал:
— Я слушаю вас, контр-адмирал.
— Вижу, вы уже знаете о наших гостях, — усмехнулся в ответ Ефимов.
— Трудно их не заметить.
— Что собираетесь делать?
— Зависит от поведения гостей, — рискнул пошутить Альказ.
— Думаю, нам не стоит дожидаться их хамства и начать прямо сейчас. Что называется, указать на дверь, прямо на пороге.
— Что требуется от нас? — спросил ксеноброн, понимая, что человеческая эскадра превышает его эскадру по мощности оружия на несколько порядков.
— Поддержите огнем. Не дайте им уйти за аномалию и перегруппироваться. Остальное сделаем мы.
— Хорошо, контр-адмирал. Канал связи останется включенным. Можете вызывать меня в любое время, — кивнул Альказ, жестом указывая связисту на пульт.
Сообразив, что от него требуется, связист быстро набрал нужную команду и изображение Ефимова, резко уменьшившись, сместилось в левый верхний угол экрана. Одобрительно кивнув ему, Альказ добавил:
— Моя эскадра начнет по вашей команде, контр-адмирал.
— Отлично, генерал. Тогда, начнем, — хищно усмехнулся Ефимов, отступая в сторону.

* * *

Просматривая видеозапись, в срочном порядке доставленную из сектора аномалии, граф Кудасов то и дело удивленно покачивал головой. Его поражала огромная пропасть между сословиями и образом жизни расы ксеносов. Рабский труд, и межзвездные перелеты. Космические корабли, и едва заметные проселочные дороги. Плазменное оружие и кровавые религиозные обряды. Эти крокодилоподобные существа умудрялись сочетать не сочетаемое.
Просмотрев гибель обездвиженного ксеноса два раза, граф выключил коммуникатор и, откинувшись в кресле, задумался. То, что разведчикам показали именно эту сторону бытия, ясно говорило, что ксеносы очень сильно хотят заполучить лекарство от своей проблемы. Вопрос с рабами уже был урегулирован, и первая партия пленников была переправлена на корабли объединенной эскадры.
Проблема возникла там, откуда ее не ждали. Ксеносы как раса, умеющая звучно клацать клыками, по достоинству оценили имперскую игру мускулами и напрочь отказались иметь дело со всеми остальными говорунами. В свою очередь, представители остального обитаемого мира, обидевшись, начали выдвигать претензии Российской империи. Хотя глупость данного действия не подлежала сомнению.
Департамент иностранных дел только и делал, что рассылал ответы на всяческие ноты, открытые письма и тому подобные международные бюрократические изыски. Сам Кудасов, открытым текстом предлагал нескольким послам лично обратиться к переговорщикам со стороны новой расы и получить ответ из первых уст. Но даже этого им было мало. Некоторые бормотологи договорились до того, что потребовали у департамента иностранных дел России предоставить им право присутствовать на переговорах между представителями империи и расы ксеносов.
Ткнув их носом в грубейшее нарушение всех дипломатических протоколов, министр иностранных дел прыгнул в машину и, примчавшись прямо с переговоров к Кудасову, с порога завопил, вваливаясь в кабинет:
— Граф, бога ради, свяжите меня с вашим человеком на эскадре Ефимова. Сил моих больше нет выслушивать весь этот бред!
— А он-то тут причем? — от удивления Кудасов даже забыл поздороваться.
— Пусть поговорит с этими крокодилами. Должен же у них быть кто-то, кто занимается всякими внешними сношениями. Вот пусть он и встретится с этими бредунами.
— С кем, с кем? — растеряно переспросил граф, не веря собственным ушам.
Услышать от министра крепкое словцо, да еще и в собственном кабинете, было равносильно тому, чтобы увидеть лично первого космонавта. Человек он был не просто выдержанным, и спокойным. Порой, его спокойствие граничило с равнодушием и, было подстать буддийской статуе.
— Не смейтесь, граф, мне не до шуток. Эти олухи царя небесного довели весь мой департамент до белого каления. Иногда складывается впечатление, что они и сами не понимают, чего несут, — нервно вздрагивая всем телом, ответил министр.
— Хотите коньяку? — подумав, предложил Кудасов. — Проверенное средство. Сам подчас только им и спасаюсь.
— Давайте, — обреченно махнул рукой министр.
— Все так плохо? — поинтересовался граф, разливая по бокалам ароматный напиток.
— Не то слово, — вздохнул министр. — Как с цепи сорвались.
— Так отправляйте их к крокодилам.
— Мои письмоводители уже пальцы до кровавого мяса стерли, посылая. Бесполезно. Вынь да положь им представителя новой расы для проведения переговоров и заключения торговых контрактов.
— И чем они там торговать собрались? — осторожно поинтересовался Кудасов.
— Понятия не имею, — развел руками министр с такой экспрессией, что невольно выплеснул коньяк на ковер. — Простите.
— Не страшно. Зато запах приятный, — отшутился граф, снова наливая ему коньяку.
— Вам бы все шутить, граф. А у меня и вправду уже нервов не хватает, весь этот бред выносить, — обиделся министр.
— Помилуйте, ваше сиятельство, какие уж тут шутки, — всплеснул руками Кудасов. — Просто я действительно не понимаю, чем вам мой человек помочь может. Мало того, что он не дипломат, так еще и бывший «дракон». А у этих ребят, сами знаете, чуть чего не так, могут сходу и в лоб закатать.
— Так ведь я и не прошу его самого переговоры вести. Пусть сведет этих болванов с одним из ксеносов, и все, — продолжал настаивать министр.
— Я уже докладывал и вам и его императорскому величеству, что ксеносы не имеют службы внешних сношений как таковой. У них все устроено не так, как привыкли мы. Все переговоры и принятие решений было поручено одному чиновнику со странной должностью, техножрец.
— Техножрец? И что это значит? — помолчав, уточнил министр.
— Если бы я знал, — вздохнул Кудасов. — Я же говорю, у них все не как у людей, причем, в прямом смысле этого слова.
— И какой у меня выход? — обреченно спросил министр.
— Терпеть. Сейчас, в районе аномалии разворачиваются полномасштабные военные действия. Думаю, очень скоро, объединенная эскадра вынуждена будет покинуть систему Ксены, и все вопросы к вам отпадут сами собой.
— А если они рискнут влезть в эту заваруху?
— А что, уже были подобные предложения? — моментально сделал стойку граф.
— Нет. Пока, никто из них воевать не готов, — скривился министр. — Все тяготы этой авантюры снова придется вытаскивать на себе империи, а эти стервятники налетят, когда придет время получать дивиденды.
— Кто бы сомневался, — фыркнул Кудасов.
— Что вы планируете делать дальше? — неожиданно спросил министр.
— Укреплять налаженные связи.
— А конкретнее можно? — продолжал настаивать министр.
— Зачем вам это? — насторожился Кудасов.
— Ну, может, получится по дороге пристегнуть к вашему «дракону» моего человека. Раз уж так сложилось, что все вопросы решает один ксенос. А то ситуация какая-то абсурдная складывается. Какой вопрос не возьми, все приходится через вашу контору решать.
— Думаю, очень скоро все изменится, — подумав, ответил Кудасов.
— Каким образом?
— Ксенос, которому поручили проводить все переговоры, вскоре отправится с моим человеком на одну из закрытых планет, находящихся под нашим протекторатом. Точнее, под нашей защитой. А значит, все оставшиеся дела будет вести кто-то другой.
— Простите, граф. На кой черт вам сдался этот крокодил на чужой планете?
Министр явно захмелел. Кудасов с интересом покосился на собеседника, автоматически в уме выстраивая комбинацию по склонению главы огромного департамента на свою сторону. Но подумав, отмел эту мысль, как не состоятельную. В конце концов, практически все работники данной службы проходят фильтрацию через СБ и большинство из них и так старательно оказывают всю возможную помощь на своих рабочих местах.
— Открою вам маленькую служебную тайну, ваше сиятельство, — решился граф. — Одним из условий возвращения ксеносами рабов, был поиск нашим ученым лекарства от одной их генетической проблемы. На «Спокойствии» есть замечательный ученый. Можно сказать, непризнанный гений, умудряющийся создавать лекарства от самых разных болезней из растений, произрастающих на планете. Именно ради этого лекарства этот ксенос и отправится на планету.
— А что это дает вам? — равнодушно протянул министр.
— Я не узнаю вас, ваше сиятельство, — укоризненно протянул Кудасов. — Если у нашего ученого получится создать нужный препарат, то ксеносы станут нашими постоянными партнерами, причем, на добровольной основе.
— А нам снова придется отбивать атаки всего мира, — угрюмо кивнул министр.
— Перспективы гораздо привлекательнее, — усмехнулся в ответ Кудасов, снова подливая коньяк в министерский бокал.
— Будем скармливать им преступников? — мрачно пошутил министр.
— Скорее, обеспечим их работой на долгие годы с выгодой для империи. На рудниках ксеносов, где добывается уран.
— А уран они будут продавать нам? — удивленно уточнил министр.
— Если сумеем создать препарат, да, — решительно кивнул Кудасов.
— Забавно. Наступаем им на горло, отбираем рабов, потом отдаем преступников и получаем за их труд нужный нам уран. Да еще не оставляем выбора, держа на коротком поводке при помощи лекарства. Какая-то прямо иезуитская комбинация получается. Не находите, граф?
— Хочешь жить, умей вертеться, — усмехнулся Кудасов. — Да и чего их жалеть? Они с захваченными людьми не миндальничали.
— А что скажет мировое сообщество?
— А мировое сообщество может поцеловать себя в задницу. Если извернется. Мне все эти хитромудрые дерьмократы уже вот где сидят, — зло ответил Кудасов, проведя ребром ладони перед горлом. — Только и знают, что выть да стонать. Лучше бы собственную внутреннюю политику пересмотрели. Отдали все на откуп банковской системе, а теперь не знают, как обратно собственные же деньги получить. Стадо кретинов.
— Граф! — укоризненно покачал головой министр. — При вашей должности и такие речи…
— А я в своем кабинете, ваше сиятельство. И уж если я тут не могу говорить то, что думаю, то где тогда это вообще говорить можно?
— М-да. Простите, не подумал, — смутился министр.
— Ничего. Просто эти выродки не только ваш департамент достали. Они даже моим людям грозят.
— Вашим людям?! — иронично фыркнул министр. — Они уже до санкций додумались. Сегодня будет оглашен список лиц, чье появление вне сектора Российской империи запрещено. В случае, если указанные лица осмелятся покинуть пределы имперского сектора, они будут подвергнуты аресту.
— И на каком же основании? — рычащим от злости голосом спросил Кудасов.
— На основании указанных санкций.
— Ну, пусть попробуют.
— И что вы сделаете?
— «Медведей» спущу. С приказом вытащить арестованного любой ценой.
— Это прямое объявление войны.
— Не станут они воевать. Не за что. Им финансовые выгоды нужны, а не собственная кровь на стенах собственных же тюрем.
— Вы сейчас говорите не как политик, а как боевик из отряда ваших головорезов, — покачал головой министр.
— А я и есть один из этих головорезов, — жестко усмехнулся Кудасов. — К тому же, я считаю, что все эти зарвавшиеся демократии давно уже пора поставить на место. Не умеют работать, так незачем лезть к раздаче пряников. А то проворонили все на свете, а теперь подвинуться требуют.
— Монополия на свободном рынке не приветствуется.
— Это их проблемы. Хотят иметь доступ к контрактам на добычу и закупку уранидов, пусть выставляют свой флот для защиты сектора аномалии. Нет, значит, и говорить не о чем.
— Вы можете прояснить этот вопрос с представителем ксеносов? — вдруг вскинулся министр.
— Могу. А зачем? — не понял Кудасов.
— Пошлите запрос вашим людям. Пусть они обговорят это с тем крокодилом, а ответ, переправьте мне в формате видео.
— Зачем? — снова не понял граф.
— Тогда я смогу, со спокойной совестью, послать их всех, куда подальше. А главное, никто не сможет заявить нам, что мы не пытались. Хотят наладить добрые отношения с новой расой, пусть стараются сами. Работать за них не должен никто.
— То есть, если я правильно понял, их главная претензия заключается в том, что они решили, будто их не подпускают к переговорам с ксеносами? — резюмировал Кудасов.
— В принципе, нет ничего проще. Хотят говорить с их представителем, пусть отправляются в сектор аномалии. Позывные их флагмана мы дадим. Пусть выходят на связь и сами договариваются о времени и месте переговоров.
— Так просто?
— А чего мудрить? Если их и пошлют, то это явно будем не мы. А если попадут под залп иных, тоже не наша проблема, — пожал плечами Кудасов.
— Опять воплей не оберемся, — вздохнул министр.
— Теперь-то с чего? — удивился граф.
— Они же сходу заявят, что это мы настроили ксеносов против всех остальных.
— Ну, знаете, ваше сиятельство, если так рассуждать, то надо сразу отдавать им все, что имеем, вывернуть карманы и пойти повеситься на ближайшей березе.
— Приблизительно на это они и рассчитывают.
— Рожи треснут. Хотят конфетку, пусть заработают.
— Их колониальные привычки не терпят чужих побед. Отдай, что имеешь и встань на колени. Тогда, тебе сохранят жизнь и возможно слегка накормят. Причем, из твоих же запасов. На этом основана вся их история, — глухо ответил министр.
— Именно поэтому мне так хочется говорить с ними, только имея в руках штурмовую винтовку, — рыкнул в ответ Кудасов.
— К сожалению, граф, это невозможно.
— Знаю, но ведь хочется, — вздохнул Кудасов, разливая по бокалам остатки коньяка.
За разговором они приговорили почти полную бутылку. Уставшего и измотанного министра спиртное, выпитое на голодный желудок, привело в мрачное уныние. Сам Кудасов, более привычный к подобным эскападам, сумел сохранить трезвое мышление, но давняя злость вырвалась наружу. Понимая, что ввязаться в открытое противостояние со странами конкурентами империи ему никто не позволит, граф вслух высказывал свою мечту, одновременно зондируя почву на предмет показать зубы.
Выводы из прошедшего разговора вырисовывались неутешительные. Устроить танцы с саблями ему никто не позволит, а на политическом фронте виноватого уже назначили. Значит, остается только одно. Гнуть свою линию, не обращая внимания на плевки в спину. То, что Кудасов изображал из себя злого головореза, заставило министра иностранных дел раскрыть некоторые карты, которые тот предпочел бы придержать до поры до времени. Все эти мысли пробежали в голове графа пока сам министр продолжал предаваться черной меланхолии. Вспомнив, что молчание несколько затянулось, граф нарочито откашлялся и, выразительно качнув бокалом, спросил:
— Может, приказать, чтобы принесли еще бутылку?
— Вы так из меня алкоголика сделаете, граф, — покачал головой министр. — Уж больно у вас коньяк хорош.
— Завтра же прикажу доставить вам ящик, — отреагировал Кудасов.
— Куда мне столько?! — вскинулся министр.
— Для установления более доверительных отношений, — рассмеялся граф.
— Так вы советуете предложить им попробовать самим связаться с представителем ксеносов? — неожиданно уточнил министр.
— Пусть хотя бы попытаются. А там видно будет, — вздохнул Кудасов.
Опытному чиновнику давно уже стало ясно, что международная напряженность в обитаемом секторе галактики выходит на новый виток.

* * *

Известие о том, что на планету должен прибыть представитель гуманоидной расы в сопровождении Влада, застало Мишеля в космопорту, когда он в очередной раз вынужден был разбираться с жалобой очередного торгового представителя. Популярно объяснив настырному дураку, что на планете пластиковые ершики для ванн никому не нужны по причине отсутствия самих ванн, врач плюхнулся в стоящее за спиной кресло и, выразительно посмотрев на сидящего рядом Стаса, проворчал:
— И когда до этих болванов дойдет, что на нашей планете все совсем по-другому.
— Никогда, старина, — криво усмехнулся безногий разведчик. — По их рассуждениям, все везде должно быть так, как у них. И никак иначе.
— Как же они мне все надоели!? — чуть не взвыл Мишель.
— А уж как они мне надоели, — не сумел промолчать Стас, заработав от доктора мрачный, осуждающий взгляд.
В этот момент, на экране коммуникатора замигал символ обозначающий вызов дальней связи. Удивленно переглянувшись, приятели дружно подвинулись к столу, и Стас нажал клавишу ответа. На экране высветилось лицо главы имперской безопасности, графа Кудасова. Не ожидавшие ничего подобного друзья невольно подтянулись, автоматически приготовившись к возможным неприятностям. Вызов от чиновника подобного ранга мог означать или что-то очень хорошее, или очень плохое. Узнав Стаса, граф молча, кивнул и, покосившись на лежащие перед ним бумаги, сказал:
— Доброго времени суток, господа. Надеюсь, я вас не разбудил.
— Никак нет, ваше сиятельство, — бодро доложил Стас. — У нас день в разгаре.
— И то хорошо. У вас есть связь с господином Ренье?
— Он сейчас здесь. Рядом со мной, — ответил Стас, быстро поправляя камеру так, чтобы врач попал в объектив.
— Отлично! Господин Ренье, у нас возникла необходимость в вашей научной специализации.
— Какой из, — улыбнулся Мишель.
— В нескольких. Вы нужны нам как врач, генетик и фармацевт, — улыбнулся в ответ Кудасов. — А еще как биолог и знаток ваших местных растений.
— Не плохо. Похоже, кто-то серьезно болен и обычные препараты вкупе с медициной не помогают.
— Не совсем так. Наш с вами общий друг, оказался втянутым в самую глубь межрасового скандала. Выход найден, но одним из аспектов разрешения проблемы является попытка нашей стороны найти нужный нашим оппонентам препарат.
— А можно, все тоже самое, но попроще, — не удержавшись, съехидничал Мишель.
— Можно, — рассмеялся в ответ Кудасов. — Не вдаваясь в подробности, скажу так. Тем крокодилам очень нужно, чтобы вы Мишель, нашли лекарство от ороговения их кожи.
— Хрена се, заявочка! — растеряно присвистнул Стас. — Это что получается, что Влад с крокодилами общий язык нашел?
— Секундочку, господа, — вступил в разговор врач. — Кто-нибудь объяснит мне, о каких крокодилах речь?
— Ах, да, вы же ничего не знаете, — скривился Кудасов. — Прежде всего, должен напомнить вам о секретности данной операции.
— Но при этом, вы сообщаете о ней по дальней связи, — не удержавшись, съязвил Мишель.
— Канал кодированный, — отмахнулся граф. — Так вы готовы попробовать разрешить их проблему?
— Для этого, мне требуется, как минимум увидеть пациента своими глазами и взять у него кучу анализов. Не могу же я делать лекарство от того, чего я и в глаза не видел.
— Одного пациента очень скоро вам привезет ваш друг. Так что, готовьте свою аппаратуру, — улыбнулся Кудасов.
— Влад возвращается?! — радостно вскинулся Стас.
— Да, но не насовсем, — развел руками граф. — Так сложилось, что он оказался ключевой фигурой во всей возникшей заварухе.
— Ваше сиятельство, а можно подробнее, о какой заварухе речь? — осторожно уточнил Стас.
— Долгая история, но если коротко, то нам удалось выяснить, кому пираты продавали захваченных с атакованных кораблей пассажиров. Покупателями оказались именно ксеносы. Так называется новая раса. Но это еще не все новости. В секторе их обитания существует еще и неизвестная аномалия, из которой то и дело вылезают агрессивные существа.
— Еще одна неизвестная раса? — растеряно ахнули приятели.
— Именно. Из-за них мы никак не можем изучить саму аномалию, и балансируем на грани глобальной войны всех со всеми.
— Не было печали, — мрачно протянул Стас, машинально теребя кобуру штурмового пистолета.
— Вот именно. Страны лиги, словно с цепи сорвались из-за этой расы. Им покоя не дает тот факт, что империя снова оказалась первой и в обнаружении новой расы и в достижении с ней общего языка.
— Снова наши всем нос утерли, — злорадно добавил Стас.
— Служба «драконов» выше всяких похвал, — торжественно кивнул Кудасов.
— Когда ждать гостей? — спросил Мишель.
— Вам сообщат об этом дополнительно, — коротко обдумав что-то, ответил граф.
— А как сам Влад? — не удержавшись, спросил Мишель.
— Внешне, все тот же, а морально… трудно сказать. На контакт с нашими специалистами из службы психологической разгрузки не идет, но по некоторым отзывам, озверел.
— В каком смысле? — не понял Мишель.
— В прямом. Рычит на всех и в любой момент готов в драку кинуться. Мне доложили, что он решил назначить виноватыми во всем пиратов и рвется в объем ловить их.
— Если поймает, они пожалеют, что вообще на свет родились, — тихо проворчал Стас, но Кудасов расслышал его монолог.
— И это в лучшем случае, — кивнул он, после короткой паузы.
— Я попробую провести разгрузку, если он задержится на планете, — решительно сказал Мишель. — Единственное, что мне нужно, чтобы нам не мешали. Ни каких срочных вызовов на другой конец галактики, никаких тревог и вмешательств в работу. Но боюсь, если в международной обстановке все так плохо, это станет невозможным. Покоя «Спокойствию» точно не дадут.
— В каком смысле? — не понял Кудасов.
— Пользуясь всеобщей неразберихой, нас попытаются попросту помножить на нуль, — пожал плечами Мишель. — Наше упрямство и свобода у всей лиги словно кость в горле.
— Черт, со всеми этими проблемами я и забыл о вас, — сокрушенно вздохнул Кудасов. — Сегодня же прикажу отправить к вам три эсминца снятых с консервации. Корабли не новые, но начинка современная.
— А экипажи? — тут же вклинился Стас.
— Готовится приказ о сборе резервистов. Из них экипажи и укомплектуем, — подумав, решил граф. — Мера временная, но будем надеяться, обойдется.
— Хотелось бы верить, — кивнул Стас.
— И так, господа. О вас требуется обеспечить делегацию инопланетных существ местом для проживания, пищей и всем необходимым на время их пребывания на планете.
— Вот кстати, а что они едят? — спросил Мишель, едва не подскакивая вместе с креслом.
— В отчетах сказано, что они вполне могут обходиться искусственным протеином.
— Ага, значит, сырое мясо трескать будут за милую душу, — усмехнулся Стас.
— Я тоже так думаю, — усмехнулся в ответ Кудасов. — А теперь, пока я все равно на связи с вами, быстренько вспоминайте, что забыли вписать в список заказанных товаров.
— Ничего срочного, — покачал головой Мишель. — Списки составлялись советом планеты, так что, без остального мы можем прожить спокойно.
— В таком случае, позвольте откланяться, господа. Дела, — улыбнулся Кудасов и, кивнув на прощание, отключил связь.
— Что скажешь? — повернулся Стас к врачу.
— А что тут можно сказать? Как любит повторять Влад, слов кроме мата никаких. Дел и так выше головы, а тут еще с чьей-то проблемой разбираться.
— Не кокетничай, — рассмеялся Стас. — Глаза горят как фары у снегохода. Новую задачку учуял.
— Ну, исследовательский зуд, конечно, присутствует, не без того, — смутился Мишель, — но текущих дел и вправду до черта.
— В любом случае, отказаться мы не можем, — развел руками Стас.
— Знаю. Но поныть-то можно, — рассмеялся Мишель, вспомнив подхваченную у Влада присказку.
Рассмеявшись в ответ, Стас одобрительно кивнул и, ткнув пальцем в коммуникатор, спросил:
— С остальными торгашами так же поступать?
— Да. Если ничего не собираются покупать и предлагают всякую ерунду на разнос, гони к дьяволу. Замерзнет где-нибудь, а нам потом отвечать, — решительно кивнул Мишель, поднимаясь.
— Ты куда теперь? — уточнил Стас.
— В лабораторию. Если и правда гостей привезут, мне потребуется держать их под рукой. Думаю, на одно изучение этой расы у меня месяц уйдет.
— А зачем так много? — не понял бывший разведчик.
— Как это, зачем? — удивился врач. — Прежде чем начать разработку препарата, я должен быть уверен, что он не станет для них ядом. То, что они протеин трескают, еще не значит, что их метаболизм схож с нашим. Когда-то, очень давно, еще на старой Терре, вымерло целое племя аборигенов только от того, что они подхватили у колонизаторов вирус гриппа. Они такой болячкой никогда не страдали.
— Ну, да. Как-то не подумал, — смутился Стас. — Слушай, а чего ты у Кудасова про тех «нюхачей» не спросил?
— Каких «нюхачей»? — не понял Мишель.
— Мы так называем следователей из службы расследований преступлений в объеме. Ну, тех, в черных плащах. Помнишь?
— О черт! Совсем из головы вон! — схватился Мишель за означенную часть тела.
— М-да, неудачно вышло, — со вздохом констатировал Стас. — Ну, да ладно. Не переживай. То, что их особо учат и по высшему разряду обеспечивают, это точно. На выходах даже пайки усиленные, как у нас.
— Ты-то откуда знаешь? — иронично усмехнулся Мишель.
— Да у нас с ними почти все сталкивались. Они на нашей базе подготовку проходят.
— А чего тогда вы все так кривились, когда эта группа тут была?
— Не любят их. Это верно, — помолчав, признался Стас.
— Почему? — насторожился врач.
— А кому понравится, что стоящий рядом человек все твои мысли знает?
— Что за глупость?! — возмутился Мишель. — Невозможно читать мысли стороннего человека.
— А ты это людям докажи, — развел руками Стас.
— Выходит, они становятся изгоями?
— Там, в большом мире, можно сказать и так, — вздохнул разведчик. — Но, думаю, жить там никто из ваших не захочет. А здесь, они будут одними из многих.
— Это верно. Но до того момента, им предстоит долгие годы обитать в большом мире, — задумчиво протянул Мишель.
— Ну, не все так плохо. Живут они компактно, своей деревней, так сказать. Там за ними и присмотр и обслуживание. Им даже пищу себе готовить не приходится, — начал, было, Стас.
— Вот это и плохо, — снова вскинулся Мишель. — Вся беда в том, что наши ребята привыкли питаться натуральными продуктами. А синтезированные помои их в два счета до могилы доведут.
— Да брось, — отмахнулся разведчик. — В империи давным-давно от химических продуктов отказались. Половина имперских планет живут благодаря аграрной экономике. Синтезированная пища используется только при перелетах. Место экономить приходится.
— Знаю. Но я хорошо помню, как меня самого пронесло, когда я в первый раз эту дрянь попробовал, — рассмеялся Мишель.
— Вот, исходя из собственного опыта, и обеспечишь ребят чем-нибудь закрепляющим, из своего арсенала, — рассмеялся в ответ Стас.
— Ладно, уговорил, — усмехнулся в ответ врач. — Да, вот еще. Ты случайно не знаешь, куда у нас Илья делся? Третий день его не вижу.
— В поля подался, — махнул рукой Стас.
— Опять? Я же просил его подождать с экспедициями. Нам бы с тем, что он уже накопал, разобраться, — завопил Мишель от избытка чувств.
— Да говорит, надоело по поселку без дела толкаться. Вот и ушел.
— А нам что потом с его находками делать?
— Да уж найдем применение, — ехидно усмехнулся инвалид. — Империи все пригодится.
— Кто бы сомневался?! Да только нам с добычей и транспортировкой очень аккуратными надо быть. Экологическая система «Спокойствия» очень хрупка. По сути дела, ей всего-то несколько веков. В отличие от любой другой планеты, где терроформирование не проводилось. Отсюда и сейсмическая активность, и совершенно неизвестные науке растения.
— Вот кстати, давно спросить хотел, — вскинулся Стас. — Как здесь деревья и кусты растут, если круглый год морозы?
— Вот я сейчас тебе лекцию по арктической ботанике читать буду, — фыркнул Мишель.
— А ты коротко, как для слабоумных.
— А если коротко, то растения приспособились к окружающей среде. Древесный сок имеет в своем составе большое количество глюкозы и еще некоторых компонентов, позволяющих ему не замерзать в самые холодные месяцы.
— Это как антифриз, что ли?
— Приблизительно. Несмотря на холод, солнечных дней у нас больше, чем пасмурных, и за счет такого сочетания, растения продолжают расти даже зимой.
— Короче говоря, приспособились, — резюмировал Стас.
— Ну, да.
— Так бы и сказал.
— А я чего говорил? — растерялся Мишель.
— А ты меня научными трудами грузить начал, — рассмеялся Стас, хитро, прищурившись.
— Так ты меня разыграл? — сообразил врач, растеряно замерев на пороге.
— Ага. А то скучно тут целыми днями одному сидеть, — с обезоруживающей честностью признался инвалид.
— Вот ведь паразит! — расхохотался врач и, прикрыв за собой дверь, смеясь, двинулся по коридору к выходу.

* * *

Из вынужденного заточения Влада вырвал срочный вызов Кудасова. Влетевший в кубрик посыльный скороговоркой доложил ему о вызове в рубку управления крейсером и поспешил обратно, то и дело, оглядываясь, на размерено шагающего разведчика. Во взгляде молодого матроса сквозило решительное желание притащить медлительного подполковника волоком, но субординация была превыше всего.
Войдя в рубку, Влад, молча, подошел к консоли связи и, надев на голову гарнитуру, вопросительно посмотрел на молодого лейтенанта. Бросив быстрый взгляд на дисплей, тот молча, показал Владу четыре пальца. Сообразив, что сеанс связи состоится через четыре минуты, разведчик развернулся на месте, всматриваясь в тактический монитор на противоположной стене рубки. У консоли управления выпрямившись так, словно лом проглотил, стоял Егоров.
Увидеть его на флагмане, Влад никак не ожидал, поэтому, удивленно уставился в спину замершего, словно статуя каперанга. Вся его поза выражала напряженное ожидание. Больше всего, разведчика удивил тот факт, что капитана флагмана в рубке вообще не было. Это было неожиданно и странно. Кто-то из офицеров дежурной смены откашлялся, прочищая горло, и Егоров, чуть вздрогнув, оглянулся. Заметив Влада с гарнитурой на голове, он чуть усмехнулся каким-то своим мыслям и, протиснувшись между ложементами, подошел поближе.
— Знаешь, зачем вызвали?
— Догадываюсь, — мрачно кивнул разведчик.
— Просветишь?
— Думаю, прикажут крокодила на «Спокойствие» тащить, — все так же мрачно ответил Влад. — А у тебя что? Каким ветром тебя на командирский мостик флагмана занесло?
— Капитан во время прошлой атаки на ногах не удержался и спиной о консоль приложился. Сейчас в реанимационном танке плавает. По флагману три монитора залпом отработали, тряхнуло здорово. Пришлось даже управление щитом на резервные цепи переключать. Основные от перегрузки погорели. А накопители до самого донышка разрядились. Недаром наши головастики хлеб едят. Отличную защиту разработали.
— А с иными что? — спросил разведчик, кивком головы давая понять, что усвоил полученную информацию.
— Хрень какая-то, — зло выдохнул Егоров. — Вылезут, по соплям получат, и обратно. Чего добиваются, непонятно, зачем лезут, неизвестно. Короче говоря, одни сплошные неизвестные.
— А Ефимов что говорит?
— А ему крокодилий генерал идею подкинул, что головоногие пытаются, таким образом, плацдарм захватить, для выхода основной части своего флота. Но, мне эти попытки какими-то неубедительными кажутся.
— Почему?
— Мало их вылезает для такой задачи.
— Пользуются методом научного тыка? — предположил Влад.
— Возможно, — задумчиво протянул Егоров. — Вылезли раз, получили по морде, потеряли часть кораблей, вернулись обратно. Вылезли второй, усиленной группой, результат тот же самый. Усилили группу еще больше. Результат не изменился. Что дальше?
— Будут продолжать, — решительно ответил разведчик. — Это не просто попытка захвата плацдарма. Это еще и разведка боем. Попытка накопления информации.
— А вот это, может быть, — подумав, кивнул каперанг.
— И я так думаю. По сути, что мы знаем о них, и что они знают о нас? В обоих случаях, ничего. Вот и приходится им пускать ресурсы на ветер.
— А ведь и крокодилы пытались то же самое сделать, — вспомнил Егоров. — Запустили туда катер с удаленным доступом к видеооборудованию.
— Вот тебе и ответ, — удовлетворенно кивнул Влад.
— Что предлагаешь? — неожиданно спросил каперанг.
— Я?! С какого перепугу?! — не понял разведчик. — Эскадрой вроде контр-адмирал Ефимов командует. Причем здесь я-то? Или я чего-то не знаю и ты уже повышение получил?
— Ага, как же. Тут по башке скорее получишь, чем повышение. Ефимов в той заварухе руку сломал. Теперь сидит в своей каюте, злющий, как Полкан не кормленный и каждого, кто войдет, матом в пять загибов кроет. Мне приказал временно командование флагманом принять. Вот и стою, думаю, чего от этих головоногих ожидать можно.
— Не мудри. Прикажи открывать огонь на уничтожение по любому, кто из той дыры высунется. А еще лучше будет, если умудришься кого-нибудь прямо в момент перехода подбить.
— Зачем? — насторожился Егоров.
— Если повезет, то вылезающая колоша взорвется и станет ясно, имеет ли смысл пытаться уничтожить аномалию простым оружием.
— Зачем? — снова спросил каперанг.
— Ты издеваешься? — возмутился разведчик. — Одним махом от большей части проблем избавимся.
— А, ну да, — смущенно кивнул Егоров. — Что-то я со всеми этими делами вообще соображать перестал.
— Вот и включи мозги. А лучше, направь пару кораблей на постоянный контроль пятна аномалии. Смена команды канониров каждый час, орудия на прямой наводке и как только кто-то появился, огонь на поражение из всех стволов.
— Да понял я, понял. Развоевался, — буркнул в ответ Егоров.
— Господин полковник, есть вызов, — прервал их беседу связист, быстро переключая тумблеры и вводя нужные команды.
Егоров замолчал, отступив чуть в сторону. Но Влад, отлично понимая, что простой приказ граф мог бы просто скинуть по инстанциям, сам отключил громкую связь, жестом отослав связиста. Вопросительно глянув на Егорова, лейтенант нехотя вылез из своего ложемента и, отойдя в угол рубки, уставился на разведчика с видом оскорбленного достоинства. Не обращая на него внимания, Влад уселся на освободившееся место и, дождавшись соединения, казарменным голосом доложил:
— Ваше сиятельство, подполковник Лисовский для получения задания прибыл.
— Твою мать! Небо в алмазах, водка в хрусталях! Полковник, ты там не охренел часом? — вместо ответа выдал Кудасов.
— Виноват? — не понял Влад, растеряно глядя на матерящееся начальство.
— Конечно, виноват, — продолжал бушевать граф. — Начальство тут время теряет, желая его лично с повышением поздравить и новый хомут навесить, а он сидит, как засватанный и казенными фразами отделывается.
— Так ведь я не со своего коммуникатора… — попытался прикрыться Влад извечной армейской выручалочкой под названием субординация.
— Лисовский, ну мне-то не заливай, — рассмеялся Кудасов. — А то я не знаю, куда звоню. Короче. Не знаю, с какого бодуна ты там такой мрачный, но у меня для тебя есть пряник. Указом его императорского величества, тебе присвоено очередное звание полковник и орден святой Анны второй степени. За отлично проведенную операцию по разведыванию нулевой планеты.
— Служу России! — сдержано кивнул Влад. — А кнут где? — не удержавшись, спросил он, краем глаза отслеживая передвижение находившихся в рубке офицеров.
— А кнут, тебе хорошо известен. Вызывай главного крокодила, и вези его к себе в гости. Пора и нам свои обещания выполнять.
— А ничего, что тут война полным ходом? — съязвил разведчик, мысленно проклиная собственный характер.
— Ничего. И без тебя справятся. Ты лучше, чем язвить, сделай вот что. Выясни у своего приятеля, кто там за него главным остается и предложи ему вступить в переговоры с той братией, что до начала стрельбы перелетела.
— Зачем? — насторожился Влад.
— Дерьмократы в очередной раз вой подняли, что империя их от общения с новой расой оттирает. Нужно как-то стрелки на самих ксеносов перевести.
— А какое нам дело до их воя? — угрюмо поинтересовался разведчик.
Отлично зная, как он относится к обитателям других секторов, особенно, к чиновникам, Кудасов поморщился и, вздохнув, ответил:
— Они старательно пытаются нас назначить виноватыми за все. Что называется, по определению.
— Ага, как когда-то говорили; хто всрався? Невистка. Ее ж дома не было. Ось бачь, плате высыть, — выдал в ответ новоиспеченный полковник, припомнив услышанную когда-то у знакомого историка пословицу.
Не ожидавший такой филиппики Кудасов несколько секунд молчал, переваривая услышанное, и сообразив, о чем речь, от души расхохотался.
— Ох, Лисовский, уморил, — простонал он, вытирая набежавшие от смеха слезы. — Не в бровь, а в глаз. И где только умудрился такое выкопать?
— Был у меня один знакомец, любитель выражений со старой Терры. От него и услышал.
— Это на каком же языке? Что-то знакомое, но сходу не вспомню.
— Украинский. А до этого, он назывался малоросский.
— О, точно. Вспомнил, — радостно кивнул Кудасов. — Ну, да бог с ним, с языком. Вся беда в том, что эти болтуны уже договорились до того, что требуют применить к империи военную силу. А вот этого, мы допустить никак не можем. Война да два фронта нам совсем не нужна.
— Попытаюсь, — помолчав, кивнул Влад.
— Не понял? Это что за ответ, полковник? — удивился граф.
— Решение принимать будет приемник верховного техножреца. Точнее, он свяжется со своими Верховными Управляющими, а те решат, нужно им вести переговоры с остальными представителями человечества, или нет. А так как меня здесь к тому моменту не будет, то и результат будет зависеть не от меня, — пояснил свою позицию Влад.
— Логично, — помолчав, кивнул Кудасов. — Но сделать это надо.
— Понимаю. Но я вообще не уверен, что буду представлен приемнику, — продолжал гнуть свое разведчик. — Для подготовки к перелету, техножрец прибудет на «Громовой» сам, на своем катере.
— А ты финт ушами сделай. Подготовь шатл, и отправляйся за ним лично. Ну, а там уж по обстановке, — лукаво прищурившись, предложил граф. — А вообще, кончай киснуть, полковник. Все понимаю. Беда. Горе такое, что мне и вообразить страшно. Но жизнь-то не кончилась. Ты жив, а значит, все впереди.
— Пока кровью пиратской не упьюсь, покоя мне не будет, — жестко отрезал Влад.
— Вот только маньяка мне на службе не хватало, — попытался остудить его злость Кудасов.
— Не устраиваю, рапорт подам прямо сейчас, — набычился Влад, сверля взглядом монитор.
— Стоп. Что-то у нас разговор не в ту степь заехал, — сменил тон граф, сообразив, что разведчик действительно готов бросить службу в любой момент.
Специалистов самого разного уровня и толка в СБ хватало, но Кудасов ценил списанного разведчика за умение принимать неординарные решения и предчувствовать возможные проблемы. Интуиция опытного бойца, не раз выводила его службу на нужные точки. А значит, уход бывшего разведчика не может не сказаться на нескольких серьезных аспектах. К тому же, ксеносы выбрали посредником в переговорах между собой и людьми именно его. Тут вставал вопрос, почему. Но с этим Кудасов надеялся разобраться позже.
Сейчас, главным было установить прочные отношения с новой расой и вытащить из плена всех рабов. Тот факт, что это сделает империя, без участия всего остального мира, сам по себе поднимет имидж государства на невообразимые высоты. Недаром же каждый шаг при передаче ксеносами рабов транслировался в прямом эфире при помощи специальной аппаратуры. Видевшие это чиновники из лиги наций только бессильно зубами скрипели, вымученно улыбаясь при встрече с имперскими дипломатами.
— О твоей отставке мы поговорим потом. А сейчас, ты должен сосредоточиться на выполнении задания. Пойми, полковник. Это очень важно. Пусть даже ксеносы пошлют их куда подальше. Но сделают это сами. Лично. По своей инициативе. Вот тогда, мы сможем со спокойной совестью посылать всех недовольных по тому же адресу. И предъявить империи будет нечего. Главное, чтобы этот посыл был зафиксирован. Но, это уже наша забота. Твое дело, свести концы с концами.
— Звучит как-то двусмысленно, — усмехнулся Влад. — Особенно, в данном контексте.
— Лисовский, ты меня до инфаркта своими шуточками доведешь, — засмеялся граф, сообразив, о чем он говорит. — Ладно, не нравятся концы, сведи их нос к носу. Но, повторюсь еще раз, сделать это надо. Кровь из носу.
— Похоже, империю и вправду приперло, если вы так суетитесь, — подумав, высказался Влад.
— Полковник. Ты хоть иногда думай, кому и что говорить, — фыркнул Кудасов, заметно обидевшись.
— Всю сознательную жизнь этим занимаюсь, — проворчал Влад, смутившись.
— Что с тобой происходит, Влад? — неожиданно спросил Кудасов, понизив голос почти до шепота.
— Душа горит, Виктор Алексеевич, — так же тихо отозвался разведчик. — Всю жизнь за империю глотки рвал. Ничего кроме службы не видел. А теперь, из-за всех этих приседаний с реверансами даже отомстить за свою семью не могу.
— Не могу я тебя сейчас отпустить, полковник. Да и пираты, в связи с активным перемещением войск попрятались. Но обещаю. Закончится вся эта история, лично прикажу выделить вам с Рашидом корабль, и в объем отпущу. Слово даю.
— А «нюхач»-то мне зачем? — растерялся Влад, не ожидавший такого обещания.
— А как я еще смогу оформить выход экспериментального корабля в свободный поход? — развел руками Кудасов.
— Экспериментального?! — не поверил своим ушам разведчик.
— На стапелях Нового Новгорода доводят разведывательный корабль нового поколения. Новое оборудование, вооружение… короче говоря, не корабль, а мечта милитариста. Вот на нем в поиск и отправитесь. Заодно и обкатаете.
— А если сломаем игрушку? — не удержался Влад от очередной колкости.
— Из жалованья вычтут, — не остался в долгу граф. — А если серьезно… Сумеешь ксеноса приручить и привязать его к империи, проси, чего захочешь.
— Вот прям всего-всего? Как у той рыбки из сказки? — грустно улыбнулся Влад.
— В разумных пределах, конечно. Но по поводу выхода в объем, я не шутил. Отправишься вместе с командой «нюхачей». Они будут пиратов отыскивать, а ты, как сам захочешь.
— В смысле, как захочу? — насторожился Влад, не веря собственным ушам.
— В прямом. Захочешь, будешь под суд отдавать, а нет, тебе с этим жить, — отрезал Кудасов.
Влад задумался. Слова графа означали, что он получал право делать с захваченными пиратами все, что ему заблагорассудится. А главное, ни перед кем за это не отвечать. В истории освоения космоса и возникновения пиратства как такового, такой карт-бланш получали лишь единицы. Избранные. Те, кому сильные мира сего доверяли казнить или миловать по своему усмотрению. Но до этого, нужно было сначала дожить. Сделав глубокий вдох, разведчик кивнул, и криво усмехнулся, сказал:
— Я все понял, ваше сиятельство. Разрешите приступать к дрессировке?
— Уже заканчивать пора, полковник. Удачи, — улыбнулся в ответ Кудасов и кивком головы попрощавшись, отключил связь.
Сняв с головы гарнитуру, Влад поднялся и, жестом подозвав к себе связиста, приказал:
— Проверьте входящие документы. Там должен висеть приказ о присвоении мне очередного звания. Потом, свяжите меня с флагманом ксеносов и передайте, что я хочу поговорить с верховным техножрецом. Вопросы?
— Никак нет! — рявкнул лейтенант и, плюхнувшись на свое место, с пулеметной скоростью забарабанил по клавишам.
— Можно поздравить? — с улыбкой спросил Егоров, подходя к приятелю.
— А-а, — отмахнулся Влад. — Звания, ордена, а толку-то?
— Ну, не скажи. Приятно, когда тебя ценят, — покачал головой каперанг. — Значит, в путь?
— В путь, — кивнул разведчик и, улыбнувшись, повернулся к связисту.

* * *

Вызов с флагмана человеческой эскадры застал верховного за очередным спором с ксеноброном Альказом. Упрямый генерал в очередной раз пытался доказать своему техножрецу, что ехать на планету мягкотелых, чтобы стать добровольным подопытным, не обязательно. Но верховный оставался непреклонен. Их спор едва не перешел в рукопашную, когда посыльный осторожно постучал в дверь каюты и, не переступая порога, доложил, что с верховным хотят говорить люди.
Рявкнув на своих носильщиков, техножрец погнал их по коридорам в буквальном смысле бегом, торопясь услышать приятные новости из первых рук. Он не мог рассказать Альказу, что, будучи на приеме у Верховных Управляющих, получил прямой приказ. Любым способом получить вожделенное лекарство. Даже угроза существования самой расы ксеносов не так беспокоила их, как грядущее бессилие. Это одновременно злило и успокаивало техножреца. Будучи сам прикованным к носилкам, он отлично понимал этот страх, но при этом, не мог смириться с равнодушием к боевым потерям. Флот Ксены за короткий период потерял уже четыре корабля, а это, не много не мало, почти две с лишним тысячи молодых, здоровых боеособей.
Единственное, что утешало верховного, так это осознание того, что без расы, без тех, кто сейчас стоит на пути иных, существование самих Верховных Управляющих так же прекратится. А значит, их желание получить препарат, означает, что они верят в благополучный исход порученной ему миссии. Поэтому, когда люди начали монтировать на корабли ксеносов новые двигатели и накопители, верховный техножрец вздохнул с облегчением. Люди не хотели уничтожения всей расы. Им действительно были нужны только рабы.
Оказавшись в рубке управления линкора, верховный жестом выгнал носильщиков в коридор и, выхватив из рук связиста гарнитуру, быстро надел ее на голову, одновременно кивком головы давая ему понять, что готов говорить. Связист быстро переключил пару выключателей и, ткнув когтем в кнопку ввода, молча, отодвинулся в сторону.
— Рад видеть вас, офицер, — вежливо поздоровался верховный, сходу узнав собеседника.
— Здравствуйте, верховный, — послышалось в ответ. — Мы приготовили к перелету шаттл, и я хочу узнать, когда вы будете готовы отправиться на планету.
— В любой, удобный для вас момент, — быстро отозвался техножрец.
— Хорошо. Но должен вас предупредить, что планета, на которую мы отправимся, является холодной. Средняя температура на поверхности, минус двадцать пять градусов по нашей шкале измерения. Вода, при такой температуре, превращается в твердое вещество под названием лед.
— Я знаю, что такое лед, офицер, — вежливо кивнул верховный. — Я не только религиозный деятель, но и ученый. Но, учитывая пробелы в нашем с вами общении, я принял вашу информацию и благодарен вам за беспокойство. Боюсь, наши скафандры не смогут обеспечить нас постоянной защитой. Но ваши техники уже разработали систему переходников под нужды нашего оборудования. Так что, я думаю, проблем не будет.
— У меня один вопрос, если вы не против, верховный, — все так же предельно вежливо произнес собеседник. — Вы впадаете в спячку при низких температурах?
— Нет. Мы становимся медлительны, малоподвижны, но в спячку не впадаем, — ответил техножрец, чуть прищелкнув клыками. В переводе на человеческий язык, это означало ироническую усмешку.
— Тогда, раз вы готовы к перелету, я хотел бы попросить вас познакомить меня с вашим приемником, — внезапно попросил верховного собеседник.
— Зачем? — растерялся техножрец.
— Мое командование считает, что ему надлежит встретиться с остальными членами комиссии по освобождению пленных.
— Но ведь их уже передают вам.
— Да, но все эти люди, являются жителями других секторов обитания людей. А значит, их чиновники должны иметь доступ к переговорам по возвращению своих людей.
— Но ведь переговоров, как таковых, нет.
— Но передача проводится, — вздохнул человек. — Поэтому, я и вынужден настаивать на его встрече с этими чиновниками. Пусть даже все ими сказанное, окажется пустой болтовней. Он должен сказать им об этом сам.
— Кажется, я начинаю понимать, — помолчав, кивнул верховный. — Эти чиновники, не будучи военными и не имея доступа к нашим с вами договоренностям, нашли способ оказать давление на ваше командование. И теперь, вам приходится выводить их на того, кто заменит меня.
— Отдаю должное вашей сообразительности.
— А если все сказанное этими чиновниками покажется ему неинтересным?
— Он может послать их куда подальше. Главное, чтобы это было сделано им лично.
В голосе собеседника, верховный ясно расслышал злорадные нотки. Выходит, согласия между образованиями под названием государства среди общей расы людей нет. Отметив этот факт краем сознания, верховный сосредоточился на главном вопросе.
— Когда я должен буду прибыть на ваш крейсер, офицер? — осторожно уточнил он.
— О времени старта вам сообщат дополнительно. Но, думаю, лететь на крейсер вам нет необходимости. Шаттл заберет вас прямо с борта линкора. Заодно, у вас будет возможность проверить, все ли нужное вы взяли.
— Хорошо. Так, действительно даже проще, — быстро обдумав предложение, кивнул верховный.
— Так я смогу увидеться с вашим приемником?
— В этом нет необходимости, — небрежно отмахнулся техножрец. — Он явится на ближайшую передачу рабов и там чиновники смогут сами договориться с ним о дальнейшей встрече.
— Вы обещаете? — спросил собеседник так, словно не поверил своим ушам.
— Слово чести, офицер, — кивнул верховный.
— Благодарю. Тогда, до связи, — закончил разговор человек, и монитор погас.
Верховный сдернул с головы гарнитуру и не глядя, протянул ее связисту. Аккуратно забрав прибор, молодой ксенос не удержался и, чуть коснувшись когтем рукава хламиды техножреца, тихо спросил:
— Верховный, неужели у расы не было ни одного шанса избежать позора?
— О каком позоре ты говоришь? — не понял верховный.
— Мы, ксеносы, вынуждены принимать условия мягкотелых. Разве это не позор?
— Люди выдвинули только одно условие. Отдать им рабов. Разве ксеносы не поступили бы так же, окажись наши боеособи в плену? — устало ответил техножрец.
— Наверно, — подумав, кивнул офицер.
— Так в чем же тогда позор? На мой взгляд, это удачный обмен. Люди сделали и устанавливают на наши корабли более мощные двигатели и накопители, а мы, возвращаем им их же рабов. Но самое главное, нам удалось таким образом избежать войны на уничтожение. Ведь начни мы войну, и сражаться ксеносам пришлось бы сразу против двух противников. Против людей, и против иных. К сожалению, и в том, и в другом случае, мы проигрываем по своей технической оснащенности. Или ты не видел, что случилось с нашими кораблями?
— Видел, — мрачно кивнул связист. — Но я все равно не понимаю, почему мы вынуждены принимать их условия так безропотно.
— А кто сказал, что мы выполняем все их условия?
— Я слышал, как смел, этот мягкотелый, разговаривать с вами.
— И что?
— Он не проявлял должной почтительности.
— Ты не понимаешь главного. Для людей, мы не являемся теми, кем являемся для ксеносов. Им все равно, что я верховный техножрец линкора и личный советник командующего пограничным флотом Ксены. Им это ни о чем не говорит. Но при этом, он был вежлив со мной, как был бы вежлив с равным себе. У людей, все не так, как привыкли видеть мы.
— Хотите сказать, что союз с мягкотелыми, выгоден расе? — насторожился связист.
— Именно. Ты даже не представляешь, на сколько. Надеюсь, очень скоро, ты сможешь сам убедиться в моих словах, — закончил свою речь верховный. — А теперь, позови моих носильщиков.
Связист, стремительно вскочил и чуть ли не бегом ринулся к дверям рубки. Но отдать нужный приказ он не успел. Дверь распахнулась, и в рубку быстрым шагом вошел генерал. Увидев верховного, Альказ жестом выгнал всех из рубки и, подойдя к носилкам, тихо спросил:
— Чего они хотели от тебя?
— Ты совсем ума лишился, генерал? — вместо ответа спросил верховный. — Корабль в состоянии боевой готовности, а ты отсылаешь всех из рубки управления!
— Нам нужно поговорить, — глухо прорычал Альказ.
— Не здесь, — покачал головой техножрец. — Верни своих офицеров и вызови моих носильщиков. Пусть они отнесут меня обратно в каюту. Там все и обсудим.
Сообразив, что техножрец абсолютно прав, Альказ в два шага пересек пространство до двери и пинком, распахнув ее, скомандовал:
— Всем занять свои места. А вы, отнесите верховного в его каюту.
Рабочие особи, покорно пропустив офицеров, протиснулись в рубку и осторожно подняв носилки, понесли верховного в указное место. Шагавший следом за носилками Альказ с интересом наблюдал, как огромные, но совершенно бестолковые рабочие особи слажено шагают по коридору, стараясь, лишний раз не качнуть лежащие на их плечах носилки. Добравшись до каюты верховного, Альказ дождался, когда носильщики поставят носилки к столу и, закрыв за ними дверь, мрачно спросил:
— Значит, ты все таки решил лететь?
— Я не могу не лететь, ксеноброн, — вздохнул техножрец.
— Но почему именно ты? — снова завелся Альказ.
— Да потому, что именно техножрец моего уровня и моей специализации способен разобраться, делают нам лекарство действительно или просто делают вид, что делают. К тому же, я буду испытывать препарат на самом себе.
— Неужели на всей Ксене нет ни одного техножреца, оказавшегося в таком же положении? — возмутился генерал.
— Есть. Как есть и специалисты генетики. Но никто из них не знает о людях столько, сколько знаю я. И это именно тот фактор, по которому лететь должен я.
— Выходит, ты единственный техножрец, специализация которого соответствует нужной, имеющий на себе ороговевшую кожу и знающий о людях больше всех остальных? Я правильно тебя понял? — помолчав, уточнил Альказ.
— Все верно, — кивнул верховный.
— А ты уверен, что мягкотелые не решат отравить тебя, а потом списав все на случайность, откажутся выполнять данное обещание? — зашел Альказ с другой стороны.
— А зачем им это? — развел руками верховный. — Гораздо проще было вообще не упоминать о такой возможности. Нет, люди не пойдут на это.
— Даже тот офицер, что готов вцепиться в глотку любому из нас?
— А вот он, меньше всего. Это воин чести. И не пытайся очернить его в собственных глазах. Не получится. Я уже говорил тебе. Вы похожи. И он, так же как и ты, никогда не ударит в спину.
— Почему ты так защищаешь его?
— Ты знаешь.
— Ты опять заводишь разговор о своих видениях, — скривился Альказ.
— Ты не веришь мне? Не доверяешь слову своего верховного техножреца? — жестко спросил верховный, гордо вскинувшись, на сколько позволяло ему его положение.
— Я этого не говорил, — угрюмо отозвался Альказ.
— Так вот, запомни. Если я говорю, что твоя судьба переплетена с его судьбой, значит, так и есть. И никогда больше, слышишь, никогда не смей оскорблять меня своим неверием.
Голос верховного звучал, словно отдаленный гром. Даже Альказ, по прозвищу одержимый невольно отступил в сторону под этим напором, испугано втянув голову в широченные плечи. Таким, своего верховного он еще не видел. В каюте повисла напряженная тишина. Не зная, что сказать, Альказ молча, опустился в кресло и, звонко побарабанив когтями по подлокотнику, проворчал:
— Значит, другого выхода нет.
— Нет, — коротко отрезал верховный.
— И кто теперь заменит тебя?
— Я представлю его тебе. И не волнуйся, он окажется не настолько заносчивым и глупым, как его предшественник.
— Надеюсь. Потому что если это окажется не так, я ему глотку порву.
— Техножрецу?! — растерялся верховный.
— Именно. Надоело спорить через каждое слово, — зло отозвался Альказ.
— Похоже, ты решил отыграться на ком-то. Не надо. Он не виноват. Приказ я получил непосредственно от самих Верховных Управляющих.
— От всех сразу? — растерялся Альказ.
Такого он не ожидал. Получать приказ от полного состава Управляющих, редчайший случай. Но и ситуация, в которой оказалась вся раса ксеносов была необычной. Еще никогда в истории существования расы, ксеносы не оказывались на грани полного уничтожения.
— От всех, — тяжело вздохнув, кивнул верховный.
— И как он звучал? — спросил Альказ, словно не веря ему.
— Любой ценой избежать блокирования нашего флота в этом секторе галактики и получить препарат от ороговения кожи. Мне дозволено применять любые методы, использовать любые средства и заключать любые союзы для достижения цели.
— Выходит, если ты прикажешь моим офицерам убить меня, они это сделают? — с явным интересом спросил Альказ.
— Да. То, что я сказал, не просто слова. Взгляни сюда, — добавил верховный, доставая из горловины хламиды длинную цепь, на которой висела треугольная пластина с оттиском оскаленной головы плангра, тотема расы.
Такая пластина означала высший уровень прав для любого носящего ее и обязанность полного подчинения для всех остальных. Уклониться или избежать исполнения приказа было равносильно предательству расы. Растеряно посмотрев на плавно покачивающуюся пластину, Альказ невольно встал и, выпрямившись во весь рост, почтительно склонил голову. Спорить, и доказывать что-то в данной ситуации было бесполезно, а главное, глупо. Оставалось только смириться с неизбежным.

* * *

Проваливаясь по колено в снег, Саманта выбралась на тропинку и, кое-как добредя до дверей дома, где ее поселили, с грохотом свалила принесенные дрова на крыльцо. Сметя снег с унтов веником, она проскользнула в сени и быстро разувшись, шагнула в дом. Хлопотавшая у плиты высокая, статная женщина не огладываясь, спросила:
— Всего на три охапки тебя хватило? Не густо. Как же ты с такими силенками одна жить собиралась?
— Там снегу намело, выше моего роста. К поленнице не пробиться, — смутилась Саманта.
— Так у нас любую работу на улице, нужно с лопаты начинать. Тропинку к поленнице прокопать. А потом уж за дрова хвататься.
— Я думала, проберусь, — еще больше смутилась девушка.
— Думала. Здесь не думать, здесь нужно делать то, что другие делают. Запомни, девочка. Правила жизни здесь не на бумаге писались. Они человеческими жизнями созданы.
— Простите, — опустив голову, буркнула Саманта.
— Уже простила, — улыбнулась женщина. — Я ведь не для того ворчу, чтобы обидеть, а для того, чтобы за тебя не бояться. Не дуйся, дурочка. Лучше слушай, да на ус мотай, — добавила она, ласково обнимая ее за плечи.
— Не думала, что здесь так сложно жить, — тяжело вздохнула Саманта, покорно прижимаясь к женщине.
Уже почти год она пыталась прижиться на этой странной, холодной планете, но все, за что она не бралась, получалось наперекосяк. Оставшись работать при лаборатории, она пыталась с головой уйти в работу, но и тут ее ожидало разочарование. Все оборудование контролировалось несколькими мощными компьютерами, и вся ее работа сводилась к периодическому сидению у стола с мониторами.
Долгое время, проработав один, ее начальник, Мишель, умудрился выстроить работу так, что от любого заменившего его на время человека требовалось только нажать пару кнопок, чтобы вернуть оборудование к нормальному функционированию. Любое вмешательство могло привести только к ухудшению работы. Но сам Мишель, работал и жил в той самой лаборатории, изредка отлучаясь из нее по делам, поэтому Саманта была сдана под присмотр кузины Мишеля, Дженни, а та, в свою очередь, рьяно принялась обучать девушку правилам жизни на планете.
Только теперь Саманта поняла, в какую авантюру ввязалась. Все ее знания и навыки из прошлой жизни оказались ненужным балластом. Единственное, что действительно пригодилось ей в новой жизни, так это умение пользоваться любым оружием. Внучка Дженни, Санни, мастерски водившая снегоход, регулярно вывозила девушку в лес, на охоту.
Именно охота на крупного зверя и стала той отдушиной, что удержала Саманту от скоротечного побега в цивилизацию. Но прежде, девушке пришлось пережить очередной технический шок. Ружье, которое ей выдали для занятия этим нужным и главное, полезным делом, было на три четверти века старше ее самой. Взяв этот раритет в руки впервые, Саманта только ахнула, почувствовав тяжесть оружия.
— Ты уверена, что справишься с этой артиллерией? — задумчиво спросила Дженни, с сомнением оглядывая на фигурку девушки. — У него отдача такая, что я еле на ногах стою. А ты килограмм на двадцать меня легче.
— Справлюсь, — решительно кивнул Саманта и, упрямо закусив губу, вскинула ружье к плечу. — Пристреляться бы.
— Патроны вон в том сундуке, — ткнула пальцем Дженни.
Кивнув, девушка откинула крышку, и присев на корточки, с интересом принялась рассматривать содержимое. Быстро разобравшись, как правильно заряжать эту древность, Саманта закрыла крышку и, повернувшись к хозяйке, спросила:
— А где тут пострелять можно, чтобы соседей не напугать?
— А вон за дом ступай. Стрелять в сторону леса можно. А напугать у нас стрельбой кого-то очень сложно.
— Учту, — легкомысленно усмехнулась Саманта, и быстро одевшись, решительно вышла на улицу. Спустя минуту, рядом с ней оказалась Санни.
Девушки прошли на задний двор и, перебравшись через сугробы, начали готовиться к опробованию оружия. Привычная к местным условиям Санни, быстро добежала до одиноко стоявшей сосны и, прикрепив на сучок кусок пластика, с интересом наблюдала за Самантой. Убедившись, что девчонка ни коим, образом не попадает в сектор поражения, Саманта вскинула ружье и, вжав приклад в плечо, старательно прицелилась.
Выстрел и последующая отдача ошеломили девушку. В добавок, не рассчитавшая усилия Саманта не удержалась на ногах и, покачнувшись, плюхнулась задом в сугроб, едва не выронив оружие. Дождавшись, когда звон в ушах стихнет, девушка кое-как выбралась из сугроба и, покосившись на лукаво прищурившуюся Санни, проворчала:
— И ничего смешного.
— Ага, совсем, — кивнула девчонка и, не удержавшись, звонко расхохоталась.
Представив себя со стороны, Саманта не выдержала и, прижав обеими руками оружие к груди, тоже расхохоталась.
— Этим ружьем еще мой дед пользовался. А после него, Влад.
— Это который в прошлом «дракон»? — осторожно уточнила Саманта, разом прекратив смеяться.
— Он самый. Только он не в прошлом. Он всегда «дракон», — решительно отрезала Санни.
— Ну, да. Бывших военных не бывает, — не удержалась Саманта от сарказма.
— Дура ты. Влад нашу планету от корпорации избавил. Помог с империей отношения завязать. Да за него все обитатели «Спокойствия» бога молят.
— Зачем? — растерялась Саманта.
— Затем. Чтобы ему удача в делах сопутствовала, чтобы всевышний в бою сберег, и чтобы он смог снова семью создать, — ответила Санни, с каждым словом все больше горячась.
— А что с его семьей случилось? — насторожилась Саманта.
— Пираты. Из сектора лиги миров к нам комиссия приезжала. А Влад договорился, что наших ребятишек на обучение в имперские заведения возьмут. Вот эти проверяльщики и взялись ребят в империю доставить. А по пути их пираты перехватили. Из всех, кого они взяли, погибли только Лина, и ее сын. А Лина еще и беременна была, ребенком от Влада.
— Что, только двое?
— Да вроде там еще кому-то из этих, которые из комиссии прилетело, — отмахнулась Санни. — Но самое главное, Влад сразу всей семьи лишился. Он как узнал, всех своих ветеранов собрал, и в космос улетел. Даже безногий Стас, что сейчас на таможне работает, с ним летал.
— И как? — с интересом спросила Саманта. — Нашли?
— Нашли. Всех детей в империю перевезли.
— В объеме? — не поверила Саманта своим ушам.
— Где? — не поняла Санни.
— В космосе, — быстро пояснила Саманта.
— Я же говорю, всех ребят вернули.
Из сумбурного, но вполне понятного рассказа девочки, Саманта вынесла очередной, не утешительный для себя факт. Спрятаться от опытного и, похоже, вездесущего «дракона» ей не удаться. Захоти он прикончить ее, и все попытки сопротивления окажутся бесполезными. Из мрачной задумчивости ее вывел очередной вопрос девочки.
— Что? Прости, задумалась, — опомнилась Саманта.
— Я говорю, еще раз пробовать будешь, или и так плечо болит? — лукаво улыбнулась рыжая вредина.
— Буду, — решительно кивнул Саманта. — Теперь я знаю, как правильно встать.
— Ну, ну, — все так же ехидно отозвалась Санни.
Расставив ноги чуть пошире, и наклонив корпус вперед сильнее, чем при стрельбе из привычного оружия, Саманта не спеша прицелилась и плавно нажала на спуск. Отдача чувствительно лягнула ее в плечо, ствол подкинуло, но на ногах девушка устояла. Санни, убедившись, что повторения полета в сугроб не будет, бегом подскочила к мишени и, быстро осмотрев ее, громко крикнула:
— Почти в центр. И на ногах устояла. Похоже, не врала. И, правда, стрелять умеешь.
— Это, пожалуй, единственное, что я действительно умею, — тихо проворчала Саманта и, поднимая ружье, скомандовала, — исчезни оттуда.
— Стреляй, я в стороне, — отмахнулась Санни.
— Уйди, рыжая. Мешаешь, — рявкнула девушка, выходя из себя.
Санни быстро отступила в сторону, заметно, надувшись. Для девочки, выросшей среди охотников и оружия, было привычно стоять в нескольких шагах от мишени, ведь стрелять на планете дети учились, едва научившись говорить. Поэтому, любая возможность серьезного промаха ей казалась невозможной. Саманта, убедившись, что сектор обстрела свободен, тщательно прицелилась и выстрелила.
Тяжелое ружье чувствительно пнуло ее в плечо, но она снова устояла. Санни, подойдя к мишени, задумчиво поковыряла пальцем дыру в пластике и, повернувшись, крикнула:
— Почти туда же.
— Хорошо. Теперь отойди и жди. Я буду стрелять несколько раз подряд, — ответила Саманта.
Выпустив все оставшиеся заряды, она закинула оружие на плечо и, подойдя к мишени, принялась рассматривать результат. Подошедшая к ней Санни с интересом заглянула девушке через плечо и неопределенно пожав плечами, не громко проворчала:
— Не снайпер, конечно. Но и ногу себе не отстрелишь.
— Спасибо, — фыркнула в ответ Саманта, заметно, расстроившись. — Неужели у вас нормального оружия нет?
— А чем тебе это не нравится? — удивилась Санни.
— Да это же музейный экспонат, а не оружие.
— Сама ты экспонат, — окрысилась девочка. — Влад из этого ружья матерого лося с одного выстрела клал. А дедушка всю жизнь с ним семью кормил. Тоже мне, знаток.
— Извини, — смутилась Санни. — Просто, я к другому оружию привыкла. Там такой отдачи нет, и весит оно раза в два меньше.
— Зато на холоде сразу отказывает, — не осталась в долгу рыжая вредина.
— А это? — насторожилась Саманта.
— За все годы ни одной сечки, — гордо ответила девочка и, развернувшись, направилась к дому.
Тяжело вздохнув, Саманта поплелась следом. Девушка в очередной раз поняла, что о жизни на этой планете ей предстоит узнать еще очень многое. А значит, придется плюнуть на гордость и начать внимательно слушать все, что ей рассказывают. Добравшись до крыльца, Саманта уже привычно обмела веником унты и, пройдя в сени, разулась. Войдя в дом, она быстро скинула комбинезон, который сшили ей сердобольные соседки по просьбе Мишеля и, повесив одежду на специальную вешалку, устало опустилась на стул, положив ружье на колени. Крутившаяся по хозяйству Дженни, увидев насупленные физиономии, спросила:
— Не получилось, или поссорились?
— С чего вы взяли? — попыталась уйти от откровений Саманта.
— Рожицы ваши надутые вижу. Похоже, поссорились.
— А может не получилось? — продолжала фыркать Саманта уже из чистого упрямства.
— Девочка, у тебя хитрости не хватит, чтобы меня обмануть. Если бы не получилось, ты бы сейчас во всю ружье ругала. А ты его на колени положила и поглаживаешь. Да и сгоревшим порохом на весь дом пахнет. Значит, все патроны, какие были, сожгла, — с улыбкой ответила женщина.
— Ничего себе! С такой логикой и наблюдательностью, вам только в полиции работать, — не удержавшись, ответила Саманта.
— Поживешь с мое, тоже научишься, — рассмеялась Дженни. — Я всю жизнь с охотником прожила, так что, как пахнет порох, знаю. И стрельбу твою слышала. Хорошая стрельба, уверенная. А Санни я с самого детства воспитываю, и на что она способна, могу даже спросонок рассказать. Так с чего вы поссорились?
— Да она мне все в нос своим Владом тычет. А я не Влад. Я Саманта, и никогда им не стану, — не удержавшись, ответила девушка.
— И не надо, — пожала плечами Дженни. — А Влад, для нее примером настоящего мужчины стал. Он ведь ее дважды от смерти спас. Да и мне здорово помогал. С тех пор, как он у нас поселился, мы перестали о еде думать. И в доме сразу спокойно стало.
— В каком смысле, спокойно? — не поняла Саманта.
— В прямом. Я, конечно женщина сильная, многое повидала. Да и Санни тот еще чертенок, но как не крути, а мы женщины, и настоящее сопротивление десятку наемников или бойцов из службы охраны корпорации оказать не смогли бы. У нас для этого ни опыта, ни оружия подходящего нет. А он, вот с этим ружьем, умудрился десяток охранников на колени поставить.
— Ну да, — задумчиво протянула Саманта. — Недаром же про «драконов» легенды ходят.
— Что-что, а воевать они умеют, — кивнула Дженни. — Но дело даже не в этом. Он сам по себе, как человек, такой. Рядом с ним чувствуешь себя спокойно, уверенно. Пусть даже знаешь, что он здесь просто постоялец, а все равно, спокойно.
— Мне этого не понять, — помолчав, вздохнула девушка.
— Почему? Разве у тебя отца не было? — осторожно спросила Дженни.
— Был, — коротко кивнула Саманта.
— А помнишь, как тебе у него на руках спокойно и уютно было?
— Помню, — еле слышно прошептала Саманта.
— Вот это и есть оно самое, — удовлетворенно кивнула Дженни. — Встретишь такого человека, постарайся удержаться рядом с ним. Получишь хорошего мужа и крепкую семью.
— Это не для меня, — покачала головой Саманта.
— Ты чего, из этих что ли? Нетрадиционных? — растерялась Дженни.
— Нет, в этом плане я нормальная, — грустно улыбнулась девушка.
— А что тогда? Сама замуж не хочешь? — продолжала допытываться женщина.
— Хочу. Да только моего будущего мужа в природе не существует.
— Это кто тебе сказал такое? — охнула Дженни.
— А кому нужна упрямая, озлобленная на весь белый свет баба, у которой за спиной куча такого, что и хотела бы забыть, да не получится? Ни готовить, ни в доме прибрать, ни стирать толком не умею. Только стрелять да от полиции прятаться.
О многих других своих криминальных знаниях девушка решила благоразумно промолчать.
— Ну, хозяйство вести, дело не хитрое. Захочешь, научишься. А вот упрямство, да гонор глупый, изживать надо. Если не хочешь всю жизнь в одиночку прожить.
— А если не получается?
— Значит, плохо хочешь. Сама говоришь, что воля у тебя есть. Значит, как следует захотеть надо. Думаешь, я по молодости без гонора была? У-у, девочка! Иной раз сама с собой договориться не могла, — с улыбкой протянула женщина. — А как Пьера своего встретила, так и поняла, если хочу семью крепкую иметь, значит, про гонор забыть надо. Или ругань каждый божий день на пустом месте, а потом и развод, или терпение, и ласка. Женская хитрость в том и состоит, что не горлом надо брать, а добротой да лаской. Хочешь чего-то от мужа добиться, не ори, а прижмись нежно, поцелуй, а перед этим накорми да напои. Он тебе сам, что нужно сделает или принесет.
— Ага, дождешься от них, — проворчала Саманта, при этом старательно запоминая каждое слово.
Впервые за всю ее не долгую, но полную опасностей, преступлений и случайностей жизнь, с ней кто-то говорил просто. По человечески. Можно сказать, по-женски. И это было именно то, чего ей так не хватало всю жизнь. Отставив ружье, Саманта медленно подошла к Дженни и, уткнувшись носом ей в плечо, неожиданно для себя разревелась.

* * *

Эвакуационный шаттл, отделившись от корабля носителя, пыхнул маневровыми двигателями и медленно двинулся в сторону громады линкора ксеносов. Створы шлюза линкора широко распахнулись и шаттл, подработав двигателями, замер напротив провала шлюза. Магнитные захваты звонко щелкнули по обшивке корабля, и изящный по сравнению с линкором шаттл плавно втянуло в шлюз. Ждавший появления корабля верховный задумчиво оглянулся на замершего рядом генерала, и жестом подозвав его поближе, тихо сказал:
— Держи себя в когтях. И помни, без людей, раса перестанет существовать. А главное, береги себя. Не рискуй напрасно. Помни, ты не просто командующий пограничным флотом. Ты тот, чьи слова и дела вдохновляют наших воинов на сражение с иными.
— Я, офицер Ксены, и буду делать то, что должен, — помолчав, ответил Альказ.
— Это не тот ответ, которого я ждал от тебя, но зная твой характер, приму и его.
— Я остаюсь на своем корабле. Это ты уезжаешь. И ни куда-нибудь, а к мягкотелым. Значит, это тебе нужно быть осторожным, — помолчав, так же тихо ответил Альказ. — Вернись. Ты нужен здесь.
— Вернусь. Не думай обо мне. Делай то, что должен. А я обязательно вернусь, — пообещал верховный, сжимая когтями подлокотники своих носилок.
Красный сигнал над воротами шлюза сменился на синий, и рабочие особи, подчиняясь знаку верховного, подняли носилки на плечи. Стоявший в стороне техножрец, которого верховный назначил исполняющим обязанности верховного техножреца линкора, подступил к носилками и высоко задрав голову, тихо спросил:
— Верховный, вы уверены, что мне нужно встречаться с другими мягкотелыми?
— Да, — решительно кивнул старый техножрец. — Это, нужно сделать обязательно. Но если ты поймешь, что их предложения расе не интересны, можешь, смело отказываться от любых контактов, но только с ними. С военными, что начали переделку наших кораблей, ты не смеешь ссориться, даже если они начнут резать тебя на куски. Само существование расы зависит от них. Ты понял меня?
— Я понял вас, верховный, — помолчав, кивнул техножрец.
— И еще. Слушай генерала, и помни. Он избранный. Твой предшественник отправился на захолустный астероид только потому, что не сумел вовремя унять свою спесь. Не повтори его ошибки. Или клянусь первородным яйцом, вернувшись, я прикажу набить чучело из твоей шкуры.
— Я не подведу вас, верховный, — не дрогнув, ответил техножрец.
— Ты не понял, — удрученно покачал головой верховный. — Меня, ты подвести можешь, а вот расу, нет. И любая твоя ошибка, может оказаться фатальной именно для расы. Помни об этом, когда будешь принимать решения.
— Я буду помнить, верховный.
— Хорошо. А теперь, мне пора, — вздохнул техножрец, и огромные рабочие особи дружно шагнули вперед, унося носилки в шлюз.
К борту стоящего на пусковой катапульте шаттла техники подкатили трап, но команда корабля решила не усложнять погрузку обездвиженного техножреца на борт. Боковой люк открылся, и из подпалубного пространства выдвинулся длинный пандус. Тихо зашипела гидравлика, и носильщики, подчиняясь беззвучной команде, осторожно шагнули, на металл сходен. Внимательно наблюдавшие за процессом посадки ксеносы одобрительно переглянулись.
Внимание, которое люди уделили процессу посадки, они посчитали за знак почтения к статусу пассажира. Спустя несколько минут, рабочие особи покинули борт шаттла, и пандус начал задвигаться обратно. Следом закрылся люк, и команда корабля по внешней связи объявила о готовности к старту. Стоявший у самого люка техножрец, дождавшись возвращения рабочих особей, решительно нажал на кнопку закрывания входного люка. Медленно задвигавшаяся створка, словно отрезала верховного от родного линкора.
Именно такое ощущение появилось у генерала, замершего посреди коридора, словно статуя. Когда люк с глухим стуком встал на место, а автоматика заблокировала замки, Альказ тряхнул головой, словно очнувшись от наваждения и повернувшись к стоящим рядом офицерам, громко сказал:
— Запомните этот момент. То, на что решился верховный, является высшим мерилом службы Ксене. От всех вас, я буду требовать такого же служения. И помните, любой, кто откажется выполнять приказ, станет предателем Ксены.
Внимательно слушавшие его офицеры, склонили головы, молча признавая правоту генерала. Над шлюзовым люком загорелся красный сигнал и спустя еще какое-то время, все стоявшие почувствовали толчок. Катапульта вытолкнула шаттл людей из шлюза. Окинув офицеров быстрым взглядом, Альказ круто развернулся и широким шагом поспешил в ходовую рубку.
Тем временем, оказавшийся в отведенной ему каюте верховный, с интересом огляделся и, взяв выделенный ему личный коммуникатор с гарнитурой связи, осторожно нажал на кнопку включения. Мощные когти ксеноса не были приспособлены для пользования хрупкой аппаратурой людей, поэтому, старый техножрец старался действовать как можно осторожнее.
Аппарат включился, высветив несколько коротких номеров, внесенных в память коммуникатора заранее. Выбрав номер человека со шрамами, верховный нажал кнопку ввода, и услышав короткое:
— Слушаю, — сказал:
— Вас не затруднит придти в мою каюту? Я хочу уточнить несколько вопросов.
— Иду, — все так же коротко ответил оппонент.
Вскоре, у приоткрытой двери рубки послышались шаги и на пороге появился нужный верховному человек.
— Я слушаю вас, — сухо сказал Влад, остановившись на пороге каюты.
— Может, нам не стоит относиться друг к другу, как врагам? — спросил верховный как можно мягче. — Поверьте, я понимаю ваше горе и сочувствую вам, но мы, не убивали вашу семью. Больше того, и я, и генерал Альказ, были восхищены мужеством вашей самки и вашего детеныша. Они были достойной парой настоящему воину.
— Это все, что вы хотели мне сказать?
— Нет. Но я прошу вас, присядьте, — продолжал настаивать техножрец.
Чуть подумав, Влад медленно подошел к койке, на которую носильщики переложили ксеноса и, усевшись на стул у стола, вопросительно посмотрел на верховного. Благодарно кивнув, техножрец прикрыл глаза третьим веком и, вздохнув, тихо спросил:
— Как вы планируете обходиться без моих рабочих особей?
— На шаттле есть экипаж. Командир корабля выделил нам четверых крепких матросов, которые будут помогать вам, перемещаться, если возникнет такая необходимость.
— Четверо? Каким образом? — растерялся верховный. — Они меня даже до дверей не донесут.
— Им нет необходимости носить вас. С крейсера нам на борт погрузили небольшую гравитационную платформу, к которой уже прикрепили ваши носилки. Так что, в случае необходимости, вас просто переложат с койки на них, и перевезут туда, куда потребуется.
— Это прекрасно. Но кроме проблемы перемещения, у меня есть и другие потребности.
— Что вы имеете ввиду? — не понял Влад.
— Я говорю о естественных нуждах.
— А-а, э-э, черт! Вот об этом я не подумал, — мрачно признался разведчик.
— Вижу, — кивнул верховный, чуть шевельнув шейным гребнем. — В отличии от людей, мы опорожняем кишечник раз в четверо стандартных суток. Если я откажусь от еды и попробую впасть в спячку, это будет происходить раз в шесть суток. Но тогда, я сильно ослабну и, мне потребуется около стандартного месяца, чтобы вернуться в прежнее состояние.
— Что вам требуется, для нормального функционирования организма?
— Среди вещей, которые переправили вам на борт, должно быть все необходимое. Просто принесите все сюда, и я покажу. К сожалению, в моем словарном запасе нет нужных слов, чтобы правильно обозначить нужное.
— Хорошо. Но боюсь, перенеся все сюда, мы забьем каюту под самый подволок.
— А что это, подволок?
— Потолок, — перевел Влад морское словечко.
— А, понятно. Неужели они погрузили так много всего? — удивился верховный.
— Похоже, о вас серьезно заботятся, — усмехнулся в ответ разведчик.
— Я просил отправить только повседневный набор и скафандр, для поддержания тела в обычном режиме, — развел руками верховный.
— Значит, они восприняли ваш приказ по-своему, — усмехнулся в ответ разведчик. — Выходит, что вы даже с такими естественными потребностями справиться без чужой помощи не в состоянии?
— Да, — еле слышно произнес верховный, закрывая глаза и непроизвольно обнажая клыки.
На языке тела ксеносов это означало глубочайшую степень смущения. Влад и сам не понял, почему вдруг так легко уловил состояние ксеноса. Привычка закрываться от ментального воздействия уже стала для него чем-то настолько привычным, что он и сам не замечал, как исчезал для любого эмпата. Поэтому, мысль о воздействии на него верховным он отмел с самого начала. Но ситуация складывалась неприятная. Отказавшись везти на «Спокойствие» целую группу ксеносов, он, тем самым поставил верховного в очень неловкое положение. А значит, и исправлять ситуацию надлежит ему.
— Сделаем так, — решительно заговорил разведчик, приняв решение. — Как только у вас возникнет необходимость в посторонней помощи, связывайтесь только со мной. Я сам буду помогать вам.
— Вы?! — от удивления техножрец на минуту потерял дар речи.
— А что вас так удивляет? — не понял Влад.
— Но ведь вы офицер, а не рабочая особь.
— Я, прежде всего разведчик. А значит, мне приходилось делать такое, отчего любую вашу рабочую особь от отвращения на изнанку вывернет.
— Я не совсем понял, что вы сказали.
— Я сказал, что мне приходилось делать и более неприятные вещи, чем заботиться о больном, — быстро пояснил Влад.
— Но ведь мое состояние, это не совсем болезнь.
— Вы нуждаетесь в помощи, а значит, больны, — отрезал разведчик. — А раз это я поставил вас в такое положение, значит, и помогать вам, моя задача.
— Вы уверены? — все еще не веря собственным слуховым отверстиям, спросил верховный.
— Уверен, — отрезал Влад. — Вас интересует что-то еще?
— Да. Как долго нам придется лететь?
— Через три стандартных часа, шаттл войдет в точку перехода. В прыжке нам предстоит пробыть четверо суток. Потом, еще двое суток до следующий точки перехода, и очередной прыжок на трое суток. Потом сутки до планеты и стыковка с орбитальной станцией.
— Вы не будете садиться на планету?
— В этом нет необходимости. С орбиты нас заберут местной яхтой. Планета, на которую мы летим, чем-то очень напоминает вашу Ксену. Только очень холодную. Это тоже своего рода заповедник. Но местное население живет на планете.
— И что же там заповедного? — с интересом спросил верховный.
— Экологическая система. На планете неимоверное количество растений, которые можно использовать как сырье для фармацевтики, косметологии, и других подобных областей человеческой жизни.
— Это действительно важно, — согласно кивнул техножрец. — А что такое, косметология?
— К-хм, — поперхнулся Влад, не ожидавший такого вопроса. — Даже не знаю, как вам это объяснить. Из того, что мне удалось узнать о вашей расе, у вас для размножения применяются совсем другие понятия и правила. И ваши самки не занимаются таким процессом, как наложение макияжа.
— Похоже, я еще очень многого не знаю о вашей повседневной жизни, — покачал головой ксенос. — Из того, что вы рассказали, я не понял даже половины.
— Не спешите. Время у вас теперь есть.
— Что вы имеете ввиду?
— Задача, которую предстоит решить моему другу, сложна и необычна. Ему предстоит много работы, а значит, вам предстоит провести много времени в его лаборатории. Думаю, информацию об устройстве и правилах проживания в нашем мире вы сможете изучить.
— Это будет познавательная поездка, — помолчав, кивнул верховный. — Знаете, у нас не принято порицать предков. Но столкнувшись с вами лично, я уже готов проклясть того, кто придумал использовать человеческих рабов для получения энергии. Это был не дальновидный шаг. Глупый. Верховным Управляющим нужно было сразу задаться вопросом, как можно использовать ваши знания о космических перелетах. Но они не сделали этого.
— От глупости правителей никто не застрахован, — пожал плечами Влад.
— К сожалению, первыми, с кем пришлось столкнуться нашей расе, оказались пираты. Ваши пираты. И именно они положили начало торговле рабами. Знаете, как не парадоксально это звучит, но первый контакт между двумя расами состоялся не на уровне настоящих воинов или чиновников, а на уровне проходимцев.
— У вашей расы есть такие понятия? — удивился Влад.
— Само слово я запомнил, общаясь с пиратами, а особи, подходящие под такое определение, к сожалению, есть и у нас.
— Но вы говорили, что вся жизнь ксеносов подчинена целесообразности.
— Для тех, кто имеет определенные склонности, да. Но при отборе для коррекции направленности, иногда происходят сбои. Хорошая линия размножения, умные, сильные родители, а потомство не годится ни для армии, ни для физической работы, ни для науки. Так иногда бывает. И тогда, обучив эти особи письму и счету, их отправляют в объем на поиски возможных для использования астероидов, пригодных для жизни планет и случайной торговли, если удастся договориться с теми, кого они встретят.
— Значит, люди далеко не первая раса, с которой вам приходится иметь дело? — насторожился Влад.
— Так же, как и ксеносы для вас, — развел руками верховный. — Но это сословие у нас считается потерянным и к размножению не допускается. Конечно, иногда они находят в своей среде подходящих самок и те устраивают гнезда, где и откладывают яйца. Но такие случаи редки. Обнаружив такую кладку, наше сословие изымает ее и после вылупления, детенышей, контролируют особенно тщательно. Обычно, это здоровое потомство, но годное только для использования как рабочие особи.
— Сурово, — покачал головой Влад.
— Да. Мы не так сильно привязаны к своему потомству, как люди, — кивнул техножрец.
Их беседу прервал сигнал о подготовке шаттла к переходу в подпространство. Пояснив техножрецу, что означает сирена и что нужно делать, Влад поднялся и кивком головы попрощавшись с верховным, вышел из каюты. Проводив его взглядом, верховный задумчиво подергал ремни разгрузочного гамака и, прикрыв глаза, тихо прошептал:
— Мое любопытство умрет только вместе со мной.

* * *

День у графа Кудасова не задался с самого утра. Сначала, четыре в дупель пьяных идиота, из так называемой золотой молодежи, чуть не влетели на глидере в его бронированный флайер. Только мастерство водителя и жесткие инструкции службы охраны высших лиц государства, спасли машины от столкновения. Вдавив педаль ускорителя в пол, водитель стремительной свечкой увел флайер от несущейся спортивной машины, а потом, тяжелый флайер охраны мощным ударом отбросил дорогую игрушку в сторону, вмяв ее в стальное ограждение дороги.
Спустя еще три секунды, и вся пьяная компания была взята на прицел штурмовых пистолетов. Охрана графа свой хлеб ела недаром. Пьяных болванов передали в руки полиции, с многозначительным обещанием проконтролировать результаты следствия. Пьянчуги, сообразив, что на этот раз серьезно влипли, даже не пытались дергаться и качать права. Угроза жизни одного из первых лиц государства не та статься, от которой могли спасти папашины связи и деньги.
Досадуя, что вынужден напрасно терять столько времени, Кудасов наорал на сержанта дорожной службы, вяло возюкавшего ручкой по протоколу, и хлопнув дверцей машины, приказал:
— В центр. И жми так, чтобы только пыль стояла. Полтора часа впустую потеряли.
Бывший гонщик, азартно усмехнулся и, в следующую секунду графа просто вмяло в спинку сидения. Кое-как оторвав голову от подголовника, Кудасов тихо выругался, уже жалея, что отдал такой опрометчивый приказ. Но слух у опытного водителя оказался не менее острым, чем водительское мастерство. Бросив короткий взгляд в зеркало заднего вида, он с ехидной улыбкой сказал:
— Либо скорость, либо комфорт, шеф.
— Да езжай уже, философ, — вяло отмахнулся Кудасов, признавая его правоту.
Этот человек работал у графа уже пятнадцать лет и сам Кудасов уже давно сбился со счета, сколько раз его мастерство помогало графу вовремя оказаться на месте и спасало не только карьеру, но и жизнь. Поэтому, некоторые вольности граф ему прощал, а иногда, даже поощрял. Мужик умел молчать, а помимо феноменальной реакции обладал еще и острым умом. Поэтому, граф иногда, по дороге проговаривал возникшую проблему вслух, пользуясь старой пословицей, ум хорошо, а два лучше.
Оказавшись в своем кабинете, Кудасов не успел включить коммуникатор, как на пороге появился секретарь и, молча положив на стол папку из натуральной кожи, доложил:
— На проводе министр иностранных дел содружества американской конституции. Требует немедленно соединить с вами.
— Вот только его мне сейчас и не хватало, — угрюмо буркнул Кудасов и, введя пароль на служебном коммуникаторе, добавил, — черт с ним, соединяй.
Экран монитора мигнул, и граф увидел давно знакомую, вытянутую, словно у лошади физиономию. С трудом натянув на лицо дежурную улыбку, граф вежливо кивнул и, вздохнув, поздоровался, переходя на интерлингву:
— Доброе утро, господин министр. Рад вас видеть. Чем могу служить?
— Не пудрите мне мозги, граф. Мы знакомы с вами добрых четверть века и оба отлично понимаем, что радость от нашего с вами случайного свидания весьма сомнительна, — огрызнулся министр, сверкнув безупречными зубами.
— Тогда, какого черта вы вообще звоните мне? — не остался в долгу граф.
— Задать прямой вопрос и получить такой же прямой ответ.
— Вот как? Хорошо, спрашивайте.
— Зачем ваши люди так старательно держат наших чиновников в стороне от переговоров с новой расой?
— Слово чести, министр, но это не мы, — решительно покачал головой граф. — Эти крокодилы сами решили, с кем им иметь дело и не желают ничего слышать. Больше того, империи абсолютно не выгодно такое положение дел, но изменить это, мы не можем.
— Не выгодно? Чем же? — последовал быстрый вопрос.
— Тем, что империя вынуждена, держать в их секторе целую эскадру. Подключись к вопросу переоборудования кораблей ксеносов на новые двигатели ваши страны, мы смогли бы снять ее, оставив там для поддержания боевой мощи четыре, пять кораблей.
— Вы собираетесь с кем-то воевать? — насторожился министр.
— Нет.
— Тогда, зачем вам столько кораблей?
— Это уже начинает напоминать допрос, господин министр, — осадил собеседника Кудасов. — Но я отвечу. На наших границах снова активизировались пираты.
— Понятно, — задумчиво протянул министр.
— Что-нибудь еще, сэр? — вежливость графа граничила с оскорблением.
— Только один вопрос. Кто из ваших чиновников занимается проблемой переговоров с новой расой?
— Какой именно? Их там две, — улыбнулся Кудасов.
— Я говорю о крокодилах. То, что с другими вы вынуждены воевать, мне отлично известно, — огрызнулся министр.
— Вы не поверите, но переговорами руководит не чиновник, — ответил граф, продолжая загадочно улыбаться.
— А кто же тогда?
— Бывший «дракон». Единственный человек, который однажды уже сталкивался с этими существами.
— Это, этого, этим… — забуксовал министр, не веря собственным ушам.
— Что-что? — иронично переспросил Кудасов.
— Вы знали о существовании новой расы, и скрывали это!? — едва не завопил министр.
— Это нормальная практика любого государства, — усмехнулся граф.
— Черт! Граф, это же абсурд!
— Вот как? Я так не думаю.
— Ладно. Ладно, давайте успокоимся, — взял себя в руки министр.
— А с чего вы взяли, что я волнуюсь?
— И так, переговорами с ксеносами занимается бывший военный. Разведчик, который уже сталкивался с ними. Я вас правильно понял?
— Вполне.
— Но почему он не вывел на ксеносов ваших чиновников?
— А вот тут, господин министр, и кроется главная загадка общения с этой расой. Ксеносы, что б вы знали, является очень воинственной расой, у которой выше всего остального ценится воинская доблесть. Ксенос, с которым умудрился столкнуться в свое время наш человек, узнал своего противника и, оценив его личную доблесть, поведал эту историю своим руководителям. Те, в свою очередь, приняли решение иметь дело только с ним.
Ксеносы вообще не склонны раздувать штаты чиновников. Они просто поручают определенное дело одному ксеносу, имеющему странное звание, техножрец, и тот решает все вопросы по своему усмотрению и в зависимости от своих полномочий. Именно так проводились переговоры по освобождению пленных и, точно так же решался вопрос о договоре на переоборудование кораблей. Добавлю лишь, что наш человек специально просил ксеносов встретиться с вашими чиновниками. Но, что из этого получилось, мне пока не известно.
— Зато мне известно, — скривился министр.
— Вот как? Может, просветите меня? — спросил Кудасов, сходу сделав стойку.
— Одна встреча состоялась, — нехотя начал министр. — Этот крокодил внимательно выслушал все наши предложения, после чего, попросту послал.
— Как послал? Куда? — настала очередь удивляться графу.
— Словами. Куда подальше, — фыркнул министр. — Он заявил, что наши предложения его управляющих не заинтересуют, и посоветовал больше не отвлекать его от дел. Как вам это нравится?
— Откровенно говоря, совсем не нравится, — помолчав, признался Кудасов. — Это вынуждает империю держать в том секторе силы, которые могут потребоваться нам в другом месте.
— М-да, ситуация патовая, — вздохнул министр, задумчиво барабаня пальцами по подбородку.
— А собственно, чего вы хотели от них? — поинтересовался Кудасов.
— Торговых контрактов, чего же еще можно хотеть от этих зверей? — пожал плечами министр.
— Увы, ничем не могу помочь. Как я уже говорил, у этих зверей своя логика, постичь которую мы еще только пытаемся.
— А если я попрошу вас свести меня с вашим «драконом»? — зашел министр с другой стороны.
— Не самая удачная идея, — покачал головой граф.
— Вот как? Почему же?
— Вы помните не давнюю историю с захватом корабля комиссии лиги планет, где погибли женщина и ребенок?
— Да, конечно. Ваши следователи оказались на высоте, — отозвался министр, на всякий случай, преподнеся комплемент.
— Так вот, это были его жена и сын. Поведение чиновников лиги в этой истории оказалось настолько мерзким, что «дракон» и, слышать не хочет ни о каком общении с кем-то из вашего сектора. А приказать ему, я не могу. Он пенсионер, и в данном деле участвует только потому, что считал виновниками этой трагедии ксеносов.
— А теперь он так не считает?
— Им каким-то образом удалось убедить его в своей непричастности к гибели его семьи. Но теперь, он рвется посчитаться с пиратами. И боюсь, остановить его нам не под силу.
— Почему? Ведь гражданский человек не имеет права брать закон в свои руки.
— Да, но никто не может помешать ему, купить корабль и получить патент капера, для проведения свободного поиска. А набрать добровольцев для такого дела трудности не представляет.
— Так не давайте ему патент.
— С чего? Вас так заботят жизни пиратов?
— Мне плевать на пиратов, — вызверился министр. — Меня интересует законность методов, которыми с ними будут бороться.
— Патент капера дает право его владельцу пресекать любое нападение на гражданские суда в объеме. Более того, оставление такого факта карается изъятием самого патента, — ответил Кудасов словами из закона о каперстве.
— Если этот человек одержим местью и вырвется в космос, трассы будут залиты кровью.
— Вы так считаете? — иронично спросил Кудасов.
— Я слишком хорошо знаю ваших «драконов». Это же настоящие звери.
— Чушь собачья. Это умные, адекватные люди, способные решать задачи, об которые ломают зубы все другие службы и спецподразделения, — фыркнул граф.
— Да, но ровно до тех пор, пока это не становится личным, — продолжал упорствовать министр.
— Удержать его и его приятелей можно только одним способом. Посадив в тюрьму. Но для этого у нас нет ни одной причины. В империи, за намерения не судят. А самое главное, я не знаю такой тюрьмы, из которой они не смогли бы вырваться. Мы тратим огромные деньги на обучение и тренировки этих людей, и никто не захочет, чтобы эти бойцы нанесли империи такой ущерб.
— Хорошо. В конце концов, это ваши проблемы, — нехотя признал министр. — Но что нам делать с ксеносами?
— Здесь, ни я, ни наши чиновники, ни вся наша империя не может вам ничем помочь. Как я уже говорил, крокодилы принимают решения исходя только из какой-то, только им известной целесообразности. Так что, вашим чиновникам придется решать эту проблему самостоятельно. Мы готовы содействовать вам в вопросе возврата пленных, но все остальное, для нас самих сплошная загадка, — отрезал Кудасов.
— Значит, уводить свою эскадру из сектора аномалии вы не собираетесь? — неожиданно спросил министр.
— Пока, такой команды не поступало, — пожал плечами граф.
— Знаете, мне очень хочется верить вам, граф, но обстоятельства подсказывают мне другое мнение.
— О чем это вы? — удивился Кудасов.
— Думаю, империя специально не допускает наших чиновников к переговорам.
— Слушайте вы! — зарычал Кудасов резко выпрямившись в кресле. — Я дал вам слово чести, а я, такими словами попусту не разбрасываюсь. Не хотите верить, ваши проблемы. Хотите войны? Получите.
— Э-э, граф вы не так меня поняли… — начал, было, министр, сообразив, что ляпнул что-то не то, но горячая кровь потомственного военного, прошедшего огни и воды уже вскипела.
— Честь имею, господин министр, — оборвал его излияния Кудасов, резким движением отключая коммуникатор.
Откинувшись в кресле, граф несколько минут старательно сдерживал бешено бьющееся сердце. За подобное оскорбление он, не задумываясь, вызвал бы на дуэль любого чиновника империи, но дуэльный кодекс, в странах членах лиги считался дикарским атавизмом. Свою честь они предпочитали отстаивать в суде, при помощи продажных адвокатов.
В кабинет бочком протиснулся секретарь и, бесшумно поставив на край стола поднос с ежедневным утренним кофе, попытался так же бесшумно испариться.
— Принеси, пожалуйста, лимон, — мрачно попросил Кудасов.
От удивления секретарь так и замер в нелепой позе с поднятой ногой.
— С утра? — переспросил он, не веря собственным ушам.
— Утречко у меня, то еще, — вздохнул граф, словно, оправдываясь.
— Сию минуту, ваше сиятельство, — откашлявшись, ответил секретарь.
Тарелочка с ломтиками тонко нарезанного лимона, посыпанного сахарным песком, появилась на столе действительно через минуту. Достав из бара бутылку коньяка, Кудасов плеснул себе на два пальца в широкий, пузатый бокал, и вернувшись в кресло, мрачно проворчал, не глядя на замершего словно статуя секретаря:
— Аварию пережили, с министром иностранных дел чужого государства полаялись, чего еще ожидать?
— Может, обойдется? — осторожно высказал свое мнение секретарь.
— Не сегодня, — вздохнул граф, залпом выпивая налитую порцию.
Закусив коньяк долькой лимона, он пригубил кофе, и нехотя подтянув к себе папку с документами, спросил:
— Что-нибудь срочное есть?
— Только одно сообщение. Лисовский вместе с ксеносом уже отправился на «Спокойствие». Операция продолжается в штатном режиме, — быстро доложил секретарь.
— Значит, полковник каким-то образом умудрился уговорить ксеносов, встретиться с этими снобами, — кивнул Кудасов, сопоставив полученную информацию.
— А они, недолго думая, послали их подальше, — тихо добавил секретарь.
— Все, как я и говорил Лисовскому, — усмехнулся Кудасов. — Выполнил приказ от первого, до последнего слова. А нам теперь с этими снобами лаяться. Да и черт с ним. Не в первый раз.
— Эт точно, — не удержавшись, поддакнул секретарь.

* * *

Совещание объединенного совета начальников штабов и чиновников из министерств иностранных дел стран, членов союза лиги демократических планет начался нервозно. Внимательно просмотрев запись беседы чиновников с представителем расы ксеносов, собравшиеся долго переглядывались, не зная, что сказать. Так откровенно и просто их еще не посылали.
И главное, кто?! Какой-то человекоподобный крокодил, облаченный в непонятную хламиду. Он даже не потрудился объяснить свое решение, попросту огласив его после короткого размышления. Как выяснилось, объехать это чучело на кривой козе, оказалось не так просто, как казалось вначале. Все предлагаемые льготы и личные бонусы он попросту игнорировал, сходу заявив, что предлагаемые условия его расе невыгодны. Наконец, генерал армии содружества американской конституции, собравшись с мыслями, спросил:
— Господа, а почему мы вообще ничего не знаем об этой расе, когда русские уже во всю ведут с ними союзнические операции?
— Первыми, с этой расой столкнулись пираты, — нехотя ответил министр иностранных дел его же государства.
— Вот как? И откуда у вас такие сведения? — вскинулся генерал.
— От руководителя службы СБ русских.
— ?! — в зале повисла напряженная тишина.
— Да, господа. Вы не ослышались. Я имел личную беседу с графом Кудасовым, и он пояснил мне некоторые аспекты всего этого дела.
— Так просветите нас, — ернически попросил генерал.
— Что именно вас интересует? — вздохнув, спросил министр.
— Вы сказали, что первыми с этой расой столкнулись пираты.
— Верно.
— Но как тогда русские умудрились найти с ними общий язык так быстро?
— У них нашелся специалист, который тоже сталкивался с этой расой. Это бывший разведчик из «драконов», ушедший в отставку. Как и каким образом он сумел донести такую информацию до службы СБ, я не знаю. Но факт остается фактом. Главным в текущих переговорах является именно он.
— И что нам мешает связаться с этим человеком и склонить его к сотрудничеству?
— Его нежелание иметь с нашим сектором хоть какие-то отношения.
— Вот как? Он такой ярый патриот? — сыронизировал генерал.
— Нет. Это личное, — скривился министр иностранных дел. — Если помните, не так давно на одной из трасс было совершено нападение на корабль комиссии лиги, при котором погибла женщина и ее ребенок. Так вот, это была его семья. Именно поэтому, он и слышать не желает ни о каком контакте с чиновниками из нашего сектора.
— Но ведь это сделали пираты! — возмутился генерал.
— Да, но члены комиссии, в том числе и ее председатель, повели себя очень неправильно, невольно подставив эту женщину. Так что, о контакте с этим человеком, нам придется забыть.
— Господи, да предложите ему не просто деньги, а по-настоящему большие деньги, и он будет работать на нас. Имея счет с шестью нулями, можно позволить себе целый гарем, — воскликнул один из чиновников, пылая праведным возмущением от недогадливости министра.
— Вы забыли, что речь идет об имперском военном. Причем, не просто военном, а настоящем «драконе». Человеке, всю сознательную жизнь рисковавшем своей жизнью ради собственной страны. Генерал, насколько я помню, вы уже несколько раз имели дело с этими парнями. Ваше мнение по этому вопросу? — повернулся министр к генералу.
— Фанатики. Но профессионалы, каких мало. Можно сказать, профи штучной выделки. Особенно те, кто доживает до пенсионного возраста. Таких, можно по пальцам пересчитать, — ответил генерал, скривившись так, словно незрелый лимон разжевал.
— Надеюсь господа, теперь вам все понятно? — спросил министр, обведя собравшихся долгим, задумчивым взглядом.
— Что именно нам должно быть понятно? — возмутился чиновник, предложивший купить «дракона». — Что наши спецслужбы даром едят свой хлеб и при этом еще смеют требовать увеличения финансирования? Или то, что русские снова получат лучшие куски пирога, а нам придется довольствоваться объедками?
— То, что у нас нет никаких рычагов воздействия на сложившуюся ситуацию, — еле сдерживаясь, огрызнулся министр. — Мы и так слишком долго дразним русского медведя, называя его виноватым во всем подряд.
— И что? Давно пора поставить этих славянских варваров на место. Объявить им ультиматум, или отдают нам все связи с ксеносами, или окажутся в экономической блокаде, — продолжал горячиться чиновник.
— Вы действительно идиот, или так талантливо прикидываетесь? — вспылил генерал. — Империя давно уже держит почти все наши планеты на коротком поводке, импортируя товары сельскохозяйственного производства высочайшего качества. Прибавьте к этому редкоземельные металлы, руды, и представьте, что будет после такой блокады с нашей экономикой, — выделив голосом ключевое слово, закончил генерал, грохнув кулаком по столу. Словно точку поставил.
— Вы стали экономистом? — иронично спросил министр. — Но как не странно, вы правы. Предъявив русским такой ультиматум, мы рискуем не только экономически, но физически.
— В каком смысле? — растерялся все тот же чиновник.
— Сейчас, в секторе аномалии, где находится и планета Ксена, ведется локальная война с еще одной агрессивной расой. И от глобальной войны нас спасает только наличие там имперского флота и флота армии Ксены. Их военный союз оказался весьма действенным. Но если русские отведут свои эскадры от пятна аномалии и позволят иным закрепиться на этой стороне, в войну окажутся, втянуты все. Вы готовы воевать господа?
— Этот вопрос вы должны адресовать военным, — пробурчал говорливый чиновник.
Все остальные дружно закивали головами. Глядя на этих китайских болванчиков, министр иностранных дел неожиданно ощутил лютое презрение к ним. Тупые, надутые снобы, считающие, что их мнение действительно кого-то интересует. Сжав кулаки, министр усилием взял себя в руки и, прочистив горло, громко сказал:
— Думаю, начальники штабов и сами скажут это вам, но я озвучу их мнение, пощадив ваши уши. Мы не готовы к глобальной войне. Все мы. Все наши страны. Если кто и может достойно противостоять одновременно и иным, и человеческим войскам, так это объединенные силы русских и ксеносов. Генерал, доложите собравшимся ваши выкладки по этому союзу.
— После изучения полученной информации о вновь открытой расе, наши аналитики пришли к выводу, что если русские сумеют заставить их воевать на своей стороне, это будет адский коктейль. Антропоморфные данные ксеносов позволяют говорить об огромной физической силе ксеносов, их выносливости и малочувствительности к боли.
Короче говоря, если русские сумеют создать из ксеносов абордажные и штурмовые группы, то противопоставить им, нашим войскам будет нечего. Не будем отрицать, что военные технологии русских уже сейчас не оставляют нам шансов на легкую победу. Это очевидно. Прибавьте к этому подготовку их спецподразделений, и получите ответ, который вас совсем не обрадует. Поверьте, это будет убойная смесь. Абордажная команда крокодилов, в суперсовременных тяжелых скафандрах, врывающаяся на палубу корабля с абордажными саблями, сделанными по последним технологиям. Думаю, дальнейшие пояснения никому не нужны.
— Надеюсь, что нет, — не удержался от сарказма министр.
— Вы считаете, что русские уже дошли в своих переговорах до такого уровня доверия? — мрачно спросил один из сидевших за столом генералов.
— А как еще можно объяснить их усилия по защите Ксены от нападения новой расы?
— Логично. Но что тогда помешает им, разделавшись с иными, взяться за нас?
— Империя не желает войны, — помолчав, ответил генерал.
Это заявление оказалось столь неожиданным, что все собравшиеся, растеряно замерли. Признайся он, что является шпионом ксеносов, и то реакция была бы не такая бурная. Сидевшие за длинным столом представители государств и штабов дружно загудели, обмениваясь мнениями. Выдержав длинную паузу, генерал поднялся и, пройдясь по залу, громко продолжил:
— Вы не ослышались, господа. Империя действительно не желает войны. Она им не выгодна на данном этапе.
— Тогда зачем они так стремительно наращивают свой военный потенциал? — не удержался кто-то из собравшихся.
— Прогресс не должен останавливаться, — пожал плечами генерал. — Давно известно. Тот, кто не желает кормить свою армию, очень скоро будет кормить чужую. И русские усвоили этот постулат, можно сказать, на генетическом уровне. Знаете, я бывал в империи и меня очень поразил тот факт, что они до сих пор продолжают чтить память солдат, погибших в мировой войне несколько веков назад, еще на старой Терре. Уже и родственников тех погибших не осталось, а память живет. И именно из-за этой памяти, они и не хотят войны. Хотя готовы к ней лучше, чем все мы, вместе взятые.
— Вы пытаетесь нас напугать, генерал? — растерялся министр иностранных дел.
— Нет. Я пытаюсь донести до вас одну простую истину. Опасайтесь загонять русских в угол. Оказавшись в безвыходной ситуации, они озвереют, и тогда, вы на собственной шкуре узнаете, что такое русский медведь. Время штыков еще не настало. Сейчас, идет время дипломатии.
— Генерал, с чего вы вдруг ударились в философствования? — мрачно спросил министр.
— Откровенно говоря, я боюсь предстоящей войны, — гордо вскинув голову, ответил генерал. — Сейчас, когда мы тут пытаемся придумать, как побольше урвать у обнаруженной расы, русские ведут бои с иными, накапливая и сортируя информацию о возможном противнике. Придет время, и эта информация станет для нас на вес золота. А мы, вместо того, чтобы заниматься делом, сидим здесь, и без толку молотим языками.
— Что вы предлагаете? — спросил министр, уже сообразив к чему клонит опытный вояка. Но предложение должно было прозвучать именно от него.
— Прекратить всякие угрозы империи и предложить им помощь в блокировании сектора аномалии. Пусть дипломаты и бизнесмены решают экономические вопросы, а армия, будет заниматься тем, для чего она и предназначена.
— Вы предлагаете заключить с империей военный союз? — уточнил кто-то из чиновников.
— Да. Это именно то, что сейчас нам нужно. В противном случае, мы окажемся с голыми руками против неизвестной нам расы.
— А почему вы так уверены, что эта раса будет агрессивна к нам? — раздался вопрос, и генерал, разведя от удивления руками, вопросительно посмотрел на министра.
В этом взгляде было столько растерянности и недоумения, что министр невольно пожалел его. Подумав, он решил придти на помощь растерянному генералу.
— Чем вы слушали, господа? Вам только что показали и переговоры с новой расой, и эпизоды боев с иными. Они атакуют, едва пройдя полотно аномалии. Что это за аномалия и откуда приходят в нашу галактику корабли иных, никому не известно. Возможно, ксеносам что-то известно об этом, но получить от них информацию, мы не можем.
— Именно поэтому нам и нужно объединиться с русскими, — быстро добавил генерал.
— То есть, вы совершенно уверены, что война будет? — уточнил кто-то.
— Если ксеносы и русские не удержат выход из аномалии, все обитаемые сектора умоются кровью, — отрезал генерал. — Так что, исходите из постулата, что война уже идет.
— Вы противоречите сами себе, генерал. То вы заявляете, что империя не хочет войны, а то говорите, что она уже воюет.
— И в чем вы видите противоречия? — не понял генерал. — То, что русские не хотят воевать, совсем не означает, что они не умеют это делать. А сейчас, они сражаются за то, чтобы спасти сотни рабов, которых содержат на кораблях ксеносов. И кстати, должен отметить, что в основном, это граждане наших секторов. Если вы еще не заметили, то в СМИ уже давно муссируется вопрос, что же делается правительствами секторов, если рабов освобождают русские?
— Эти шакалы вечно гавкают, — отмахнулся один из чиновников.
— Да, но это гавканье заставляет людей задавать вопросы, и не всегда удобные. Хотите лишиться своего тепленького кресла? Так эти, как многие из вас любят выражаться, плебеи, очень быстро вышвырнут вас из него, — резко ответил министр. — А теперь, хватит споров. Я предлагаю отбросить угрозы и ультиматумы, и начать переговорный процесс с империей на равных. Но перед этим, в сектор аномалии должна отправиться объединенная эскадра, в которую будут входить представители всех секторов обитаемой галактики.
— Мы не можем решить этот вопрос здесь и сейчас.
— А кто будет командовать этой эскадрой?
— Кому будет подчинена эскадра в секторе аномалии?
Вопросы сыпались со всех сторон. Поднявшись, министр иностранных дел обвел собравшихся долгим, мрачным взглядом, и резко повысив голос, сказал:
— Хватит спорить и задавать глупые вопросы. Все это совещание и слова доброго не стоит, если мы не можем договориться даже перед лицом угрозы войны. Очнитесь, господа. И если вы, представители своих государств не сможете убедить направивших вас сюда правителей, что эскадра нужна, значит, грош вам цена, и как политикам и как патриотам.
— Сильно сказано, — одобрительно кивнул генерал, направляясь к дверям.
— Это только начало, — не остался в долгу министр.
— Собираетесь продолжать в том же духе?
— И более того. Собираюсь содрать шкуру с вашего министра обороны, заставив его направить в сектор аномалии большую часть нашего флота, — решительно заявил министр.
— Он откажется это делать.
— Почему?
— Придется оголить пограничные сектора со многими государствами. А это уже опасно.
— Чем? Разве мы воюем с кем-то? — иронично спросил министр.
— Контрабандисты, торговцы дурью, и тому подобная шваль ринется в пределы нашего сектора.
— Значит, рейнджерам, и полиции придется, как следует поработать, — пожал плечами министр. — Вы сами говорили, что информацию о возможном противнике мы можем получить, только вступив в военный союз с империей. Именно это я и собираюсь доказать сенату и президенту.

* * *

Морозный воздух пощипывал лицо и руки, но Саманта терпеливо удерживала ружье у плеча, дожидаясь выхода лося из-за кустов. Животное спокойно объедало ветви, медленно смещаясь вокруг куста. Еще несколько шагов, и утреннюю тишину леса разорвал хлесткий выстрел. Быстро передернув затвор, Саманта выбросила пустую гильзу и снова прицелилась. Но все было кончено. Огромный самец, медленно заваливался на бок, уперевшись тяжелыми рогами в куст.
Точка между ухом и глазом животного, которую указала ей Санни действительно оказалась именно тем слабым местом в черепе зверя, куда нужно было стрелять. Это позволяло убить его сразу, без мучений, и избавляло охотника от долгого преследования подранка. Осторожно обойдя тушу по кругу, Саманта убедилась, что лось убит, и сунув два пальца в рот, звонко свистнула. В ответ раздался тихий рокот мотора и к месту охоты выкатился снегоход.
Лихо развернувшись, Санни подогнала машину поближе к туше и, выпрыгнув из кабины, с улыбкой проворчала:
— Учить тебя еще и учить. Кто же в лесу свистит, да еще так громко?!
— Только не говори, что после грохота этой мортиры, мне еще нужно было тишину соблюдать, — привычно огрызнулась Саманта.
— А ты как думала? — возмутилась девочка. — Выстрелы в этом лесу, дело привычное. Животные их с самого рождения слышат. Да и деревья в морозы иногда так трещат, что иной выстрел звучит тише. А вот свист, дело в лесу непривычное, чужое. Птицы так не свистят. Тем более, наши.
— Ага, а то лоси и всякие кабаны могут свист человека от свиста какой-нибудь пичуги отличить, — саркастически хмыкнула девушка.
— Ты меня дразнишь, или действительно такая дура? — взмутилась Санни. — Конечно, они знают, как какая птица свистит. Хищники, например, всегда на треск сорок реагируют. А иногда, прямо на него и идут. Раз трещат, значит, что-то их побеспокоило. А раз беспокоит, значит, там и добыча может быть.
— А какие тут вообще хищники есть? — быстро спросила Саманта, на всякий случай оглядываясь.
— В горах медведи встречаются. Глубже в лесу, можно на волков наткнуться. Их не много, но есть. Специально когда-то завезли, но сильно расплодиться не дали.
— Это как?
— Отстреливали. Мех у них роскошных. Пушистый, теплый, а главное, инеем не покрывается. Из двух шкур на тебя можно полный комбинезон сшить.
— Шутишь? Это какого размера зверюга должна быть? Таких волков не бывает, — решительно отказалась верить Саманта.
— Хочешь сказать, что я вру? — возмущенно прошипела Санни, уперев кулачки в бока.
— Скорее, пытаешься подшутить над неграмотной чечако, — выкрутилась Саманта, сообразив, что снова назревает ссора.
— Вернемся в поселок, сходим в дядину лабораторию. Там я тебе и голограмму этого зверя покажу, и в его шкуру носом ткну, — мстительно пообещала Санни. — А для начала, попрошу бабушку показать тебе комбинезон деда и рассказать, из чего он сделан.
— Да ладно, ладно, верю, — растеряно проворчала девушка. — Чего так кипятиться?
— Ты сказала, что я вру, — отрезала девчонка.
— Я этого не говорила. Я только сказала, что таких огромных волков не бывает. Я видела волков в зоопарке. Они чуть больше крупных сторожевых собак.
— Бывает. Дядя рассказывал, что сюда завезли обычных волков. Точнее, полярных, потому что они больше приспособлены к холодам. Но очень скоро, привезенные животные начали мутировать и превратились в тех, что есть сейчас. Они большие, на много больше обычных. Длиннолапые, с широкими, очень лохматыми ступнями, чтобы проще было бежать по снегу, короткими ушами, и более короткими широкими челюстями.
— А уши почему короткие? — удивленно уточнила Саманта, не ожидавшая такой лекции посреди леса.
— Чтобы не мерзли, — пожала плечами Санни так, словно это было само собой разумеющимся.
— Давай цеплять, что ли? — помолчав, спросила Саманта.
— Ага, — весело кивнула Санни и, забравшись в кузов снегохода, принялась манипулировать лебедкой.
Следуя указаниям девочки, Саманта обвязала рога, добытого животного толстым тросом и, закрепив крюк лебедки, отступила в сторону. Быстро проверив взглядом, что все сделано как надо, девочка ловко погрузила тушу в кузов и, обвязав ее веревками, перебралась в кабину. Саманта, отряхнув от снега штаны и унты, забралась туда же и, устроившись поудобнее, выжидательно посмотрела на напарницу.
— Чего? — не поняла Санни, привычно манипулируя рычагом переключения передач.
— Надеюсь, с грузом ты не собираешься нестись сломя голову? Тем более, в лесу.
— Боишься добычу потерять? Не волнуйся, я его крепко привязала, — озорно улыбнулась несносная девчонка, вжимая педаль ускорителя в пол.
— Дьявол!!! — взвизгнула Саманта, которую впечатало от рывка в сидение.
Звонко расхохотавшись, Санни переключила передачу, и наддала еще. Снегоход, прыгая на сугробах как взбесившийся олень, мчался по лесу так, что у Саманты только в глазах мелькало от мелькающих деревьев. Вцепившись руками в дуги над дверцей и на панели, девушка молилась про себя, боясь вылететь из кабины на ходу. Открывать рот она тоже боялась. Зубы ее то и дело лязгали, и опасения за собственный язык были как никогда актуальны.
Вылетев из леса, снегоход снова наддал. Рыжая бестия откровенно наслаждалась бешеной гонкой, хохоча во все горло и ведя снегоход с небрежностью, отличающей профессионалов. Краем глаза, наблюдая за рыжей оторвой, Саманта невольно улыбнулась. Эта маленькая дикарка заряжала ее свой энергией и жизнерадостностью, словно аккумулятор. Еще сорок минут такой гонки, и машина, влетев в поселок, остановилась рядом с домом Дженни, проехав юзом пару метров.
— Ты ненормальная, — пробурчала Саманта, кое-как отклеившись от сидения.
— Это ты зануда, — не осталась в долгу девчонка, вихрем вылетая из машины.
Выпрыгнув на снег, Саманта забрала из машины оружие и не дожидаясь Санни, отправилась в дом. Девочка давно уже доказала, что отлично умеет управляться не только со снегоходом, но и со всем оборудованием, которое соорудил ее дед для облегчения работы по разгрузке и дальнейшей разделке добычи. Но на этот раз, едва девушка успела переступить порог дома, как посыпались новости.
— Опять этот сорванец носится по поселку быстрее собственного визга? — ворчливо спросила Дженни, с грохотом ставя на плиту чайник.
— Вам лучше знать, — попыталась уйти от ответа Саманта, отставляя ружье и сбрасывая комбинезон.
— Опять поругались?
— Нет. Просто устала, — вздохнула Саманта, откидывая крышку сундука, где хранились принадлежности для чистки оружия.
Неопределенно хмыкнув, Дженни вышла в сени и, пройдя по коридору в подсобку, куда сгружали добычу, о чем-то заговорила с внучкой. Саманта не расслышала, о чем именно они говорили, но восторженный визг Санни услышал бы даже глухой на другом конце поселка. Обратно, они вернулись вместе. Саманта, уже занявшись ружьем, только вопросительно покосилась на Дженни. Что-то происходило, но что именно, девушка никак не могла уловить.
— Скоро Влад приедет, — радостно сообщила Санни, не обращая внимания на напрягшееся лицо бабушки.
— Ты поэтому визжала так, словно тебя режут? — иронично спросила Саманта, чувствуя, как ее сердце стремительно скатывается куда-то в левую пятку.
— Ага. Да еще и не один, а с каким-то представителем неизвестной расы! Представляешь, как здорово?! Нам не придется даже в космос лезть, чтобы своими глазами увидеть настоящего гуманоида! Нам его прямо сюда привезут…
— Прекрати трещать, сорока, — попыталась осадить внучку Дженни.
— Еще скажи, что сама не рада, — возмутилась девочка, заведясь с полуоборота.
— Рада, — помолчав, улыбнулась Дженни. — Но вот про этого гуманоида, лучше не трепать языком лишний раз.
— Почему? — тут же спросила Санни. — Это какой-то секрет?
— Не совсем. Но Мишелю нужно будет работать с ним, а если в лабораторию постоянно будут тянуться, как на экскурсию, то и работы никакой не получится, — вполне резонно ответила Дженни.
— Ерунда, — отмахнулась девчонка. — Его же не в ящике привезут. А значит, все равно все, все узнают.
— Санни. Я сказала, придержи язык. Пусть Мишель сам решит, когда и кому, что узнавать, — строго сказала Дженни. — Да и Влад его везет сюда не просто так. Забыла, кто он такой?
— Помню, — помолчав, кивнула Санни.
— А раз помнишь, то делай, что говорят, — сурово закончила женщина.
— А вот мне, пожалуй, пора валить на другой континент, — еле слышно протянула Саманта, чувствуя себя забытой и заброшенной.
— С чего это вдруг? — растерялась Санни.
— Есть причина, — вздохнула девушка.
— Не дури, — вздохнув, сказала Дженни, устало присаживаясь к столу. — Влад не зверь и не дурак. К тому же, думаю, ему будет не до тебя.
— Но разве он не здесь остановится? — попыталась выкрутиться Саманта, вспомнив рассказы Санни.
— Зачем? У него свой дом есть. В котором они с Линой жили, — пожала плечами Дженни.
— Но ведь там давно никто не живет.
— И что? Соседи присматривают за домом, и постоянно топят печь. А я раз в неделю хожу туда прибираться, — грустно вздохнула Дженни. — Лина была хорошим человеком и доброй соседкой. А он, сумел подарить ей немножко счастья.
— Немножко? — скептически хмыкнула Саманта.
— Им было отпущено, слишком мало времени. Но ты даже не представляешь, какими они оба были счастливыми. Влад, мужчина, и привык скрывать свои чувства. А Лина, просто светилась от счастья. Даже ее сорванец Боб, и то стал вести себя совсем по-другому. Хотя шкодить не перестал, — с грустной улыбкой закончила женщина.
— Думаете, сможете меня отстоять, когда он начнет откручивать мне голову? — не унималась Саманта.
— Не будь дурой, — фыркнула Дженни. — Ничего он тебе не сделает.
— Ладно. Не буду спорить. Но если меня убьют, я вам по ночам являться буду, — всхлипнув, пообещала девушка, после чего, в голос разревелась.
Удивленно переглянувшись, Дженни с внучкой дружно кинулись успокаивать вконец рассопливившуюся девушку, но Саманта вошла во вкус. Уткнувшись носом в плечо Дженни, она ревела от души, старательно, с всхлипываниями и причитаниями, которые никто и не пытался разобрать. В итоге, вскоре, все трое сидели в обнимку, утирая друг другу слезы и сопли. Женщины так увлеклись, что даже не заметили, как в комнату вошел Мишель.
Удивленно посмотрев на эту странную картину, врач нарочито огляделся и вздохнув, громко спросил:
— А труп где?
— Ка-акой труп? — прохлюпала Санни, от удивления даже перестав реветь.
— Над которым вы так старательно рыдаете, — усмехнулся Мишель. — Ну, так кого оплакиваем?
— Да ну тебя, с твоими шуточками, — хихикнула Дженни, быстро утирая слезы. — Подумаешь, проблема. Собрались три бабы в одну кучу, про жизнь поговорили, а потом пореветь решили. Чего сразу издеваться?
— Ага, значит, поодиночке вам не ревется, — удовлетворенно резюмировал Мишель. — Может, объясните, с чего такой потоп вдруг устроить решили? Или просто скучно стало?
— Дядя, хватит издеваться, — фыркнула Санни, вскакивая на ноги.
— Я не издеваюсь, я понять хочу, с чего вдруг вы такую мокреть развели?
— Да вон, Саманта узнала, что Влад возвращается, и в панику ударилась. А мы, уж так, за компанию, — развела руками Дженни, смущенно поглядывая на кузена.
— Понятно, — помолчав, вздохнул Мишель, и присев на лавку, тихо сказал, — знаешь, я знаю Влада не долго, но в одном уверен точно. Он не убивает просто так. Ради прихоти. И если тебе случиться столкнуться с ним, просто попроси сначала выслушать тебя, и расскажи свою историю. Честно, с начала и до конца. А вообще, я не понимаю, кто тебя так запугал? И главное, зачем?
— Ну, если честно, то никто, — всхлипнув, призналась девушка. — В прошлом, я слышала много историй про ярость и безжалостность имперских спецвойск. А «драконы», это их элита.
— «Драконы», это, прежде всего разведчики, которых учат выживать и первыми исследовать вновь открытые планеты. Именно поэтому они являются элитой. А совсем не по тому, что умеют убивать, или быть безжалостными. Да, это суровые люди, но только потому, что у них такая жизнь. Каждый из «драконов» знает, что в любой момент может погибнуть… — принялся пояснять ей, словно несмышленышу Мишель.
— Охнуть, твою мать, — перебила его Санни.
— Что это значит? — не поняла Саманта.
— Мне Влад рассказывал, что иногда, группа с которой только что была связь, вдруг неожиданно пропадает и только в эфире раздается последнее, твою мать, и все. У них это называется, охнуть в последний раз.
— Веселая у них служба.
— Но никто не желает другой и не жалеет о том, что было, — грустно улыбнулся Мишель.
— Может и так, но все эти сказки никак не решают моих проблем, — снова насупилась Саманта.
— А с чего ты взяла, что они у тебя вообще есть? — неожиданно спросил Мишель. — Знаешь, послушав тебя, я пришел к выводу, что ты каким-то образом умудрилась запугать сама себя. Да, в жизни тебе приходилось делать то, чего делать не стоило, но это жизнь. И это прошлое. То, чего уже никак нельзя изменить. Так что, отбрось страх и просто живи, как живешь.
— Не бойся. Я сама попрошу его не сердиться на тебя, — неожиданно добавила Санни, погладив девушку по плечу.
— Спасибо, — растеряно кивнула Саманта, растерявшись от такой ласки со стороны девочки.
— Давайте чай пить, — решительно предложила Дженни, заглянув в печь.
— Булочки! — воскликнул Мишель, радостно потирая руки.
— Они самые. А ты, как всегда поесть забыл, — с улыбкой ответила Дженни, доставая из печи огромный противень с одуряюще пахнущим лакомством.
Глядя на это тихую семейную радость, Саманта невольно заразилась общим предвкушением чаепития и, повинуясь команде хозяйки, бросилась накрывать на стол. Вскоре, все четверо с аппетитом уничтожали свежайшую, еще горячую выпечку, щедро поливая булочки медом.

* * *

Оказавшись на орбите «Спокойствия», шаттл отправил сигнал опознания дежурящим на орбите эсминцам и, сделав три оборота вокруг планеты, запросил разрешения на посадку. Неизменно сидевший в таможенном терминале Стас, едва увидев знакомое лицо со шрамом, покачал головой и, радостно улыбнувшись, во весь голос завопил:
— Жив, чертяка! Ну и какого хрена ты всей этой бодягой занимаешься? Не мог сразу мне свою рожу расписную показать?
— Чего ты орешь как потерпевший? — не остался в долгу Влад, чувствуя, как губы невольно разъезжаются в улыбке. — Правила есть правила. Если на планету по рожам допускать, так нас всех давно пора было прямо на орбите расстрелять.
— Рад тебя видеть, старина, — рассмеялся Стас.
— Я тоже, братишка. Как вы там?
— Живы, чего и тебе желаем. На долго?
— Это, как пойдет, — ушел от прямого ответа Влад.
— Плюхайтесь. На поле все равно никого нет. Сейчас свяжусь с Санни, чтобы забрала тебя.
— Не все так просто, братишка. Лучше скажи ей, пусть грузовой снегоход возьмет. Тут у меня груз особо ценный. Так что…
— Добро, сделаю, — кивнул Стас, заметив серьезное выражение лица друга.
— Не переживай. Организационные вопросы решим, а вечером, посидим, как следует. В гости-то пригласишь? А то, сам понимаешь, у меня теперь и не собраться будет. Хозяйки-то нет, — грустно закончил Влад, опуская голову, и пряча подозрительно заблестевший глаз.
— Я, это… в общем, вечером собираемся у меня, — собравшись с мыслями, решительно ответил Стас, одновременно выводя на экран монитора номера личных коммуникаторов всех живущих на планете ветеранов.
Новость о возвращении легендарного дракона следовало сообщить всем и сразу, потому что это событие действительно стоило отметить. После ухода Влада в объем, все ветераны не сговариваясь, пришли к выводу, что обратно на планету он уже не вернется. Со смертью Лины, единственный якорь, привязывавший его к планете, исчез. А значит, возвращаться на «Спокойствие» ему не было необходимости.
Приезд разведчика, пусть даже по делу, давал ветеранам шанс уговорить его не отказываться от проживания на планете совсем. Да, это было больно, и это понимали все, но само по себе наличие дома у одного из самых известных «безродных бродяг», означало очень многое для всех уходящих на пенсию ветеранов.
Быстро оповестив друзей, Стас связался с женой и не терпящим возражения тоном заявил, что вечером у них намечается серьезная мужская пьянка. Отлично знавшая, что сам инвалид совсем не склонен к алкоголю, его жена только уточнила, на сколько человек готовить угощение. Услышав количество ожидаемых гостей, она только растеряно охнула и сходу заявила, что без помощников не обойтись. Понимая, что женщина совершенно права, Стас вздохнул и, помолчав, тихо пояснил:
— Я все понимаю, милая. Но пойми и ты меня. Только что с орбиты вышел на связь Влад. Тот самый. И мы должны сделать все, чтобы он захотел вернуться сюда. Но вся беда в том, что в его доме мы собраться просто не можем. Ведь там ничего нет. А главное, хозяйки, которая бы все приготовила.
— Я поняла, дорогой. Не волнуйся. Ему, мы устроим настоящий праздник. Сейчас пошлю мальчиков сообщить соседям. Думаю, мы все успеем, — переварив новость, пообещала женщина.
— Спасибо, — выдохнул Стас, и отключил коммуникатор.
Связавшись с орбитальной базой, он попросил дежурного офицера сообщить, как только шаттл войдет в плотные слои атмосферы и, откинувшись в кресле, принялся ждать. Вскоре, в коридоре послышались быстрые, легкие шаги и в комнату, словно вихрь ворвалась Санни. Тряхнув россыпью огненно-рыжих волос, девочка подскочила к столу и, привычно чмокнув ветерана в подставленную щеку, спросила:
— Дядя Стас, когда они прилетят?
— Присядь, торопыга, — улыбнулся Стас и, кивнув на монитор, добавил, — скоро должны войти в атмосферу. Думаю, минут через сорок плюхнутся.
— У-у, еще так долго, — обижено протянула девочка, смешно наморщив нос.
— А ты куда-то торопишься? — рассмеялся Стас.
— В поселке все словно с ума сошли. Женщины носятся из дома в дом, чего-то кричат, шумят, готовят, — рассмеялась в ответ Санни.
— Сегодня, особый день, — помолчав, кивнул Стас.
— Чем это?
— Мы друга встречаем.
— А-а, понятно. А кто это, мы?
— Мы, это, прежде всего, ветераны. Те, кто благодаря Владу получил возможность начать новую, мирную жизнь.
— А чего тогда все остальные так бегают?
— А потому, что любому нормальному человеку не чуждо чувство благодарности и сострадания. Влад командовал экспедицией, которая вернула всех захваченных пиратами детей, но потерял свою семью. Вот они и хотят таким образом показать ему, что благодарны и помнят о его потере.
— Ясно, — задумчиво протянула девочка.
— Что-то не так? — спросил Влад, пытаясь разобраться в чувствах, мелькавших на выразительной мордашке девчонки.
— Не, все так. Просто, раньше такие большие праздники устраивали только на свадьбы или если справляли лечики.
— Чего справляли?
— Лечики. Праздник такой. Я еще совсем маленькая была, но помню. Все нарядные, радостные. Угощения всякие, песни.
— Вот песен я обещать не могу, — усмехнулся Стас. — А что именно праздновали?
— Нужно будет у бабушки уточнить. Это что-то из ирландского и индейского фольклора. Смесь такая. Я не помню. Нам потом корпорация запретила его праздновать. Сказали, мол, слишком много времени без дела проводим, а пушнину добывать некому.
— Ладно, избавились, и черт с ними, — отмахнулся Стас. — Кофе хочешь?
— Я сварю, — подскочила Санни, галопом кидаясь к пищевому синтезатору, который оказался здесь совершенно случайно.
Во всяком случае, редким посетителям говорилось именно так. Не объяснять же каждому встречному, что аппарат, устанавливаемый на космических кораблях, был, банально стянут с очередной проштрафившейся яхты, владелец которой не принял во внимание законы планеты. А так как подстрелить он никого не успел, то отделался лишь штрафом. Но денег, необходимых для уплаты штрафа у него не было, и ветераны, недолго думая, сняли с его яхты все, не важное для навигации и полета оборудование.
Пищевой синтезатор установили в узле связи, избавив инвалида от необходимости бросать работу и ехать в поселок для того, чтобы перекусить. Мишель, загрузив в машину продукты местного производства, перепрограммировал машину и теперь, Стас, мог, не вставая с места, выпить кофе или чаю, съесть кусок жареного мяса или пюре из выведенных доктором корнеплодов, сильно смахивавших на обычную картошку.
Ловко выжав из машины две чашки кофе, Санни поставила пластиковые стаканчики на стол и, выглянув в окно, задумчиво протянула:
— Хорошо хоть бурана не будет.
— Никогда не понимал, как вы умудряетесь угадать, когда будет метель, а когда нет, — развел руками Стас.
— Ничего сложного. Вон, видишь, над лесом воздух прозрачный. Значит, бурана не будет.
— А что было бы, если бы бурана надо было ожидать?
— Над лесом часа за четыре, пять, начинает дымка собираться. И деревья, словно сжимаются.
— Как это? — не понял ветеран.
— Когда погода нормальная, то все ветки раскинуты в стороны, а перед бураном, они как будто к стволу прижимаются. Просто понаблюдай, сам увидишь.
— И это всегда работает?
— Всегда.
— Значит, четыре, пять часов.
— Ага.
— А если нужен более долгосрочный прогноз?
— А зачем он нам? — вполне резонно спросила Санни.
— Как это зачем? А если ты в лесу, или в море? А тут буран налетит?
— У охотников всегда есть время вернуться в избушку на делянке, и моряки никогда дальше, чем на два часа в море не уходят.
— Хотел бы я посмотреть, как тут у вас рыбу ловят, — мечтательно протянул Стас.
— Так какие проблемы? — тут же подпрыгнула девочка. — Освободи себе пару дней, и я отвезу тебя. В поселке рыбаков живет мамина подруга, сможем переночевать у нее.
— Боюсь, с берега я мало что увижу, а брать с собой в море инвалида, рыбаки вряд ли захотят. На их корабликах и так места мало, чтобы еще и туриста катать.
— Это верно. Корабли у них и вправду маленькие, — подумав, согласилась Санни.
— Вот, кстати. Надо будет сказать Мишелю, чтобы заказал сюда хоть пару средних сейнеров.
— А зачем нам столько рыбы?
— Как зачем? А торговать чем? — удивился Стас.
— Рыбу мужчины каждый день ловят. А ее еще рассортировать, разложить и заморозить надо. А часть улова, засолить. А если ловить с сейнера, то кто тогда добычей заниматься будет? У нас и народу столько не наберется.
— Погоди. Но ведь можно заказать оборудование для рыбоперерабатывающего завода купить. Тогда совсем просто станет.
— Это надо с дядей Мишелем говорить, — покачала головой девочка. — Он там что-то считал, прикидывал. В общем, сказал, что пока о таких вещах говорить рано.
— Ну, ему виднее, — вздохнул Стас.
Их беседу прервал зуммер коммуникатора. Быстро ткнув пальцем в кнопку ответа, Стас подался к монитору. Дежурный связист, увидев его сосредоточенную физиономию, чуть улыбнулся и, кивнув, сказал:
— Прядок. Встречай с северо-востока. Уже заходят на посадку.
— Спасибо, браток, — кивнул Стас и, отключив компьютер, решительно развернулся к девочке. — Пошли на поле. Они садятся.
Радостно взвизгнув, Санни выскочила в коридор и, не оглядываясь, понеслась к выходу. Закрыв дверь, ветеран ловко погнал свою платформу на летное поле. Санни уже стояла на краю взлетного поля, задрав голову и старательно высматривая садящийся шаттл. Глубоко вдохнув кристальный, морозный воздух, Стас посмотрел в указанном направлении и, увидев знакомый след в бездонном небе, не громко сказал:
— Вот они.
Стремительный росчерк корабля быстро приближался, и вскоре, над полем раздался низкий гул двигателей. Зависнув, шаттл начал плавно опускаться. Стойки коснулись бетона, и гул перерос в быстро утихающий вой.
— Подгоняй снегоход прямо к борту, — скомандовал Стас.
Отлично зная, что пригнать грузовой снегоход ей было велено не просто так, девочка быстро оббежала здание терминала и, забравшись в кабину, запустила двигатель. Помня, что ездит эта маленькая оторва чуть медленнее, чем некоторые летают, Стас погнал свою платформу к кораблю, то и дело, оглядываясь через плечо. Но на этот раз обошлось без экстремальных развлечений. Санни аккуратно подогнала снегоход прямо к выдвижному пандусу шаттла и, выскочив из кабины, с жадным любопытством уставилась в темный провал люка.
На краю пандуса появилась знакомая фигура, и девочка, взвизгнув, просто взлетела по нему, сходу повиснув на шее разведчика.
— Вернулся. Ты, правда, вернулся, — твердила она, словно не могла в это поверить.
— Конечно, вернулся, — хрипло ответил Влад, аккуратно прижимая девочку к себе.
Он и сам не ожидал, что это будет так… так… странно. Приятно, тепло, и чуточку сентиментально. После гибели Лины, у него никого не осталось, и разведчик даже подумать не мог, что кроме нее, его еще кто-то может ждать.
— А ты выросла, чертенок рыжий, — улыбнулся Влад, осторожно погладив ее по щеке правой, живой рукой.
— Я же говорила, по нашим законам я уже даже замуж могу выходить, — скорчив забавную рожицу, ответила Санни.
— Тело выросло, а между ушами все равно ветер гуляет, — расхохотался Влад, обнимая девчонку за плечи.
— А где гуманоид? — не смогла сдержать любопытства девочка.
— Началось! — всплеснул руками Влад. — Вот уж точно, новости здесь разлетаются быстрее лесного пожара.
— Ну правда, Влад, где он? — заканючила девочка.
— На борту конечно. Подгоняй снегоход к пандусу, будем грузить.
— А он чего, сам не ходит?
— Сейчас все увидишь сама. Потерпи минутку, — улыбнулся Влад и, активировав гарнитуру коммуникатора, скомандовал, — выгружайте его, парни. Машина на месте.
Из люка показался Андрей, осторожно направлявший такую же как у Стаса гравиплатформу со стоящими на ней носилками. Сзади, платформу удерживал от резких поворотов Руслан. Увидев всех друзей живыми и здоровыми, Стас украдкой перекрестился и, подогнав свое кресло поближе, громко сказал:
— Как сходили, бродяги?
— Кости целы, а мясо нарастет, — с улыбкой ответил Руслан и, отпустив платформу, шагнул к креслу.
Ветераны обнялись, и Стас, бросив на Влада короткий, оценивающий взгляд, тихо спросил:
— Как он?
— Почти нормально. Надеюсь, здесь отойдет, — так же тихо ответил Руслан.
Следом за ним, инвалида обнял Андрей и, отступив в сторону, вздохнул:
— Слава всевышнему, дома.
Подошедший последним Влад, недолго думая, поднял друга из кресла и прижав к груди так, что у того затрещали ребра, сказал:
— Вот и свиделись, старина. Сподобил бог.
— Точно, — кивнул Стас, обнимая друга с не меньшей силой.
Осторожно усадив инвалида обратно в кресло, Влад помог друзьям закрепить платформу в снегоходе и, оглянувшись на Санни, скомандовал:
— Едем в лабораторию. Только давай без твоих гоночных выходок.
— Боишься, что он развалится? — фыркнул девчонка, ткнув тонким пальчиком в носилки.
Рассмотреть представителя иной расы ей толком не удалось и, по этому поводу девчонка откровенно злилась.
— Угомонись. Потом все увидишь, — жестко осадил ее разведчик.
— А чего вы все время бога вспоминаете? — вдруг спросила Санни, едва усевшись за руль.
— Потому, что выход тяжелый был. Значит, надо высшие силы поблагодарить, что живыми вернулись, — наставительно ответил Стас.
— Вот уж не думала, что вы такие религиозные.
— В окопах атеистов нет. Не помню, кто сказал, знаю только, что человек, еще на старой Терре всю войну прошел, а потом писателем стал. Знал человек, что говорит.
— Как-то у вас все сложно, — помолчав, выдала девчонка.
— Все эти слова и ритуалы, годами нарабатывались. И я не вижу ни одной причины, по которой мы должны от них отказаться. Относись к этому как, например, к тому, как ты сама утром снегоход к запуску двигателя готовишь, — ответил Руслан, устраиваясь удобнее.

* * *

Ввалившиеся в дом мужчины, увидев накрытые столы, растеряно замерли на пороге. Влад всегда знал, что местная кухня многим имперским ресторанам легко даст сто очков вперед, и при этом, останется на первом месте, но такого, он даже представить себе не мог. Даже Мишель, проживший на планете много лет, смотрел на это изобилие, открыв от удивления рот.
— Чего замерли, служивые? Не ожидали? — иронично спросила Дженни, довольная произведенным эффектом.
— Да уж. Такого, даже на генеральском банкете не увидишь, — придя в себя и сглотнув слюну, проворчал пораженный Андрей.
Оценив стол, Влад только согласно мотнул головой. Здесь действительно было, на что посмотреть и что попробовать. Одного только жаркого он насчитал три вида. Лосятина, оленина, кабанятина, а к ним, зажаренные целиком птицы, отдаленно напоминающие глухарей. Еще птицы, но уже смахивавшие на перепелов. Рыба и морепродукты, икра двух видов, а между всем этим, местные корнеплоды в различных маринадах.
Растеряно покосившись на Дженни, Влад только и сумел, что развести руками и хрипло спросить:
— Зачем?
— Зачем, что? — переспросила женщина, пряча в уголках губ улыбку.
— Зачем было устраивать такое торжество? — уточнил свой вопрос Влад.
— Тебе не надоело дураком то прикидываться? — спросил Мишель, тяжело вздохнув. — Я тебе полчаса назад все рассказал. А ты опять за свое.
— Знаешь, я только сейчас понял, что первый раз в моей жизни, моему возвращению кто-то радуется просто так. Без особой на то причины. Просто потому, что я это я, — тихо ответил Влад, глядя на старого приятеля непонятным взглядом.
Сообразив, о чем он говорит, Дженни тихо охнула и, подойдя к разведчику, ласково прижала, его голову к своему плечу, тихо проговорив:
— Запомни, сынок, ты здесь, везде дома. В любом поселке, в любое время, и в любом состоянии.
Вспомнив, что у него никогда не было семьи до приезда на планету и, что весь его багаж всегда умещался в один армейский баул, Мишель растеряно крякнул и, почесав в затылке, добавил:
— Знаешь, а ведь нам тебя очень не хватало.
— Так, мужики. Хватит разговоров, — решительно скомандовала Дженни. — Садитесь за стол. Вон туда, к дальней стене.
Повинуясь ее командам, мужчины расселись за столом, и Дженни, взяв на себя обязанности хозяйки, принялась разливать напитки и накладывать гостям угощение. Смотревший за ее хлопотами Влад даже не заметил, как в самом конце стола, сжавшись в комок и не поднимая глаз, затаилась незнакомая ему девушка. Вскоре, последние приготовления к пиршеству были окончены, и Дженни, подняв свою рюмку, громко сказала:
— Я многое повидала в своей жизни. Многих потеряла. И думала, что так и проживу, до самого конца. Так и не увидав свою планету свободной. Но однажды, в мой дом вошел человек, который сумел изменить это. Больной, еле дышащий, но все равно, он оставался тем, кем был всю свою жизнь. Солдатом, защищающим простых людей. Я хочу выпить за твое возвращение, солдат. Добро пожаловать домой.
Сидевшие за столом, дружно поднялись, и опустошили свои рюмки до дна. Влад, испробовав напиток, старательно закусил спиртное куском мяса и, повернувшись к Мишелю, спросил:
— Признавайся, прохиндей, выпивка, твое изобретение?
— Можно подумать, здесь есть кто-то еще, способный изготовить не просто самогон, а произведение искусства, — фыркнул тот, старательно воюя с куском роскошного жаркого.
Предоставленные самим себе мужчины увлеченно разоряли стол, а тем временем, уже угостившиеся, незаметно сменялись дождавшимися своей очереди. Женщины быстро меняли тарелки, рассаживая новых гостей, а где-то на улице уже зазвучала музыка. Только ветераны, специально приехавшие в поселок чтобы встретиться с Владом и его командой, оставались сидеть, с интересом слушая рассказ о походе.
Третью стопку сослуживцы подняли, молча, не чокаясь. Удивленно посмотрев на этот ритуал, Мишель не удержался и тихо спросил у сидевшего рядом Руслана:
— А почему именно так? Без тостов, молча?
— Это в память о тех, кого уже с нами нет. За всех тех, кто ушел и не вернулся, — помолчав, ответил ветеран.
В этот момент, дверь в очередной раз распахнулась и вошедший, высокий, жилистый мужчина с совершенно седой головой, шагнув к столу, громко сказал:
— С возвращением, Феникс.
— Певец?! — охнул разведчик, поднимаясь на ноги. — Быть этого не может!
— Как видишь, может, старина, — улыбнулся мужчина, широко, улыбаясь.
Выбравшись из-за стола, Влад сжал пришедшего в объятиях так, что в комнате ясно послышался хруст сминаемых ребер. Глядя на эти приветствия, Дженни только головой удивленно качала, а Мишель, тут же принялся выдавливать из Руслана ответы на возникшие вопросы.
— Кто это? И почему клички?
— Это у тебя кличка. А это, позывные, — фыркнул в ответ Руслан. — Исходя из того, что вижу, могу сказать с уверенностью процентов в восемьдесят, они долго ходили в одной группе.
— А почему Феникс? — не унимался Мишель.
— Слушай, коновал. У тебя любопытства больше, чем у твоей племянницы. Сам спроси. Я понятия не имею, — огрызнулся ветеран, которому вопросы врача не давали, как следует насладиться бутербродом с икрой.
Сообразив, что рискует быть выброшенным на улицу, господа офицеры уже успели как следует принять на грудь, Мишель не нашел ничего лучше, как перегнуться через сидевшего рядом Руслана и дернув за рукав вернувшегося на место Влада, громко спросить:
— Влад, а почему Феникс и Певец?
Сидевшие за столом ветераны разом замолчали, уставившись на врача странными взглядами.
— Это долго объяснять, старина, — попытался уйти от ответа разведчик.
— А правда, дядя Влад, почему? — неожиданно поддержала Мишеля Санни.
— Феникс, это мой позывной, — помолчав, тихо ответил Влад. — Я получил его в свой третий выход, на пятом курсе училища. Нашу группу закинули на астероид, в системе Лебедя с приказом, изучить его состав на предмет переработки. Группа стандартная для подобного выхода, три человека. Но все с самого начал пошло через пень-колоду. Астероид оказался живым.
— Как это? — удивились все гражданские, слушавшие его раскрыв рты.
— Так называют астероиды, из которых вакуум и холод выбивают имеющиеся внутри слабые вкрапления. Например, лед, или кристаллизованный кислород. Едва мы встали на поверхность, как таким выбросом от тверди отшвырнуло одного из моих парней. Удар был очень сильным, и парень потерял сознание. У меня, как у командира группы на мониторе высвечивалось состояние всех членов группы, но встроенная аптечка не могла справиться с его состоянием. Ведь все основные параметры организма были в порядке, а наружных повреждений кожного покрова не было.
Пришлось в срочном порядке отправлять за ним второго бойца, и вызывать катер для эвакуации. Тело относило все дальше от астероида. Убедившись, что боец догнал тело, я пошел дальше один. Но как оказалось, в теле астероида было очень много кремниевых вкраплений. Два выброса меня миновали, хотя искрами и осколками осыпало, а вот третий, рванул прямо под ногами. Кристаллический кислород, кремний, и огромное давление вызвали такой фейерверк, что на скафандрах светофильтры чуть не замкнуло.
Но это было еще не самое плохое. Меня подкинуло вверх, а когда я попытался вернуться при помощи ранцевого двигателя, то рухнул прямо в открывшийся провал. Вдобавок, на меня каким-то образом свалился огромный булыжник. Как потом выяснилось, мои парни видели взрыв, но из-за проблем со светофильтрами не заметили, куда я провалился. В итоге, все почему-то решили, что я просто сгорел, хотя с самого начала было понятно, что это полная чушь. Ведь я был в тяжелом скафандре.
Но это еще не все беды. Из-за большого количества кремня, сигнал маяка моего скафандра пропал. Короче говоря, меня заживо похоронили. Старший исследовательской группы, собрался уже дать команду на отход к новой точке. Этот выход был из разряда мирных. Мы работали на одну частную контору, занимавшуюся извлечением и переработкой редкоземельных металлов из таких булыжников. Узнав, что спасательной операции не будет, мои парни просто взбесились. А так как без оружия мы не то что на выход, а и в туалет не ходим, у яйцеголовых сходу возникли проблемы в виде двух штурмовых стволов.
Но как искать человека, если кому-то нужно удержать на месте корабль, а уходить на поиск одному, по меньшей мере, глупо. В итоге, парни нашли соломоново решение. Просто вырвали все провода их навигационного компьютера, и распределительного щита. Ремонтная команда была обеспечена работой часов на пять. После этого, парни взяли катер и вернулись на астероид. Все это я узнал уже после. А на тот момент, старательно пытался выбраться из под свалившегося на меня камня.
Чертов булыжник заклинило между торчащими из стен ямы выступами, а вдобавок, он еще придавил мне ноги. Убедившись, что сдвинуть его у меня не получится, я достал пистолет, и принялся палить по тому краю, что упирался в стену, надеясь разбить выступ. Я посадил две батареи, но смог освободить булыжник. Дальше, было проще. Встав на ноги и убедившись, что скафандр практически не поврежден, я включил ранцевый двигатель, решив подняться на поверхность.
Представьте картину, огромный замерзший астероид, с поверхности которого то и дело вырываются какие-то непонятные гейзеры, а по всей поверхности медленно клубиться толи пепел толи газ, толи туман. И из всего этого безобразия вылетает туша в скафандре. Дальше, все было просто. Мы погрузились на катер и прибыли на судно.
— Но почему Феникс? — не унималась Санни.
— Есть такая легенда. Мифическая птица феникс, сгорая, восстает из пепла. И так, раз за разом, — улыбнулся Руслан.
— Именно. Наш начальник курса, просмотрев записи с камер моих ребят, именно так и сказал. С тех пор, это стал мой личный позывной.
— А Певец почему? — повернулся Мишель к ветерану.
— Тут все проще и прозаичнее, — улыбнулся тот. — Наделили меня боженька с родителями одной особенностью. Я могу в течении минуты изобразить любого певца, каким бы голосом он не пел, — усмехнулся мужчина. — Так и прилипло.
— И у вас у всех есть позывные? — снова влезла в разговор Санни.
— У всех. И запомни, девочка. Это не прозвище, ни кличка, это именно позывной.
— А почему вы здесь ими не пользуетесь? — что-то вспомнив, спросил Мишель.
— Мы в отставке. Да необходимости такой нет, — пожал плечами Руслан.
— Погоди, — развернулся Мишель к Владу. — Ты сказал, тебя камнем привалило.
— Да, а что?
— Но ведь ты сам сказал, что на астероиде был вакуум. Значит, и невесомость была.
— И что? — снова не понял Влад.
— Как тогда камень мог на тебя свалиться?
— Знаешь, мне тогда не до таких мелочей было, — пожал плечами Влад. — Скорее всего, оказался на краю ямы, образовавшейся от выброса, а потом просто скатился на меня, лишившись опоры.
— Возможно, — помолчав, кивнул Мишель.
— Дженни, а кто эта девушка? — неожиданно для всех спросил Влад, кивком головы указывая на притихшую в углу Саманту.
— Прислали по линии твоей службы из империи, со странным указанием, держать от тебя подальше, — ответил Мишель вместо кузины.
— О как! Они меня там за людоеда что ли держат?! — возмутился разведчик и поднявшись, подошел к сжавшейся в комок девушке. — Ты кто, чудо природы?
— Саманта, — еле слышно пискнула та.
— И почему тебе нужно держаться от меня подальше? — спросил Влад, склоняя голову к плечу и внимательно рассматривая девушку.
Несмотря на количество выпитого, взгляд разведчика был трезвым и осмысленным. Он явно пытался вспомнить, где и при каких обстоятельствах они могли встречаться.
— Расскажи ему правду, девочка, — громко произнесла Дженни, подходя к разведчику и беря его под руку. — А ты, присядь, и внимательно послушай. Только пообещай, что не станешь принимать, решения, не подумав.
— Все так серьезно? — насторожился Влад.
— Дай мне слово, — настоятельно попросила Дженни.
— Хорошо, обещаю, — вздохнув, кивнул разведчик.
— Тогда, присядь. А ты, иди сюда, — скомандовала женщина, ставя стул напротив того места, где сидел Влад.
Медленно, словно через силу, поднявшись, девушка заняла указанное место и, сложив руки на коленях, как примерная школьница, еле слышно заговорила. В доме повисла гробовая тишина. Стоявшая за ее стулом Дженни, положила руки девушке на плечи, и Влад, впервые за все время, пока знал эту властную женщину, увидел на ее глазах слезы.
Голос девушки звучал очень тихо, но все сидевшие за столом, слышали каждое слово. История ее оказалась длинной и очень не простой. Услышав, что именно ее группировка была виновной в теракте на переходе, ветераны дружно повернулись к Владу, словно ожидая его реакции. Но разведчик даже не пошевелился. Только желваки на скулах заиграли. Добравшись до конца своего повествования, Саманта вдруг вскинула голову и, со странной решимостью посмотрев в лицо ему в лицо, добавила:
— Именно поэтому мне и посоветовали держаться от вас подальше.
— Это я уже понял, — ответил Влад, медленно поднимая голову.
— И что теперь будет? — с вызовом спросила девушка.
— А что тут может быть? — пожал плечами Влад.
— Как что? Это же я испортила вам жизнь. Это из-за меня вы оказались на этой богом забытой планете, — сказала девушка, с каждым словом все больше повышая голос.
— Не ори, — скривился разведчик. — Здесь глухих нет. Да, ты испортила мне жизнь и карьеру, но это не главное. Из-за вас погибли сотни ни в чем неповинных людей. А это, на много важнее. Не знаю, зачем и почему тебя не судили, и не отправили в тюрьму. В конце концов, это не моего ума дело. СБ, не та контора в которой принято задавать дурацкие вопросы. Раз они так решили, значит, так и должно быть. Пусть это останется на твоей совести. А что касается меня лично, так я, наверное, должен сказать тебе спасибо.
— Как? За что? — растерялась Саманта.
— За то, что тысячи поселенцев на этой планете получили возможность жить свободно. За то, что у их детей есть серьезный шанс получить хорошее образование и стать теми, кем они сами захотят. А еще за то, что здесь, на этой планете, именно в этом доме, я впервые за много лет был по-настоящему счастлив со своей семьей. За то, что мне выпал шанс хотя бы раз испытать то, что люди называют своя семья. И именно за это, я должен тебя поблагодарить.
— Значит, ничего не будет? — растеряно протянула Саманта.
— Я не зверь, и не людоед. Живи, как живешь. Никто тебя не тронет, — вздохнул Влад и сидевшие рядом с ним ветераны услышали, как захрустела сжимаемая его протезом ножка стола.
— Это называется, не было бы счастья, да несчастье помогло, — глубокомысленно высказался Руслан, беря со стола бутылку.

* * *

Оказавшись на незнакомой планете, верховный техножрец после короткого размышления решил оказывать этому странному врачу полное содействие. Не то, чтобы до этой встречи он не собирался этого делать, но и бездумно следовать всем указаниям не хотел. Однако, убедившись, что все действия человека направлены именно на изучение нового для врача вида, и попыток разобраться, чем можно помочь, верховный решил помогать.
Как не крути, а в данную ситуацию он попал по собственной воле и приказу Верховных Управляющих. Значит, нечего попусту скалить клыки. Пора начинать делать то, ради чего вообще затевалось это путешествие. Услышав, что одного его врачу для получения данных мало, верховный сходу предложил решение возникшей проблемы. Уже на следующий день после этого разговора, ему была предоставлена возможность общения по дальней связи. Аккуратно набрав код вызова линкора, верховный дождался ответа и, увидев знакомую до боли клыкастую физиономию со шрамом, сказал:
— Рад приветствовать вас, генерал.
— Верховный! — взревел Альказ. — Как ты там? Как дела?
— Все в порядке, ксеноброн. Я жив, здоров, и даже можно сказать, получаю удовольствие от всего происходящего.
— Как это понимать? — насторожился Альказ.
— Прямо. У меня действительно все в порядке, а люди, делают все, что можно сделать в подобном случае. Но, как ты сам понимаешь, мы еще только в самом начале. И путь этот будет долгим.
— Опять ты со своими рассуждениями, — привычно скривился ксеноброн, но вспомнив, где находится верховный, спросил, — чем я могу тебе помочь?
— Скажи верховному, заменяющему меня, пусть соберет образцы крови, кожи, слюны, когтей и клыков у представителей всех корпусов, находящихся на линкоре. А потом, передаст весь этот материал людям. Они слишком мало знают о нас, чтобы быстро решить нашу проблему. Им нужно помочь.
— Ты хочешь раскрыть им о нас все? — обдумав его слова, спросил Альказ.
— В противном случае, вся эта затея может оказаться напрасной, — вздохнул верховный.
— Хорошо. Я сделаю, как ты сказал. Что-нибудь еще?
— Это все. Мне пора. И береги себя, генерал, — оскалился техножрец, когтем отключая комплекс связи.
Убедившись, что разговор закончился, Влад унес чемодан с комплексом, а Мишель, аккуратно передвинув носилки верховного поближе к очередному сканнеру, спросил:
— Как долго ваши помощники будут собирать материал?
— Думаю, за трое стандартных суток они справятся, — подумав, ответил верховный.
— И еще две недели на доставку, — что-то прикинув, кивнул Мишель. — Вполне приемлемо.
— О чем вы? — не понял верховный.
— О сроках. Я уже многое понял, но мне нужны образцы для сравнения, — ответил врач.
— Поняли? Так быстро? — растерялся техножрец.
— Аппаратура работала всю ночь, так что, результаты общего сканирования я успел просмотреть, пока вы общались со своими соплеменниками, — улыбнулся Мишель, продолжая набирать что-то на клавиатуре.
Верховного вообще удивляло, как можно вот так, запросто, делать несколько дел сразу. Между тем, врач умудрялся проводить исследования, разговаривать с ним, и пить чай, до которого был большой любитель, одновременно. Не удержавшись, техножрец решился выяснить это у самого Мишеля. Услышав вопрос ксеноса, врач от души рассмеялся и, отставив керамическую кружку, всем телом развернулся к пациенту.
— Для того чтобы объяснить это, мне придется рассказать вам историю всей своей жизни.
— А разве это займет так много времени? — не понял верховный.
— Мне больше сотни стандартных лет, верховный. И поверьте, все эти годы были наполнены совсем не бездельем, — грустно улыбнулся Мишель. — Было время, когда наемники охотились на меня, как на дикого зверя. Но даже тогда, я продолжал работать, стараясь помогать поселенцам. Так сложилось, что я оказался единственным врачом на всей этой планете.
— И все остальные люди, живущие на других планетах не пытались вам помочь?
— Они не знали о том, что здесь происходит.
— Вот как?
— Точнее, об этом знали не больше десятка человек, но их устраивало такое положение вещей.
— И что же вы такое сделали, что вас хотели убить? — с интересом спросил верховный, не ожидавший такого ответа.
— Корпорация, которой принадлежала планета, стремилась сделать из поселенцев, настоящих рабов. Заставить их платить буквально за все, от необходимых товаров, до нормального лечения. Они пытались извлекать доходы из любой беды, постигавшей поселенцев.
— Люди, очень странные, и очень разные создания, — помолчав, медленно проговорил верховный.
— Вы даже не представляете, на сколько, — усмехнулся Мишель, снова утыкаясь в монитор.
Запустив очередную программу, он взял очередной соскоб с панциря техножреца и принялся обрабатывать его различными вытяжками из местных растений, комбинируя их в произвольном порядке.
— Знаете, что самое интересное в вашем панцире? — неожиданно спросил он, поворачиваясь к техножрецу.
— А что может быть интересного в куске ороговевшей кожи? — не понял верховный.
— Это не просто ороговевшая кожа. Этот панцирь, по своим свойствам, ни чем не уступает легкому космическому скафандру. Его даже смесь самых сильных кислот не берет, способная растворить золото. Сейчас попробую его на высокую температуру и на давление, — добавил Мишель, хватаясь за плазменную горелку.
— Хотите сказать, что в нем мне не страшны даже сабли наших абордажников? — иронично фыркнул верховный.
— А чем они так страшны? — не понял Мишель, продолжая колдовать над столом.
— Поверь, старина, это очень страшно, — неожиданно сказал молчавший до этого момента Влад, тихо наслаждавшийся свежим чаем в углу.
— Да? — повернулся к нему Мишель. — Ну, не буду спорить. В любом случае, ты можешь палить в панцирь нашего гостя из своего любимого штурмовика, и ему ничего не будет.
— Ты в своем уме, лекарь? — возмутился разведчик. — Такого быть не может.
— До сегодняшнего дня, я тоже так считал, — озорно усмехнулся Мишель. — Но все вот эти приборы показывают, что мне проще вырезать нашего гостя из панциря, чем пытаться растворить его, или каким либо другим способом уменьшать его толщину.
— Ты точно ума лишился, — покачал головой Влад. — Даже я знаю, что кожный покров имеет огромное количество нервных окончаний и, снимая его верхний слой, ты оголяешь, прежде всего, именно их.
— У человека, да, — перебил его Мишель. — Но ты забываешь, что наш гость совсем не человек. — Его кожа лишена нервных окончаний. Именно поэтому для них совершенно не важны тактильные ощущения. Я прав, верховный?
— Тактильные ощущения. Что это? — подумав, уточнил техножрец.
— Объятия, поглаживания, касания, — принялся перечислять врач.
— Я понял, — выслушав его, кивнул техножрец. — Да. Вы правы. Эти ощущения, для нас не имеют ни какого значения. Мы касаемся друг друга только во время брачных игр, но и тогда, все касания сводятся к трению друг о друга головами и шеями.
— Шея. Точно! — подскочил Мишель, и схватив со стола какую-то железку, ринулся к носилкам техножреца.
Не давая ему опомниться, врач ухватил рукой шейный гребень ксеноса и, одним движением задрав его чуть ли не к потолку, быстро взял несколько соскобов с кожи. Потом, подскочив к микроскопу, он сунул образцы в сканнер и, припав к окуляру, замер, словно закаменел. С утробным урчанием сложив гребень, техножрец звучно клацнул клыками, и мрачно покосился на стоящего в стороне Влада. В ответ, разведчик виновато развел руками, правильно расшифровав его взгляд.
— Ученый, — вздохнул он, произнеся слово так, словно это был диагноз.
— У нас тоже есть одержимые знаниями, — фыркнул техножрец, и Влад расслышал сарказм даже в его механическом переводе.
— Но нужно признать, что иногда и от них бывает польза, — рассмеялся Влад, пытаясь перевести все в шутку.
— Согласен, но вреда все-таки больше, — поддержал его техножрец, и разведчик, не удержавшись, в голос расхохотался.
— Вы чего опять ржете? — не понял Мишель, отвлекшись от своих изысканий.
— Не обращай внимания. Это мы так, о своем, о девичьем, — отмахнулся Влад, озорно подмигивая техножрецу.
Чуть оскалив клыки, тот в ответ прикрыл один глаз третьим веком, подражая разведчику.
— Вы быстро учитесь, верховный, — сказал Влад, с интересом рассматривая его.
— Я именно за этим сюда и приехал, — ответил ксенос.
— А я думал, что вас больше волнует лекарство.
— Лекарство, это цель моей миссии. А познание людей как расы, изучение ваших правил и законов, это необходимость. Скажу вам откровенно. Я давно уже ждал, что ксеносам придется выйти на официальный уровень отношений с вами. Невозможно прятаться без конца. Я только жалею, что этого не случилось раньше. До того, как началась война с иными.
— Ну, пока, войны как таковой нет. И они, и мы и ваши техножрецы, накапливаем информацию друг о друге. Меня больше беспокоит другое.
— Что именно?
— То, как легко они отдают на уничтожение огромные силы и средства, получая взамен лишь крохи информации. Даже разница в системе ценностей не может позволить им так бездумно тратить ресурсы. Ведь они не бесконечны.
— Приоритет высшей цели, — подумав, ответил верховный.
— Что это значит? — не понял Влад.
— У некоторых существ, не имеющих личного сознания, преобладает коллективный разум. В этом случае, приоритет в любом деле, имеет только высшая цель. Выживание вида, массовая миграция и тому подобные задачи. В таких случаях, количество погибших особей в процессе, значения не имеет.
— Коллективный разум? — задумчиво переспросил Влад. — Думаете, иные живут чем-то вроде улья или муравейника?
— Мне не известны эти понятия, — покачал головой техножрец. — Но их упорство и однообразие действий говорят именно об этом.
— А ведь, похоже, — протянул Влад, продолжая обдумывать предложенный вариант.
— Подумайте сами. Ни один правитель существ с индивидуальным мышлением не станет так бездумно растрачивать ресурсы своего государства. Не важно, как его называют иные. Данное название дает нам обоим возможность правильно обозначить уровень правления.
— Согласен, — кивнул разведчик, внимательно слушая умозаключения верховного.
— На подобные жертвы можно пойти в двух случаях. Первый, это когда всей расе грозит неминуемое уничтожение. Тогда, потери становятся, не важны, ведь в случае проигрыша, все равно все погибнут. И второй, когда живые ресурсы легко можно восполнить, а материальные потери можно будет восполнить за счет завоеванных территорий.
— Хотите сказать, что они захватывают планеты, или расы, а потом используют их как базы для дальнейшей экспансии?
— Для точного анализа у меня слишком мало данных, но логика подсказывает именно такие выводы.
— Во всяком случае, за рабочую гипотезу вполне можно принять. Но тогда, возникает следующий вопрос.
— Как с ними бороться, — кивнул верховный, радуясь, что разведчик так легко понимает его рассуждения. — Точно так же, как принято бороться со всяким коллективным разумом. Уничтожив его центр. Базовый носитель.
— Боюсь, я не совсем понял вас, — покачал головой Влад.
— Коллективный разум, это не только заданная изначально модель поведения. Это еще и общая память. Каждая особь несет в себе информацию об эволюции всех своих предков и при необходимости, копирует ее на уровне, вы называете это, подсознание. Но для подобного копирования, необходима базовая матрица. Это и есть центр. И именно в этом центре хранится вся информация о любой модели поведения того или иного уровня. Ведь в подобных сообществах очень строгая иерархия.
— Кажется, я начинаю понимать. Точно. Это как в пчелином улье, или в муравейнике. Есть рабочие пчелы, и есть муравьи солдаты. А есть матка, задача которой откладывать яйца. Постоянно.
— Грубо, но вполне соответствует, — кивнул техножрец.
В этот момент, оторвавшийся от своих изысканий Мишель, вскочил на ноги и, проделав между столами несколько танцевальных па, радостно потер руки.
— Нет, я все-таки действительно гений, — безапелляционно заявил он, победно глядя на ксеноса и приятеля.
— О как?! А не слишком громко? — съязвил Влад.
— Хамло армейское. Понимал бы чего, — отмахнулся Мишель.
— Так просвети, сделай милость, — не остался в долгу Влад.
— Я был прав, когда говорил, что у нашего гостя под панцирем нет нервов.
— Как это? — растерялся Влад. — А как же нервные импульсы двигательного аппарата?
— Я про кожные нервные окончания, неуч, — отмахнулся Мишель. — Их кожа, это изначальная защита всех важных органов тела от внешнего воздействия. И если мы реагируем на любое воздействие попыткой уклониться или каким-то образом защитить себя, то они, попросту атакуют в ответ.
— И с чего ты это взял?
— Повторяю еще раз. Это видно из строения их тела. Долго объяснять, но каждое строение имеет вполне определенный набор защитных функций. Верховный, ведь я правильно говорю? Исторически ваш организм действовал именно так?
— Мне трудно судить. Ведь моя жизнь протекала в совершенно иной среде, — растеряно развел руками верховный.
— Ладно. Примем за рабочую гипотезу, — решительно ответил Мишель. — А теперь, главная новость. Этот панцирь, действительно проще срезать, чем пытаться избавиться от него каким либо другим способом. Операция очень не простая, но вполне возможная. Между панцирем и вторым слоем эпидермиса есть странная прослойка в четыре микрона толщиной. Вполне достаточно, чтобы срезать его лазерным скальпелем.
— Погоди. Скальпель может действовать только в строго прямом направлении, а у этого панциря выгнутая конфигурация. И как ты собираешься его срезать? — попытался остановить трудовой энтузиазм приятеля Влад. — А главное, чем ты собираешься залечивать ожоги после операции?
— А вот с этим, мне еще предстоит разобраться, — вздохнув, нехотя ответил врач.

* * *

Устроив после отбития очередной атаки разбор полетов, Ефимов продемонстрировал собравшимся пилотам истребителей видеозапись боя и, отключив монитор, громко спросил:
— И так, господа офицеры. Какие будут мысли по поводу увиденного?
— Их штурмовики вооружены каким-то странным оружием. На первый взгляд, это ракеты малого радиуса действия, но судя по вспышкам взрывов, это не совсем так, — подал голос один из молодых лейтенантов.
— Они плохо переносят перегрузки на больших скоростях, — добавил рыжий крепыш, не поднимаясь с места.
— Вы это выяснили на собственном опыте, лейтенант. Во всяком случае, насколько я могу судить по этой записи, — усмехнулся Ефимов, с интересом разглядывая молодого нахала.
— Так точно, ваше превосходительство. Стоило только загнать парочку из них на виражи, как они стали отставать и лупить в белый свет, как в копеечку, — не растерялся рыжий. — А главное, они на виражах сбрасывают скорость. Не знаю, с чем это связано, но это точно.
— Важное наблюдение, — помолчав, кивнул контр-адмирал. — Но далеко не все здесь летают так, как летаете вы.
— Тем хуже для них, — равнодушно пожал плечами рыжий.
— Лейтенант, вы говорите о своих сослуживцах, — осадил его Ефимов.
— Знаю, ваше превосходительство. Но я не виноват, что они не умеют летать, — поднявшись, ответил лейтенант, принимая подобие уставной стойки.
В зале поднялся легкий шум, быстро сошедший на нет, когда рыжий наглец обернулся, высматривая несогласных. Понимая, что парень по любому прав, Ефимов откашлялся и, дождавшись тишины, сказал:
— То, что ты сынок не летаешь, а мечешься как психованный сперматозоид в заднице, еще не дает тебе права называть всех остальных неучами.
— При всем уважении, ваше сиятельство, но каково максимально сбитое число штурмовиков у любого из них? — упрямо набычился рыжий.
— Три, — коротко ответил Ефимов, уже понимая, к чему клонит лейтенант.
— А у меня семь. И кто после этого сперматозоид? — белозубо усмехнулся рыжий.
— Хорошо. Зайдем с другой стороны, — сдержав улыбку, ответил Ефимов. — Зачем тебе все эти хаотические перемещения, с первых секунд вылета?
— Тестирую все системы в режиме перегрузки. Ведь сразу после выхода у меня еще есть возможность вернуться и устранить неисправность. В бою, такой возможности уже не будет.
— А то, что пилотируя корабль таким образом, ты уменьшаешь его ресурс и расходуешь топливо больше необходимого, тебя не интересует?
— Если меня собьют, все это вообще потеряет смысл. Не будет ни корабля, ни пилота, — упрямо набычился рыжий.
— Кто тебя учил так летать?
— Сам начал. Еще в эскадрильи истребителей. За то и списали, — нехотя признался пилот.
— Погоди, сынок. Это ты летал с разведчиками? — что-то припомнив, спросил Ефимов.
— Так точно, ваше превосходительство.
— А к ним перевестись не пробовал?
— Отказали. Сказали, что они летают скрытно, а своими виражами сходу все радары соберу, — ответил рыжий, опустив голову.
— Понятно. Выходит, тебе прямая дорога в истребители, — помолчав, кивнул Ефимов.
— Так они же списали.
— Ничего. Перепишут, — отмахнулся контр-адмирал. — Сегодня получишь приказ о переводе на мой флагман. В команду истребителей. Не кривись, каперанг, — добавил он, поворачиваясь к Егорову. — В экспедиционном флоте этот парень с ума от скуки сойдет. А меня вечно пытаются в какую-нибудь задницу засунуть, надеясь, что я себе там шею сверну. Вот пусть со мной и влипает в неприятности. Как, лейтенант, согласен?
— Мне все равно, где летать, ваше превосходительство. Хоть в объеме, хоть в заднице. Главное, летать, — гаркнул молодой нахал, бесшабашно улыбнувшись.
— Ну, будем считать это согласием, — рассмеялся в ответ Ефимов. — А все остальные, имейте в виду, то, что этот наглец сказал в самом начале. Иные не выдерживают перегрузок. Значит, из этого и нужно исходить в следующем бою.
Вопросы?
— Никак нет! — гаркнуло в ответ два десятка луженых глоток.
— Доведите эту информацию до своих ведомых. И еще. С этого дня, сразу после вылета, вся эскадрилья должна проделывать фигуры высшего пилотажа для проверки состояния узлов и агрегатов при перегрузках. И плевать на топливо и ресурс. Не на параде. Это все. Разойдись!
Офицеры быстро покинули конференц-зал, радуясь, что настырному контр-адмиралу пришлось отвлечься на рыжего пилота, которого он жестом оставил на месте. Все они отлично знали, что рыжий Васька лучший в их деле, но из-за своего характера, вечно огребал взыскания полной горстью. В любом случае, матерщиннику Ефимову нашлось, чем заняться, значит, и у них появилось свободное время, чтобы немного расслабиться.
В это время, сам объект офицерских размышлений, дождавшись, когда закроется дверь, повернулся к пилоту и, с задумчивой усмешкой оглядев его с головы до ног, спросил:
— А теперь, сынок, без дешевых понтов и рисовки. Зачем тебе все эти прыжки, если ты и так отлично знаешь, что машина в порядке?
— На Оливере три, когда нас отправили гонять пиратов, во время попытки захвата планеты, нас обстреляли в момент, когда истребители только отошли от шлюза. Погибла почти вся эскадрилья. С тех пор, я летаю только так. Отделение, маневр, выход на нужное направление и сразу вираж в трех плоскостях, — помолчав, очень тихо ответил пилот.
— Выжить хочешь? — спросил Ефимов с непонятной интонацией.
— А кто не хочет? — тут же ощетинился пилот.
— Так я не в укор, — кивнув, вздохнул контр-адмирал. — Сам жить хочу. Но почему ты не стал рассказывать это все сразу? Сам выживешь, а остальные, как хотят?
— Я пытался, — угрюмо буркнул пилот, моментально, вспыхнув. — А они, вместо того, чтобы слушать, на смех меня подняли. И это уже не в первый раз. Поэтому, я больше с советами не лезу. Дураки на своих ошибках учатся.
— Если их переживают, — снова кивнул Ефимов. — Что еще по тому бою можешь сказать?
— Судя по тому, что я успел заметить, система наведения у их ракет, завязана на металл. И чем больше рядом с тобой металла, тем больше вероятность, что она уйдет в сторону.
— Поэтому ты за корабль крокодилов ушел?
— Да. Они щитом прикрылись, а у меня защиты, только броня. Да и с маневром я не успевал. Пришлось выкручиваться.
— Понятно. Что еще?
— Из-за не восприятия перегрузок, у них слабые маневры уклонения. Медленно уходят. Но корпуса самих штурмовиков, не обычные. Наши пушки их еле пробивают. А частью заряды плазмы вообще уходит в сторону.
— Рикошет? — удивился Ефимов.
— Скорее, соскальзывание, — подумав, ответил пилот. — Такое впечатление, что плазма не прожигает их броню, а ударившись, уходит в сторону, скользя по изогнутой поверхности. Цели достигают только те выстрелы, которые попали строго перпендикулярно борту корабля.
— Как такое может быть? — задумчиво произнес Ефимов, пройдясь по залу. — Температура плазменного заряда позволяет ему прожигать любое препятствие, от обычного металла до керамлитового покрытия орбитальных крепостей.
— Я не ученый. Говорю то, что видел сам, — пожал плечами пилот. — Думаю, это из-за внешнего покрытия обшивки их кораблей.
— Значит, пора потрясти за шиворот наших умников, — резюмировал контр-адмирал.
— Так ведь для этого еще нужно им собранные обломки перекинуть, — удивился пилот. — Пока довезем, пока они разберутся, пока объяснят, что это такое и как с ним бороться… В общем, времени уйдет, вагон. А до того момента, мы так и будем пилотов терять.
— Ты можешь предложить что-то другое?
— Даже не знаю, — задумчиво протянул пилот. — Может, попробовать перекинуть часть обломков нашим соседям?
— Идея не плохая. Но нам неизвестны их возможности. Хотя, кто нам мешает просто поделиться трофеями, а потом сравнить полученные результаты. Что ж, пожалуй, так и поступим, — решительно подвел итог Ефимов.
Их разговор прервал влетевший в зал вестовой. Подскочив к Ефимову, молодой матросик лихо козырнул, и вытянувшись в струнку, во все горло гаркнул:
— Ваше превосходительство, генерал крокодилов вызывает вас. Говорит, что-то срочное.
— Что ж ты так орешь, труба иерихонская, — проворчал Ефимов, демонстративно ковыряя в ухе. — Иду я.
Жестом, отпустив пилота, контр-адмирал быстрым шагом вышел в коридор и, пройдя в рубку управления, опустился в ложемент связиста. Привычным жестом, надев гарнитуру, он кивком головы дал понять связисту, что готов к разговору, и тот, быстро введя код, отступил в сторону. Увидев знакомую морду, Ефимов чуть улыбнулся и, кивнув, сказал:
— Генерал, мне сообщили, что вы хотели поговорить со мной. Что-то случилось?
— Не знаю, как это правильно сказать. Я получил от своего верховного техножреца странную просьбу. Собрать образцы генетического материала у представителей всех корпусов нашей расы, и в срочном порядке передать их вам для дальнейшей отправки туда, где он сейчас и находится. Материал собран. Мы готовы переслать его на ваш флагман.
— Странно. Я не получал никаких команд на этот счет, — удивился Ефимов. — Если я правильно понял, то речь идет о техножреце, который отправился с разведчиками на одну из планет, находящихся под защитой империи. Я прав?
— Да.
— Похоже, это дело проходит по линии СБ. Хорошо, присылайте материал. Я придумаю, как переправить его по назначению.
— В таком случае, я отправляю к вам катер, — кивнул генерал, и отключил связь.
Сняв гарнитуру, Ефимов поднялся и, пройдясь по рубке, повернулся к стоявшему у тактического монитора Егорову.
— Ты что-нибудь понимаешь?
— Вы про генетический материал? — осторожно уточнил каперанг.
— Угу, — мрачно кивнул Ефимов.
— Скорее всего, вы правы. Дело проходит по линии СБ, а на согласование любого действия со штабом флота занимает больше времени, чем перелет отсюда до старой Терры и обратно без уходя в подпространство.
— Это точно, — вздохнул контр-адмирал. — Что делать будем?
— А что тут сделаешь? — ответил каперанг вопросом на вопрос. — Раз просят, значит надо помочь. Тем более что отправленный с разведчиками шаттл находится на «Громовом», а в его навигаторе есть все необходимые для перелета координаты.
— Опять шаттл гонять?
— Можно использовать посыльный катер. Запаса его топлива хватит для перелета в одну сторону. Там его заправят, и он вернется обратно, — подумав, предложил Егоров. — На катере стоит гиперпривод, так что, уход в подпространство проблем не составит.
— А пилотом кого отправишь?
— А того же рыжего. Он летать любит. Вот пусть и летит.
— Один. В дальний переход? — удивился Ефимов.
— А он вообще одиночка. Это даже в его личном деле отмечено.
— Я смотрю, ты его хорошо знаешь, — улыбнулся Ефимов.
— Он и «драконы», мне за месяц перелета и во время первых экспедиций столько оборудования переломали, что я отписываться устал. Чуть премии не лишился, — с усмешкой признался каперанг. — Да и сами разведчики его только что под микроскопом не рассматривали, пока подходящего пилота себе выбирали. Вот и запомнил.
— Добро. Командуй. Пусть летит. Будем надеться, что не свернет себе шею во время полета.
— Не должен. Задача-то не простая. Да и «драконов» он с определенного момента уважать стал.
— Это с какого? — полюбопытствовал Ефимов.
— А они когда его в команду брать собрались, начали проверять на психоустойчивость. В итоге, дело до рукопашной дошло. Ну и получил рыжий по первое число. Сами знаете, с «драконами» шутки плохи.
— Это да, — рассмеявшись, кивнул контр-адмирал. — Видел я их пару раз в деле. До сих пор, как вспомню, последние волосы дыбом. Причем, не только на голове. На него монстр прет, во сне увидишь, лопатой не отмашешься, а этот стоит, и молча каждое его движение фиксирует. Потом два выстрела, и пошел образцы собирать.
— Это где вы такое видели? — не удержался Егоров.
— Еще в академии. Нам в качестве учебного пособия несколько видеоматериалов крутили с их подвигами. Да и потом, когда соединением десантных кораблей командовал, насмотрелся. Куда их только не скидывали. Лично я, даже в мертвецки пьяном состоянии, туда не полез бы ни за какие коврижки. А эти идут, и хоть бы дрогнули. Одни береты эти черные чего стоят. Начальство только зубами скрипит, а вмешаться не решается.
— А чем им береты-то помешали? — не понял каперанг.
— Да якобы раскрывают принадлежность погибшего к «драконам». Можно подумать, что вся обитаемая галактика и так не знает, чей это может быть труп.
— Да уж. Их разведка на такие подвиги не способна, — поддержал его каперанг.
— Вот именно. Бред собачий. Вырастили когорту бойцов, способных любого противника в бараний рог свернуть и на любой булыжник в объеме высадиться, но при этом пытаются сделать вид, что таких у нас нет. Да еще и деньги на них зарабатывают. Идиотизм российский не истребим. Каждый чинуша, чтобы собственную задницу прикрыть, таких правил и инструкций насочиняет, что исполнять замучаешься.
Заметив, что контр-адмирал разошелся, Егоров счел за правильное помолчать, при этом одобрительно кивая на каждом третьем слове. На флоте каждому командиру корабля было хорошо известно, что Ефимов люто ненавидел всех штабных шаркунов, считая их мерзким наростом на теле славного имперского флота. Что, кстати, было вполне справедливо. Несмотря на все усилия службы внутренней безопасности и контрразведки, кумовство и прожектерство там расцветали пышным цветом. Не помогали ни регулярные чистки, ни драконовские правила перевода с действительной службы в штабы.
Выговорившись, Ефимов мрачно покосился на стоящего рядом каперанга и, махнув рукой, скомандовал:
— Все, Егоров. Прикажи катер готовить и ставь задачу рыжему. И скажи ему, подведет, лично в ремонтниках сгною.
Молча отдав честь, Егоров четко развернулся кругом и, почти печатая шаг, покинул рубку, тихо радуясь, что смог оказаться подальше от начальства, хоть и не так близко к кухне, как советует солдатская заповедь.

* * *

Тот праздник Саманта запомнила на долго. Вскоре после начала застолья, в большой комнате собрались все переехавшие на планету ветераны, а женщины и соседи, сменяя друг друга, рассаживались в остальных трех комнатах, только подходя к большому столу, чтобы поздороваться и сказать вернувшемуся разведчику спасибо. Вспомнив, что «дракон» и его друзья сумели вернуть из пиратского плена почти сотню детей, девушка отбросила недоумение и, стараясь держаться как можно незаметнее, принялась наблюдать за виновником торжества.
К ее удивлению, ветеран держался со всеми приходящими, дружески, доброжелательно, тогда как сами поселенцы едва не молиться на него готовы были. Впрочем, такое же отношение было и к остальным пенсионерам. Старательно прислушиваясь к разговорам ветеранов, Саманта не заметила, как Дженни, бесшумно оказавшаяся рядом с ней, присела рядом и тихо произнесла:
— Перестань прикидываться стенкой. Не получится. Он давно уже заметил тебя. Так что, возьми себя в руки и будь просто сама собой.
— Мне страшно, — чуть слышно всхлипнула Саманта.
— Ты опять за свое? Вот уж не думала, что ты такая трусиха, — скривилась Дженни. — Ладно. Клин клином вышибают. Приготовься. Я выберу момент и попрошу его выслушать твою историю.
— Зачем? — спросила девушка, едва не завизжав от страха.
— Затем, что ты не можешь прятаться вечно, — отрезала Дженни.
Дальнейшее, она помнила как в тумане. Улучив момент, Дженни поставила прямо перед сидевшим за столом разведчиком стул и, пересадив на него Саманту, заставила говорить. В какой-то момент, девушка вдруг забыла обо всех своих опасениях, окунувшись в воспоминания как в воду. Но самое странное случилось, когда она закончила говорить. Внимательно слушавший ее рассказ разведчик, вместо того, чтобы разозлиться, заорать, схватиться за оружие или сделать еще что-нибудь подобное, вдруг сказал ей спасибо.
Это было так странно и неожиданно, что Саманта растерялась. Она просто не знала, как быть дальше, но слова покрытого шрамами ветерана, вдруг странным образом вернули ее к жизни. Девушка почувствовала себя так, словно с ее шеи сняли петлю, которую уже затянули для казни. Из ступора ее вывела все та же неугомонная Дженни. Ухватив девушку за шиворот железной хваткой, она просто сдернула ее со стула, как тряпичную куклу и, выведя в сени, устало сказала:
— Вот и все. Теперь, ты свободна от своего прошлого.
— Разве от прошлого можно освободиться? — грустно улыбнулась Саманта.
— Его нельзя забыть, но можно задвинуть подальше, и жить настоящим, — решительно отрезала женщина. — А теперь, забудь свои рефлексии и помоги мне на кухне.
Не ожидавшая услышать от нее такое мудреное слово, Саманта покорно поплелась следом за ней на кухню. Вскоре, забегавшись из кухни в комнаты и обратно, она и вправду забыла обо всем на свете. К утру, когда в доме остались только ветераны, ей удалось, наконец, присесть, и вытянуть гудящие от усталости ноги. Между тем, ветераны все так же продолжали пить, и вспоминать былые времена. Только теперь Саманта поняла, сколько они умудрились выпить, и тихо ужаснулась.
Она и раньше слышала, что в империи умудряются пить спиртное словно воду, но одно дело слышать, и совсем другое, увидеть собственными глазами. К утру, начали расходиться и ветераны. Строго выполняя полученные от Дженни указания, Саманта принялась убирать недоеденные продукты, вынося их в холодную кладовку. Вернувшись за очередной порцией тарелок, девушка вдруг поняла, что в доме, кроме нее и Влада никого нет. Сам ветеран, уже успел разобрать стол в одной из комнат, и теперь неторопливо застилал широкую кровать, до этого поставленную на бок и прислоненную к стене.
Услышав легкие шаги девушки, Влад оглянулся и, чуть улыбнувшись уголками губ, устало сказал:
— Иди отдыхать. Вам с Дженни сегодня досталось.
— Мне еще нужно убрать продукты, — смущенно пролепетала Саманта.
— Там уже почти все убрано. Остальное, до вечера не пропадет, — отмахнулся Влад.
— Я вам мешаю?
— Нет. Но отдохнуть и вправду нужно.
— Тогда, вы ложитесь отдыхать, а быстро все закончу, и уйду, — решившись, быстро ответила Саманта.
— Как хочешь, — пожал плечами разведчик. — Дверь я прикрою, так что можешь, смело шуметь. А будешь уходить, просто прикрой плотнее дверь.
— Хорошо, — выдохнула девушка с облегчением.
— Что-то не так? — чутко отреагировал ветеран.
— Нет, да, я… нет, все в порядке, — быстро ответила девушка, запутавшись в собственных мыслях.
— Как скажешь, — вздохнул Влад и вернулся к своему занятию.
Мысленно обругав себя за трусость, девушка поспешила закончить с уборкой. В итоге, все произошло, как и должно было произойти, когда человек думает об одном, делает другое, а смотрит на третье. Стопка грязных тарелок выскользнула у нее из рук и с грохотом рассыпалась по столу. Благо, повернуться с ними Саманта не успела. Но три нижних тарелки оказались разбиты. Уронив руки, девушка плюхнулась на стул и в голос разрыдалась. Увлекшись этим занятием, она даже не заметила, как вышедший из своей комнаты разведчик оказался рядом с ее стулом.
— Ну и зачем себе нервы мотать из-за грязной посуды? — послышался вопрос, и на плечо девушке легла тяжелая рука.
— Я… мне… у меня… — всхлипнула Саманта.
— Уймись. Никто тебя ругать не будет. Скажешь, что это я неловко под руку подвернулся.
— Дело не в тарелках, — прохлюпала девушка.
— А чего тогда сырость разводишь?
— Я думала, вы меня убъе-е-те-е-е, — взвыла белугой Саманта.
— Прошлого не исправить, — вздохнул Влад. — И если честно, я и не хочу его исправлять. Точнее, если бы это было возможно, я исправил бы только один эпизод. Когда позволил уговорить себя и отправил свою семью тем проклятым кораблем комиссии лиги. Не уступи я тогда, ничего бы не случилось, и они были бы живы.
— Значит, вы правда не сердитесь? — уточнила Саманта, быстро успокаиваясь.
— Правда. Даже несмотря на болезнь и сломанную карьеру, это было лучшее время в моей жизни. Здесь, вот в этом доме, я был по-настоящему счастлив. У меня была семья. Моя семья. То, чего мне всегда так не хватало. А потом, все закончилось. И теперь, я сижу в этом доме и не могу уйти спать. Мне кажется, что она вот-вот придет, и снова примется хлопотать на кухне…
Голос разведчика дрогнул. Замершая словно статуя Саманта слушала его слова, раскрыв от удивления рот. Она никак не ожидала услышать подобное признание от человека, ставшего живой легендой целой планеты. Вздрогнув, словно очнувшись, Влад устало потер лицо ладонями и, повернувшись к девушке, со странной усмешкой спросил:
— Выпьешь со мной?
— Вы же целый вечер пили, — растеряно ахнула Саманта.
— Мишель, врач конечно гениальный, и в других науках соображает так, что обзавидуешься, но вот в крепких напитках, он и хрена не понимает, — усмехнулся разведчик. — Все его пойло вкусное, но крепости в нем, как в ликере.
— А вы к спирту привыкли? — не смогла удержаться от шпильки Саманта.
— И к нему тоже, — рассмеялся Влад. — Так что? Выпьем?
— А давайте, — решительно кивнула девушка, озорно тряхнув челкой.
— Заодно, и знакомство отметим, — добавил Влад, легко шагнув к столу.
Отыскав пару рюмок и бутылку какой-то настойки, он быстро наполнил тару и, повернувшись к девушке, сказал:
— За наше знакомство. Не каждому удается встретиться со своим убийцей лицом к лицу.
Вздрогнув, Саманта взяла свою рюмку и, посмотрев на разведчика из под лобья, спросила:
— Что вы задумали?
— Ничего, — покачал головой Влад. — Мне просто собутыльник нужен. Не привык в одиночку спиртное хлестать. Это уже не выпивка, а алкоголизм получается. А захоти я тебя убить, у меня тут уже сотня возможностей была. Так что, расслабься, и пей.
Вняв умному совету, девушка лихо опрокинула содержимое своей рюмки в рот, краешком сознания отметив, что Мишель действительно умудрился сделать ликер. Приятный на вкус и практически не обжигавший рот. Проглотив напиток, она ухватила с ближайшей тарелки кусок вяленого мяса со специями и прожевав его, спросила:
— Чем вы будете заниматься дальше?
— Сейчас, у меня есть задание, выполнение которого может занять пару лет. А дальше, будет видно, — подумав, ответил Влад.
— А на планете вы долго пробудете? — зашла девушка с другой стороны.
— Это не от меня зависит. Решит начальство, что я нужнее на другом конце вселенной и придется лететь, проклиная все на свете.
— Не надоела такая жизнь?
— Я привык. Всю жизнь так жил. Сколько себя помню, казармы, офицерские общежития на базе, каюты на кораблях. Все имущество в одном бауле уместить можно. Бродяга безродный. Вот уж точно прозвали.
— А почему ваше подразделение прозвали «драконами»? — поинтересовалась девушка.
— Сказочные звери, приходящие ниоткуда и уходящие в никуда. Так же и мы. Пришли, сделали свое дело и ушли. И никто, никогда не узнает, что мы там вообще были.
— То есть, вы собираете данные о планетах, не вступая в контакт с местными обитателями?
— Да.
— А почему тогда про вас говорят, что вы самые сильные бойцы империи?
— Выходы бывают разные. Иногда, все проходит тихо. А иногда, на такой кошмар ходячий наткнешься, что без драки никак. И далеко не всегда это бывают мыслящие существа. Чаще, просто местные хищники. Вот нас и тренируют, исходя из простого постулата, что драться с неизвестным науке существом нужно на равных. В смысле, без всяких правил. Если, конечно, пришлось драться.
— А почему говорят, что у вас постоянно кто-то погибает?
— Так планеты-то разные, — развел руками разведчик. — Ну, запустили туда зонд. Облетел он вокруг планеты. Снял данные о составе атмосферы, почвы, грунта, водоемов, если они есть. А вот живые обитатели, ему на камеру очень редко попадаются.
— Почему? — снова последовал вопрос.
— Да потому, что любой хищник, если он не с десантный бот размером, старается вести скрытный образ жизни. И охотиться предпочитает в тишине. Бывают исключения, но чаще происходит именно так. А уж если планета заселена обитателями, имеющими науки и развитую индустрию, то отправлять зонд вообще становится опасно.
— А в чем опасность?
— Представь. Живет на планете странный народ. Внешне, гуманоиды, но собакоголовые. А главное, вся их цивилизация находится на уровне едва ли не каменного века. И тут над ними пролетает какая-то фигня, которая гудит, крутиться и регулярно попискивает. А следом за ней, припрутся три железных болвана, у которых вместо голов сплошной гладкий шар. Приблизительно так выглядит со стороны разведчик в тяжелом скафандре. Ну, и что с ними будет?
— Ну, да, — подумав, протянула Саманта. — В панику ударятся, или в драку полезут.
— Это называется, культурный шок. Да и нельзя влезать с современными технологиями в неготовое к этому общество. Можно погубить всю цивилизацию.
— А много таких планет?
— Есть несколько, — загадочно усмехнулся Влад. — Само собой, координаты их расположения засекречены, а на дальних орбитах установлены сигнальные маяки. Так что, любой случайно оказавшийся там, сразу будет знать, что данная планета является заповедником, и контакты с местным населением запрещены. А наша служба наблюдения получит данные о корабле нарушителе.
— Как это?
— Выходя на связь с кораблем, маяк одновременно с предупреждением отправляет в узел связи короткую программу, которая считывает данные с навигационного компьютера и отправляет их обратно на маяк. Вместе с этим, на самом маяке включается система видеофиксации. Потом, все эти данные отправляются на ближайший ретранслятор шифрованным пакетным сигналом. А дальше, все просто. По системе дальней связи, этот сигнал попадает в наш центр контроля и наблюдений, после чего, к планете отправляется первый же находящийся в том секторе военный корабль. Но обычно, предупреждения хватает даже пиратам.
— Неужели? — скептически хмыкнула девушка.
— Можешь мне поверить. Для этих подонков, главное, добыча. А откуда добыча на неисследованной планете? Искать ее? Так неизвестно, как далеко находится военный корабль империи. Может, неделя перехода, а может и один стандартный час. А рисковать собственными шкурами они не любят. Даже несмотря на свое занятие.
— Пираты не любят риска?! — удивленно фыркнула Саманта. — По-моему, вы уже пьяны.
— Нет. Все просто. Повторяю еще раз, их интересует прежде всего добыча. А мертвому, деньги не нужны. Это в кабаках, перед шлюхами, они герои и неустрашимые бойцы, а на самом деле, крысы-падальщики. Налетели, убили, ограбили, и скорее бежать.
— Но ведь в схватках с ними гибнет много военных, — продолжала спорить Саманта.
— Загнанная в угол крыса становится смертельно опасной, — зло огрызнулся Влад.
Вспомнив, что из-за нападения пиратов погибла его семья, девушка сходу осеклась. Дразнить этого странного человека ей совсем не хотелось. Но Влад, словно почувствовав перемену в ее настроении, снова разлил по рюмкам спиртное и, повернувшись к девушке, сказал:
— Давай выпьем за то, чтобы все эти твари навсегда остались в объеме. Без топлива и связи.
Сообразив, какую гибель, призывает на головы пиратов разведчик, Саманта растеряно вздрогнула, но отказаться не посмела. Взяв свою рюмку, она, молча, кивнула и, выпив, тихо сказала:
— Странный вы человек. Готовы простить ту, кто чуть не убил вас, и мечтаете уничтожить тех, кто погубил ваших близких.
— Если бы я мстил всем, кто пытался меня убить, мне пришлось бы прожить пять жизней подряд. Но я солдат, и рисковать жизнью, моя работа. А вот смерть моей семьи, я им никогда не прощу, — ответил разведчик, и от его голоса девушка испугано сжалась в комочек, мечтая просочиться сквозь стену.
— А ты, живи. Просто живи, и старайся приносить пользу поселенцам. Считай, что тебе дали шанс исправить причиненное людям зло, — неожиданно добавил Влад и, повернувшись, погладил ее по голове. Левой, не живой рукой.

* * *

Вызов к командиру корабля, Вася воспринял философски. Серьезных косяков в последнее время за ним не числилось, а про мелочи и вспоминать нечего. После памятного боя с иными, отношение к рыжему наглецу резко сменилось. Даже сослуживцы, после разговора с контр-адмиралом то и дело поглядывали на него с явным уважением. Пройдя в кают-компанию, лейтенант доложил Егорову о прибытии и, чуть склонив голову на бок, выжидательно уставился на каперанга.
— Значит так, лейтенант. Нам нужно срочно перебросить груз, полученный от ксеносов, на планету «Спокойствие», где в данный момент проводятся очень важные эксперименты по их изучению. Исходя из твоих качеств пилота, командование приняло решение поручить этот полет тебе.
— Так вроде с таким простым делом любой справится, — пожал плечами рыжий.
— Не все так просто, — покачал головой Егоров. — Перелет туда и обратно предстоит одиночный. На посыльном катере с гиперприводом. Ты по, своему психотипу одиночка. Так что, лететь придется именно тебе. Есть и еще одна причина, по которой выбор пал на твою кандидатуру. Ты лично сталкивался с ксеносами, и имеешь навык прямого общения. А самое главное, ты умеешь летать. На трассах опять активизировались пираты, так что, при твоих навыках уйти от них, тебе труда не составит.
— На катере? — скептически хмыкнул пилот.
— Не дури мне мозг, рыжий. Сам знаешь, что на «Громовом» новейшее оборудование. В том числе и катер. Больше скажу, на него даже импульсную спарку установили в поворотной башне. Так что, сидя в рубке управления, имеешь все возможности палить в любую сторону.
— А торпеды дадите? — широко улыбнулся лейтенант.
— Не наглей, Васька. Ты посыльным летишь, а не воевать, — с улыбкой огрызнулся Егоров.
— Ну, хоть одну, — неожиданно заканючил пилот.
— Детский сад, штаны на лямках, — рассмеялся каперанг. — Хрен тебе, а не торпеду. На катере подобное навесное оборудование не предусмотрено. Эта игрушка заточена под скорость, а не под драку. Даже то, что на него спарку установили, и то неожиданность.
— А топлива хватит? — вздохнув, спросил рыжий.
— Для перелета в один конец, с запасом. На орбите «Спокойствия» тебя заправят под завязку. На поверхность сядешь сам. Катер без присмотра не оставляй. Как — никак, экспериментальное оборудование. И помни, груз должен попасть на планету любой ценой. Даже если тебе его придется пешком нести.
— А что за груз? Я имею в виду, это что-то взрывоопасное или скоропортящееся?
— Нет. Ты повезешь на «Спокойствие» генетический материал, собранный у ксеносов, из разных сословий. Сам понимаешь, это уникальная возможность понять, что они такое и с чем их есть.
— С горчицей, хреном, солью и пряностями. И можно без хлеба, — не сумел промолчать пилот, и Егоров, скривившись, проворчал:
— Ты когда-нибудь научишься язык на привязи держать? Неужели даже трепка от «драконов» ничему не научила?
— Научила. При «драконах» молчать, — нахально усмехнулся пилот.
— Ты действительно неисправим, — обреченно махнул рукой Егоров.
— Скучно мне, господин капитан первого ранга. Вот и развлекаюсь, как, получается, — развел руками Василий.
— Однако! — удивленно протянул Егоров, не ожидавший такого ответа. — А не слишком ли нагло развлекаешься? Так ведь и доиграться можно.
— Так я же в каюту к контр-адмиралу с предложением выпить не лезу, — рассмеялся рыжий наглец.
— Зато всех остальных офицеров уже до заикания довел своими выходками. Ладно. Разговор сейчас не об этом. Учти, Васька. Не выполнишь задания, будешь до конца жизни в ремонтной команде гайки крутить. Это тебе велел Ефимов передать. Сам понимаешь, он такими вещами шутить не будет.
— Пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что, — помолчав, буркнул рыжий.
— Ну, на этот раз, как раз все известно. И куда, и зачем, и чего, — усмехнулся в ответ Егоров.
Их разговор прервал вошедший в кают-компанию вестовой. Заметив его озадаченный вид, Егоров насторожился и, жестом отмахнувшись от уставных вступлений, спросил:
— Что опять?
— Генерал крокодилов вышел на связь. Хочет поговорить с капитаном корабля.
— Пошли, — кивнул Егоров, направляясь к дверям.
Рыжий лейтенант, задумчиво посмотрев ему в след, неопределенно пожал плечами и, выйдя в коридор, отправился на жилой уровень, готовиться к долгому перелету. То, что ему предстоит лететь в одиночку через половину обитаемого мира, Василия не беспокоило. Говоря, что он одиночка, Егоров был совершенно прав. Единственный раз, когда он получил настоящее удовольствие от рейда, был выход с разведчиками. Виртуозно подогнать бот к болтающимся в объеме обломкам, прикрывшись камуфляжем, а потом, терпеливо ждать, пока эти безбашенные парни из разведки обследуют разбитый корабль иных. После чего, так же незаметно вернуть всех обратно.
Для этого требовались не просто знания и мастерство пилота. Таких хватало. Для подобной операции нужны были воля, упорство и терпение. Именно те качества, которые Василий воспитывал в себе с самого детства, мечтая стать боевым пилотом. И теперь, оказавшись снова одним из многих, он отчаянно скучал. Так что, его слова о скуке, были не пустой бравадой, а чистой правдой.
Добравшись до своего кубрика, Василий быстро собрал все свои вещи и, убедившись, что ничего не забыл, отправился на стояночную палубу. Посыльный катер находился именно там, и пилот, получив такое необычное задание, теперь должен был провести на его борту пару дней, чтобы лично протестировать все его системы. Доверяй, но проверяй. Этому принципу его научил старый майор, преподававший его курсу практическое пилотирование.
Но едва пилот успел закинуть свои вещи в кубрик катера и усесться в ложемент, как его личный коммуникатор издал пронзительный писк. В голос выругавшись, Василий выхватил из набедренного кармана прибор и, прижав палец к сканнеру, активировал его. Увидев Егорова, Василий недоуменно хмыкнул, и чуть пожав плечами, на всякий случай доложил:
— Господин капитан первого ранга, согласно приказа, приступил к проверке систем посыльного катера.
— Погоди, лейтенант, — остановил его Егоров. — Тут что-то странное нарисовалось. Только что я разговаривал с генералом ксеносов. Он желает тебя видеть.
— Это еще зачем? — растерялся рыжий.
— Толком не понял, но кажется, речь идет о твоем награждении орденом Ксены.
— Чего-о? — от удивления Василий даже забыл про субординацию.
— Того? — передразнил его каперанг. — Короче говоря, собирайся. Мы с тобой отправляемся на линкор ксеносов.
— Когда? — спросил пилот, все еще не веря собственным ушам.
— Через полчаса встречаемся у шлюза на третьей палубе. Будь в парадной форме…
— Ага, уже, — злорадно рассмеялся Василий. — Она на базе. Я же в рейде, а не на прогулке.
— О черт! Забыл. Ладно, хотя бы летный комбинезон чистый надень, — опомнившись, выкрутился Егоров.
— Понял. Выполняю, — вздохнул пилот, решив не нарываться лишний раз на грубость.
Отключив коммуникатор, он вернулся в кубрик, и быстро переодевшись, отправился на третью палубу. К шлюзовому люку они с Егоровым подошли вместе. Быстрым взглядом, окинув ладно сидевшую на крепыше форму, каперанг одобрительно кивнул и, хлопнув по кнопке открывания люка, первым направился к адмиральскому катеру. Экипаж кораблика уже успел провести предполетную подготовку и как только пассажиры устроились в креслах, которые в катере заменяли разгрузочные гамаки, стартовал. Адмиральский катер не был предназначен для боя или экстремальных полетов, но скоростью, он мог бы поспорить с обычным истребителем.
Так что, перелет до флагмана ксеносов занял чуть больше четверти стандартного часа. Оказавшись в шлюзе, катер плавно опустился на выделенное ему место, и пилоты заглушили двигатели. Дождавшись, когда хозяева закачают в шлюз воздух и уровняют давление, пассажиры выбрались из катера, и тут же оказались в окружении пятерки ксеносов. Осмотревшись, Василий не удержался и, уперев кулаки в бедра, удивленно присвистнул.
— Не свисти, — буркнул Егоров, насторожено поглядывая на огромных бойцов, замерших, словно статуи.
— А что, денег не будет? Так их и так нет, — не сумел промолчать рыжий, продолжая рассматривать шлюз.
Неожиданно, по громкой связи раздалась какая-то шипящая команда, и встречающие, дружно повернувшись к противоположной от ворот стене. Сообразив, что это приглашение, Егоров локтем подтолкнул пилота и недолго думая, развернулся в том же направлении. Пройдя по шлюзу мимо двух огромных кораблей, классифицировать которые люди не взялись бы ни за какие деньги, вся группа оказалась у очередных ворот. Назвать эту громадную плиту люком или дверью, у прибывших язык бы не повернулся.
Тем не менее, вся эта громадина при их приближении дрогнула, и медленно отошла в сторону. Глядя на это величественное действо, Егоров подумал, что для погрузки десанта, створка движется очень медленно. Словно в ответ на его мысли, из бокового коридора, больше напоминавшего тоннель подземки, появился отряд ксеносов, экипированных как абордажная команда. Во всяком случае, сабли у них были именно абордажные.
Только теперь, как следует, разглядев этих громадных воинов, каперанг понял, зачем на корабле такие ворота и коридоры. Каждый из бойцов, ростом около двух с половиной метров, с широченными плечами, мускулистыми руками, пальцы которых заканчивались внушительными когтями. Ноги были заметно короче туловища, и слегка искривлены. Судя по всему, от огромного веса тела, а клыки в их пастях сделали бы честь даже тигру. Три бойца в ряд полностью перекрывали весь коридор.
Пропустив отряд, делегация двинулась дальше по коридору. Еще минут через двадцать, они оказались в огромном зале. По всему периметру монструозного помещения в две шеренги стояли все те же громадные абордажники, держа перед собой обнаженные сабли. Точно посередине, красовался помост, покрытый какой-то странной кожей. Шершавой даже на вид, зеленовато-бурого цвета, и явно грубой, как подошва сапога.
На самом помосте не шевелясь, замерли трое. Уже знакомый людям генерал Альказ, и два ксеноса в широких хламидах с капюшонами. Стоявший справа от генерала хламидоносец вскинул вверх обе руки, и по залу прокатился долгий звон. Что именно могло породить такой звук, Василий не знал, да и не стремился выяснять. Его больше интересовало то, что происходило на помосте. Дождавшись, когда гул утихнет, Альказ высоко вскинул украшенную шрамом голову, и зычно что-то прорычал. Оценить ораторское искусство генерала люди не могли, но его рычание и шипение вгоняли людей в дрожь своей агрессивностью.
Впрочем, длилось это не долго. Альказ замолчал и, посмотрев на людей, поднес левую руку к груди, и заговорил на межязыке.
— Пилот. Ты доказал свою смелость в бою, и достоин награды. Поднимись сюда. Пусть все собравшиеся здесь воины увидят того, кто сумел доказать свое мастерство в бою, уничтожив семерых врагов.
Бросив короткий взгляд на командира, Василий чуть пожал плечами и решительно зашагал к помосту. Стоявший слева от генерала ксенос, незаметным жестом указал пилоту на маленькую лестницу, оказавшуюся сбоку. Поднявшись на помост, Василий встал рядом с генералом и насторожено осмотрел замерших воинов. От устремленных на него немигающий взглядов вертикальных зрачков, пилоту стало не по себе. Но генерал, явно решил не терять времени даром.
Забрав у второго помощника какой-то сверток, он осторожно развернул полосу блестящей, серебристой ткани и, вскинув ее над головой, опять зарычал. На этот раз, словно для разнообразия, все собравшиеся бойцы ответили ему дружным яростным ревом.
— Это высший орден для офицеров среднего состава, — тихо просветил Василия стоявший рядом хламидоносец. — Гордись, человек. Ты первый не ксенос, награжденный этим орденом. Эта награда достается только тем воинам, чьи враги погибли на глазах многих.
— В каком смысле? — не понял Василий.
— Ну, смерть врагов видело много воинов, находившихся рядом с ним, — после секундного замешательства пояснил ксенос.
— А, то есть, у победы есть куча свидетелей, — сообразил пилот.
— Да. Так, — помолчав, кивнул ксенос.
— Повернись, пилот, — окликнул Василия генерал.
Подчиняясь команде, лейтенант четким движением развернулся кругом через левое плечо и, шагнув к генералу, принял уставную стойку. Развернув ленту, Альказ ловким движением перекинул ее лейтенанту через правое плечо, опустив нижний конец на левое бедро. Из-за разницы в росте, нижний край ленты болтался у пилота где-то в районе левого колена, но генерала это не смутило.
Чуть сдвинув прикрепленный к ленте орден так, чтобы он оказался прямо напротив сердца, он жестом велел Василию повернуться лицом ко всем собравшимся. На этот раз, приветственный рев абордажников чуть не сбил лейтенанта с ног. Привычным жестом, вскинув ладонь к берету, лейтенант отдал им человеческое воинское приветствие, и бешеный рев повторился. Замолчав, ксеносы дружно развернулись к дверям, и ровным строем начали выходить из зала.
— Простенько, но со вкусом, — проворчал Василий себе под нос, пытаясь рассмотреть сам орден.
— Ты хорошо держался, пилот, — послышался над ухом рык генерала. — Обычно, от этого вызова люди пытались разбежаться.
— А куда тут бежать? — спросил рыжий, к которому вернулась привычная наглость.
— Ты прав, — кивнул Альказ, с интересом рассматривая крепыша. — Но вы, мои гости, и ни один клык не обнажится против вас. А главное, теперь, ты один из воинов Ксены.
— В каком это смысле? — насторожился пилот, которому совсем не улыбалось быть осужденным за дезертирство или измену присяге.
— Ты награжден орденом Ксены. Офицерским орденом. А это значит, что против тебя не может выступить ни один воин, если только не получит прямой приказ от своего командира.
— Кажется, я понял. Это что-то вроде почетного гражданства, — задумчиво протянул лейтенант.
— У нас нет такого понятия, — обдумав услышанное, ответил генерал.
— Что ж, раз все закончилось, то нам, пожалуй, пора.
— Ты торопишься?
— У меня скоро дальний вылет. Нужно кое-что, кое-куда отвезти, — развел руками пилот.
— Если ты летишь на планету, где сейчас находится мой верховный техножрец, то иди, — помолчав, кивнул Альказ.
— Откуда вы…
— Я сам приказал собрать то, что ты повезешь, — оскалил клыки Альказ. — И еще. Если тебе позволят увидеть верховного, то перед встречей, надень орден.
— Зачем? — не понял Василий.
— Тогда, он будет знать, что ты прилетел не только по приказу своих командиров, но и с благословления духа нашего корабля, — тихо ответил генерал и, развернувшись, стремительным шагом вышел из зала.

* * *

Очередной грузовик с необходимыми поселенцам товарами заставил все мужское население планеты отложить все дела и в авральном порядке заняться разгрузкой. Едва разглядев коносамент, Мишель схватился за голову. На этот раз, из империи прислали огромное количество саженцев различных плодовых деревьев. А это значило, что теперь ему предстояло в пожарном порядке заняться прививанием и адаптированием новых деревьев.
На грузовике прибыло и пополнение. Шестеро пенсионеров из «медведей» и трое «драконов». Едва разглядев знакомые береты, женщины окружили прибывших такой заботой, что бойцы просто растерялись. Заметив их смущение, Стас жестом отозвал новичков в сторону и, развернув свою платформу, с улыбкой сказал:
— Значит так, мужики. Провожу краткий инструктаж по правилам общения и проживания на данной планете. К нашим пенсионерам здесь отношение особое. Так уж сложилось. Что и почему, узнаете позднее. Главное. Ничего не бойтесь и ничему не удивляйтесь. Жизнь здесь простая, патриархальная, без суеты и всяких современных извращений. Расселят вас на проживание, скорее всего по разным поселкам, в дома к вдовам. Так что, к хозяйкам присматривайтесь, ну и по сторонам смотрите. Мало ли, как сложится. С работой потом определяться будем. Сейчас, на планете полный аврал. Нужно срочно грузовик обратно отправить. Оружие у всех есть?
Получив утвердительный ответ, Стас одобрительно кивнул и, помолчав, продолжил:
— Основная масса наших парней занимается охотой на крупного зверя. Но это не значит, что вы обязаны заниматься тем же. Если есть какое-то полезное хобби, или навык, нет проблем, дерзайте. Если для работы требуется что-то особенное, составляйте список, можно будет закупить в империи, если здесь не сделаем. Вопросы есть?
— Выходит, такое внимание к нашим персонам, это нормально? — спросил один из ветеранов, кивком головы указывая на столпившихся в сторонке женщин.
— Нормально. Вдов на планете много, и почти у всех есть дети. А с нашими льготами, это отличная возможность для ребятишек получить в империи отличное образование. До появления здесь наших ветеранов, образование для поселенцев, было несбыточной мечтой.
— Понятно. Ладно, будем посмотреть, — усмехнулся ветеран, снова оглядываясь на женщин.
— Пишется мужик, читается, мужик, и слышится, мужик. Аминь! — рассмеялся Стас, заметив, как приосанились ветераны.
Ответив ему дружным смехом, ветераны направились к снегоходам, на которые им указал инвалид. Но стоило ему вернуться обратно в терминал космопорта, как с орбиты снова поступил вызов. На этот раз, прибыл купеческий корабль за очередной партией рыбы и мяса. Связавшись с Мишелем, ветеран обрадовал его очередной новостью и, выслушав долгую не цензурную тираду, ответил:
— Слышишь, доктор? Я на тебя твоей сестре пожалуюсь, что ты слишком много с нашими вояками общаешься. Таких выражений даже я не слышал.
С улыбкой выслушав адрес, по которому он может отправляться со своими шуточками, когда на планете творится черт знает что, он отключил коммуникатор и, связавшись с купцом, не терпящим возражения тоном, заявил, что погрузка его корабля будет проведена не раньше, чем разгрузят имперский корабль. Понимая, что примчался не вовремя, купец скроил мрачную физиономию, но спорить не стал.
Кое-как разрулив ситуацию, Стас откинулся на спинку кресла и мрачно покосился на собственные обрубки ног. Ограниченность в перемещении выводила его из себя. Ветеран не привык жаловаться, но в такие моменты, готов был пристрелить первого вошедшего в дверь. Чиновник от армейской медицины, оформляя его документы, прозрачно намекал, что за определенную сумму, готов пропихнуть нужные бумаги для изготовления биопротезов за счет армейской казны. Но Стас сделал вид, что не заметил намека.
Просить и кланяться, было не в его характере. Так что, огорченный чиновник очень ловко потерял нужные бумаги, оставив ветерана без протезов. А уехав за пределы империи, Стас окончательно потерял возможность свободно перемещаться. Тяжело вздохнув, инвалид осторожно подогнал свою платформу к кофейному автомату и, взяв чашечку свежего кофе, зачем-то достал из кобры штурмовик.
Тяжелый пистолет привычно лег в ладонь. Качнув его в руке, Стас плавно вскинул оружие, направляя его в стену. Нажав на клавишу, он включил лазерный целеуказатель и, убедившись, что прежние навыки не пропали, убрал оружие. Глотнув кофе, он снова выхватил оружие, и все повторилось. Короткое, быстрое движение, и ствол пистолета наводился именно на ту точку, куда было нужно Стасу. Такие тренировки он устраивал себе регулярно, коротая долгие часы на узле связи терминала.
Ветеран уже в пятый раз повторил упражнение, когда дверь узла связи с треском распахнулась, и на пороге появился Мишель, злой как черт, с пачкой документов в руках. Но всю его злость и раздражение, словно ветром смахнуло, едва врач увидел в руках у Стаса оружие. Запнувшись на пороге, Мишель выронил документы и, тыча пальцем в пистолет, растеряно спросил:
— Ты что задумал, старый дурак?
— Ты о чем? — не понял Стас, переводя взгляд с Мишеля на пистолет и обратно.
— Вот об этом. Ты что делать собрался?
— Ничего. Выхватывать тренируюсь, — пожал плечами ветеран, одним движением убирая оружие в кобуру.
— Ладно. Оставим пока эту тему, — помолчав, кивнул Мишель. — Лучше помоги мне. Я уже во всех этих бумагах запутался. Вот это накладные на товар, вот это, счета. А вот это что?
— Обратные накладные. Подпиши их после проверки наличия товара и отправь обратно, — ответил Стас, быстро просматривая бумаги.
— Слушай. Может ты сам всей этой разгрузкой займешься? — жалобно попросил Мишель. — У меня на все просто физически времени не хватает.
— Верю, но я на своих обрубках много не набегаю, а там все время перемещаться надо, — удрученно вздохнул ветеран.
— О черт! — взвыл Мишель, с размаху хлопнув себя ладонью по лбу. — Совсем с этой беготней забыл тебе сказать. С грузом приехали твои протезы. Сейчас попрошу кого-нибудь притащить ящик сюда, — добавил он, разворачиваясь к дверям и пытаясь выскочить в коридор.
Пытаясь, потому что в дверях оказалась огромная фигура с ящиком на плече. Ткнувшись лбом Илье куда-то в диафрагму, он словно мячик отскочил обратно и, потерев шею, проворчал:
— Ты хоть ногами топай, когда к дверям подходишь, я думал, у меня позвоночник из задницы вылезет после столкновения с тобой.
— А ты смотри, куда несешься, — прогудел в ответ Илья. — А если бы я на тебя ящик уронил?
— Ты чего сюда припер, медведь? — с улыбкой спросил Стас, прервав их перепалку.
— Судя по надписи на ящике, это тебе, — ответил Илья, легко снимая с плеча пластиковый ящик и ставя его посреди кабинета.
— Что это? — спросил Стас, неожиданно севшим голосом.
— Твои протезы, — ответил Мишель, быстро откидывая запоры и поднимая крышку.
Увидев содержимое, Стас судорожно сглотнул, и осторожно коснувшись кончиками пальцев упругой псевдокожи, тихо спросил:
— Неужели настоящие?
— Самые настоящие, — уверенно кивнул Мишель. — Я хотел заказать через департамент здравоохранения, но решил посоветоваться с графом Кудасовым, как правильно это оформить. А он, услышав, для кого именно нужны протезы, просто потребовал передать ему все биометрические данные. Сказал, что сам разберется.
— Вот и разобрался, — прогудел Илья, ткнув пальцем в ящик.
— Перебирайся на топчан и снимай штаны, — скомандовал Мишель, доставая из ящика мини планшет с описанием и программой подготовки к подсоединению.
— Что, прямо здесь?! — хором спросили ветераны, глядя на него круглыми от удивления глазами.
— Это же не полостная операция, — отмахнулся Мишель, пробегая взглядом строчки описания протезов. — Эта конструкция основана на последних разработках. Сервомоторы, из керамопластика, привода титановые, а вся площадь соединения снабжена оптоволоконными кабелями, которые будут соединены с нервными окончаниями, при помощи нанороботов. В общем, это почти настоящие ноги.
— А крепятся они как? — насторожено спросил Стас.
— Псевдокожа выполняет функцию креплений, — буркнул врач, продолжая манипулировать планшетом.
— А они тяжелые? — осторожно поинтересовался Илья, задумчиво разглядывая протезы.
— Нет. Он через два часа на них даже бегать сможет, — отмахнулся Мишель, не поднимая головы. — И вообще, не отвлекайте меня. Мне еще с грузом разбираться.
Сообразив, что большего от него в данный момент не добьются, приятели, молча, переглянулись, покосившись на ящик, дружно пожали плечами. Илья, примерившись, аккуратно пересадил Стаса на топчан и, отступив в угол, замер, сложив руки на груди. Не спеша, словно нехотя раздеваясь, Стас еще раз заглянул в ящик и, повернувшись к богатырю, тихо спросил:
— С чего вдруг тебя их вес заинтересовал? Ты же сам их сюда тащил.
— Так я их в ящике пер. А вес каждой отдельной конечности на скорость передвижения влияет, — прогудел в ответ гигант.
— Как это? — не понял Стас.
— Потом у него спросишь. Или у Влада. Я в этом деле ни уха, ни рыла не смыслю. Слышал просто что-то такое. Что-то связанное с усилием, развиваемым родными мышцами, — ответил Илья, глазами указав на сосредоточенного Мишеля.
Кивнув, Стас сделал себе мысленную зарубку обязательно выяснить этот вопрос, когда Мишель, отложив планшет в сторону, весело произнес:
— Готовы? Отлично. Значит так. Сейчас я подготовлю твои бедра, и приложу к ним протезы. Первые десять минут после включения, будет немного больно. Это нанороботы начнут подсоединять твои нервные окончания к оптоволокну, по которому передается сигнал о движении. В общем, просто терпи. Все будет нормально.
— Успокоил, — скептически фыркнул Стас, покорно укладываясь на топчан.
Быстро протерев спиртом обрубки его ног, Мишель аккуратно достал из ящика протезы и, приложив их на место, снова потянулся за планшетом.
— Илья, глянь, этот коновал протезы местами не перепутал? — не удержался Стас.
— Я тебе сейчас пинка одним из этих протезов дам, — не остался в долгу Мишель, продолжая тыкать пальцем в планшет. — Что чувствуешь?
— Обрубки сжало, — тихо ответил ветеран, прислушавшись к своим ощущениям.
— Отлично. Пошло дело, — кивнул врач, весело потирая руки. При этом планшет, он, недолго думая, сунул подмышку.
— Эй, ты там не нажми локтем, куда не надо, — призвал его к порядку Стас.
— Заткнись и рассказывай, что чувствуешь. На него сейчас нажимать бесполезно. Программа запущена, и пока свое не отработает, им можно гвозди забивать, — ответил Мишель, включая кофейный аппарат.
— Черт, припекать начало, — пожаловался Стас, насторожено глядя на него.
— Нормально. Микроиглы проходят через рубцовую ткань и соединяются с нервами.
— А тебе не кажется, что все как-то слишком просто, — задумчиво спросил Илья из своего угла.
— Я бы так не сказал, — помолчав, ответил врач. — Но это не просто протезы. Это помесь компьютера, нанотехнологий и человеческих конечностей. Если бы их ставили в больнице, сразу после ампутации конечностей, все было бы по-другому. Их бы вживили, как Владу. Но это делается в условиях операционной. А эти протезы специально разработаны для установки их после полного зарастания места ампутации.
— В смысле, для таких инвалидов как я? — сквозь зубовный скрежет спросил Стас.
— Да. Какая-то умная голова решила, что дешевле вернуть в общество человека без ограничений, и платить ему небольшую пенсию, чем иметь под боком кучу озлобленных на весь свет инвалидов, не имеющих возможности найти нормальную работу.
— А это ты откуда узнал? — удивился Илья.
— Пользуюсь служебным положением, — рассмеялся Мишель. — В лаборатории стоит мощный компьютер, связанный с этим узлом. Так что, стараюсь получать новости в режиме реального времени. Нужно быть в курсе политической и экономической обстановки в большом мире.
— Я ж говорил, прохиндей, — не сумел промолчать Стас, кривясь от боли.
— Ему так и должно быть больно? — спросил Илья, насторожено глядя на приятеля.
— К сожалению, — вздохнул Мишель. — Эта часть в инструкции оговорена особо.
Бросив взгляд на часы, он снова заглянул в планшет, и что-то перепроверив, скомандовал:
— Через пять минут, боль начнет отступать, и ты почувствуешь что-то вроде зуда в районе подошвы ноги. Сразу скажи мне об этом.
— Какой подошвы? — не понял Стас. — У меня же ног нет.
— Это будет означать, что твои нервные окончания правильно соединились с протезами, и нужно начинать следующий этап. А зуд в подошве, это как фантомные боли. Помнишь такое?
— Понял, — кивнул Стас.
Пока Мишель давал пояснения, попутно попивая кофе, отведенные пять минут прошли, и Стас, удивленно покосившись на свои ноги, сказал:
— И вправду пятки чешутся.
— Отлично! А теперь, попробуй медленно пошевелить пальцами ног. Не думай, как это сделать, просто делай.
Стас, словно завороженный смотрел на врача, одновременно выполняя все его указания. На лице ветерана медленно проступало выражение неверия собственному счастью. Мишель же, радостно улыбаясь, продолжал командовать:
— Оттяни носки. Теперь тяни их на себя. Покрути стопами. Сгибай колени. Да не так быстро, дубина! Медленно, плавно. Процессоры должны зафиксировать твои мозговые импульсы, и развести их в правильном направлении.
Покорно выполняя названные упражнения, Стас до хруста в суставах сжимал кулаки, прислушиваясь к своим ощущениям. Боль действительно отступила, сменившись легким покалыванием в области соединения протезов с живой плотью. Убедившись, что все идет правильно, Мишель заставил его несколько раз повторить все упражнения, после чего, отступив в сторону, скомандовал:
— А теперь, садись, и спусти ноги на пол.
Ухватившись за край топчана, Стас медленно сел, и плавно переставив ноги на пол, вопросительно посмотрела на врача.
— Обопрись руками о колени, и медленно вставай, — кивнул Мишель, подходя поближе, чтобы в любой момент подхватить его, в случае не удачи.
Выполнив все инструкции, Стас медленно встал, выпрямился, и чуть покачнувшись, прохрипел:
— Господи, как же это здорово!
— А теперь, медленно иди на меня, — лучась от удовольствия, скомандовал Мишель.
Четыре шага от топчана до кофейного аппарата, Стас сделал, словно во сне. А когда он все так же медленно обернулся, мужчины увидели слезы у него на глазах. Прошедший огни и воды ветеран плакал, не пряча своих слез. То, о чем он мечтал долгие несколько лет, находясь в отставке, свершилось. Он снова мог ходить.
— Черт возьми! Приятно на минуточку ощутить себя господом богом. Прямо как в писании. Вставай, и иди, — рассмеялся Мишель, и Стас, шагнув к нему, сжал врача в объятиях, не находя слов благодарности.

* * *

Суета по разгрузке грузового корабля Влада почти не коснулась. Имея вполне определенные указания, он вынужден был каждое утро возвращаться в лабораторию, чтобы находиться рядом с ксеносом постоянно. Кроме того, испытывая некоторую неловкость перед самим техножрецом, разведчик должен был помогать ему, справлять естественные потребности. Ведь это именно он настоял, чтобы на планету техножрец ехал один.
Так что, с раннего утра, он быстро перекусил свежей выпечкой, которую успела принести неугомонная Санни и, запрыгнув в снегоход, отправился в лабораторию. Краем сознания отметив пустынные улицы поселка, он запустил двигатель и, дав ему немного прогреться, включил передачу. Убедившись, что все в порядке, приборы работают, ксенос выспался, а Мишель еще не появлялся, Влад помог техножрецу привести себя в порядок, угостил его куском свежезамороженного мяса, и принялся ждать хозяина, попивая кофе перед экраном монитора, где регулярно сменяли друг друга какие-то синусоиды и графики. Убедившись, что разобраться в этой галиматье способен только Мишель, разведчик развернулся к столу спиной и, посмотрев на ксеноса, спросил:
— Ну, и как вам протеин в таком виде?
— Давно не пробовал настолько свежего мяса, — ответил ксенос, с треском приоткрывая свой шейный гребень.
Из пояснений самого техножреца, Влад уже знал, что этот жест соответствует человеческой вежливой улыбке.
— Вам подходит такая диета, или требуется что-то другое? — подумав, спросил разведчик.
— Нет, все нормально, — удивленно ответил техножрец. — Вас что-то беспокоит?
— Не хотелось бы, чтоб между нашими расами вспыхнула война из-за простого недоразумения. Знаете, как бывает, я чего-то не учел, вы не решились сказать, а в итоге, у нас на руках оказывается ваш труп.
— Не волнуйтесь, этого не будет, — хрипло прошипел ксенос, оскаливая клыки. — Я отлично понимал, на что иду, отправляясь в это путешествие. И даже если ваш врач зарежет меня случайно во время операции, войны не будет. Вы просто передадите мое тело генералу Альказу, и расскажете, как все произошло. На этот счет, он получил от Верховных Управляющих самые строгие указания.
— Думаете, он поверит мне на слово? — скептически хмыкнул Влад.
— Вам, да.
— С чего бы вдруг такое доверие? — удивился разведчик. — Вам нет смысла обманывать. Не захоти вы помогать, нашлась бы сотня отговорок, чтобы просто не затевать этот перелет. Какой смысл тратить время, средства и ресурсы, чтобы просто убить одного техножреца?
— Логично, — помолчав, кивнул Влад. — Знаете, меня давно уже интересует один вопрос. Как-то раз вы обмолвились, что ваши корабли хранятся духами. Что это значит? Это религия, верование, или что-то другое?
— Все вместе, — помолчав, ответил ксенос. — Дух корабля, это и божество, которому служит наш корпус, и религия, которой поклоняется весь экипаж, и в то же время, это нечто существующее реально.
— Реально? — удивленно переспросил Влад.
— Вы не ослышались. Дух корабля нельзя увидеть, или потрогать. Его нельзя зафиксировать на видео, но он действительно существует. И его, можно только почувствовать. Ощутить, как ощущаешь дуновение ветра, водяные брызги. Я не знаю, как объяснить это правильно.
— Кажется, я начинаю понимать. Ваша раса, очень сильные эмпаты, а значит, и все восприятия у вас, не на уровне тактильных контактов, а на уровне психического восприятия. Отсюда, и глубокие нервные окончания на коже.
— Все верно, — кивнул ксенос.
— Но в таком случае, вполне возможно, что эти ощущения вызваны не присутствием духа корабля, а кем-то из вас? Кем-то, кто способен проделать подобное с вашим экипажем?
— Вы… — яростно зашипел техножрец, но Влад не дал ему договорить.
— Я не пытаюсь оскорбить вас и ваши верования. Я высказал предположение. И согласитесь, оно вполне может быть обосновано, — все так же ровно оборвал его разведчик. — Ни я, ни вы, толком ничего не знаем о тех играх, что ведутся за нашими спинами в высших эшелонах власти. А любое верование, это способ удержать в подчинении всех. Что людей, что ксеносов.
— Вы говорите это так, словно полностью уверены в своих словах, — взяв себя в когти, ответил техножрец.
— Уверен. Не так давно, именно на этой планете существовала секта, члены которой служили своему пастырю верой и правдой, существуя буквально на грани голодной смерти. Но это только еще больше подхлестывало их, в их убеждениях. Так почему бы кому-то из вашей верхушки не провернуть то же самое, но на вашем, эмпатическом уровне? Насколько мне известно, умение воспринимать чужие эмоции и подчинять их себе, тоже оружие.
— И еще какое, — растеряно кивнул ксенос.
Собеседники замолчали. Влад и сам не понимал, зачем вообще затеял этот разговор, но что-то подсказывало ему, что эта беседе поможет ему лучше понять расу ксеносов.
— Нет. Я не верю, что кто-то один способен на такое, — обдумав услышанное, ответил техножрец. — Я не могу назвать себя экспертом в деле мыслеречи, но точно знаю, что у одного, даже очень сильного эмпата не получилось бы то, что способен проделать дух корабля. Это приведет к гибели любой, самой сильной особи.
— А с чего ему гибнуть? — не понял Влад.
— Эмпатическое воздействие требует от говорящего таких же усилий, какие требуются воину из абордажной команды, чтобы сразить трех противников в бою. А экипаж корабля, это почти три тысячи особей из всех корпусов. При этом, каждый из них обладает своей, по-вашему, индивидуальной, способностью к восприятию мыслеречи. Это просто физически невозможно.
— Что ж, значит, я ошибся, — легко согласился Влад, наливая себе еще кофе.
В коридоре послышались шаги, кто-то обо что-то споткнулся и, выругавшись, распахнул дверь. Чуть улыбнувшись, Влад покачал головой и, не здороваясь, громко сказал:
— Ученый человек, врач, председатель совета планеты, а ругаешься хлеще портового грузчика. Хоть бы гостя нашего постеснялся.
— Иди ты к… — далее, разведчик услышал такой посыл, что даже заслушался.
— Умеешь, — одобрительно кивнул Влад, обретя дар речи.
— Как вы меня достали своими шуточками?! — взвыл Мишель, швыряя в угол комбинезон.
— А теперь спокойно. Что случилось? — спросил Влад уже серьезно.
— Честно? Хрен его знает, — растеряно вздохнул Мишель, беря себя в руки. — С самого утра, то одно, то другое. И тут срочно, и в грузовике саженцы привезли, тоже нужно прививать и высаживать срочно, а еще купец за товаром пришел, а народу…
— Понятно. Все, как всегда, — помолчав, кивнул Влад.
— Ага, всем скорее и уже вчера, — вздохнул врач, подходя к монитору.
— Долго еще грузовик разгружать?
— Почти закончили, но это только разгрузка. А еще предстоит со всем этим товаром привезенным разбираться.
— Пенсионеры были?
— Да. А что? — насторожился Мишель, с надеждой глядя на разведчика.
— Приставь их к этому делу. И каждому дай одного консультанта по местным реалиям. Пусть даже женщину. Они знают, какой прибор для чего предназначен, а женщины подскажут, где находится что-то подобное. Если только там твоего оборудования нет.
— Нет. Свое я уже уволок, — рассмеялся Мишель.
— Кто бы сомневался, — не сумел промолчать Влад. — Что выпросил на этот раз?
— Хирургический комплекс. Полностью автоматизированный.
— И зачем он тебе? По-моему, ты и сам любой комплекс с успехом заменишь.
— Не всегда, — поморщился Мишель. — Бывают моменты, когда знаешь, как сделать нужную операцию, а для полного ее успеха не хватает оборудования. Особенно, если речь заходит о нейрохирургии. Там все исчисления в долях микрон, так что, сам понимаешь, руками этого не сделаешь.
— Ну, тебе виднее, — быстро ответил Влад, не дожидаясь, пока врач не сядет на своего любимого конька. — Что там интересного? — спросил он, кивая на монитор.
— Ну, все, как я и предполагал, — ответил Мишель. — Проще всего избавиться от этого панциря, хирургическим путем. Не знаю, как это получилось, но эта штука действительно удивительно прочная. Можно попробовать поискать смесь кислот или щелочей, способных растворить его, но тут сразу возникает другая опасность.
— Какая? — вмешался в разговор молчавший до этого момента ксенос.
— Я не уверен, что панцирь не начнет нарастать снова. К тому же, любая агрессивная жидкость может добраться и до живых тканей. Сами понимаете, это будет не просто опасно. Это будет глупая, мучительная смерть.
— А если срезать его?
— Вот тут снова возникает вопрос. Как долго нарастает и уплотняется сам панцирь. Вы изучали это?
— Не в таком разрезе, — вдруг смутился техножрец.
— Как это понять? — удивился Влад.
— Мы искали способ избежать самого ороговения, но не свойства уже имеющегося панциря. Ведь он, часть существующего тела.
— Ты думаешь, что хирургический лазер сможет прорезать эту штуку? — спросил Влад у Мишеля.
— Если будет источник бесперебойного питания, и уже готовый разрез будет постоянно остужаться, — решительно кивнул врач.
— Стоп. Хочешь сказать, что интенсивность луча будет установлена на максимум?
— Да, по-другому, никак.
— А потом? Ведь останется обожженная ткань.
— Останется, — нехотя кивнул Мишель. — Но я тут подобрал кое-какие растения, хорошо снимающие последствия любого ожога. Так что…
— Вам требуется мое согласие? — догадался ксенос.
— Именно, — кивнул врач.
— Оно у вас уже есть. Делайте все, что сочтете нужным, — решительно ответил техножрец.
— Я предлагаю для начала попробовать срезать один узкий кусок, после чего воспользоваться мазью. Проверим результаты, убедимся, что все действует и вашему здоровью ущерба не нанесено, и только потом продолжим, — сказал Мишель, тщательно подбирая слова.
— Хорошо. Но могу я попросить вас срезать панцирь в определенном месте? — вдруг попросил ксенос.
— Где именно? — с интересом спросил Мишель.
— Там, внизу живота. Край очень мешает ноги сгибать, — смущенно ответил техножрец.
— Не вижу никаких проблем, — быстро согласился врач. — Я еще раз сопоставлю анализы своей мази с данными о вашем организме, и сделаем пробную попытку.
— Когда? — тихо спросил техножрец.
— Завтра. С утра. И еще. Вы не будете возражать, если я буду снимать всю операцию? Это поможет мне составить для вас более полный отчет.
— Конечно. Я же сказал, делайте все, что сочтете нужным, — решительно кивнул верховный.
Кивнув, Мишель быстро загрузил в анализатор образцы мази и тканей ксеноса и, запустив программу, тяжело вздохнул.
— Если позволите, я хотел бы задать еще один вопрос, — неожиданно сказал техножрец.
— Конечно. Я слушаю, — повернулся к нему врач.
— Дело в том, что у нас нет подобного оборудования. И если у нас все получится, возникнет очередная проблема, как быть с остальными. Не будете же вы возить сюда всех старых ксеносов?
— Ну, думаю, это не вопрос, — ответил вместо Мишеля разведчик. — Мишель составит полный отчет, с пошаговым рассказом о своих действиях, и напишет компьютерную программу, которая и будет проводить основную операцию. Ваше правительство договорится с империей и просто купит нужное оборудование. Ну, а дальше, как говорится, дело техники. А мазь, если она окажет нужное действие, мы будем производить прямо здесь. Впрочем, ваши ученые могут попробовать синтезировать ее у вас на планете. Растений там, больше чем достаточно.
— Вы правы. Это действительно выход, — подумав, кивнул техножрец.
Мишель оставил их беседовать дальше и отправился заниматься привезенными саженцами, то и дело, прося Влада подать ему тот или иной предмет. Вечером, убедившись, что гостю ничего больше не нужно, друзья закрыли лабораторию и, усевшись в снегоход, отправились в поселок. Утром, едва рассвело, Мишель безжалостно разбудил разведчика и, едва дав ему проглотить, свежую булочку, чуть ли не пинками погнал в машину. Ему явно не терпелось приступить к операции.
Понимая его состояние, Влад не стал спорить и, только покорно усевшись в машину, позволил себе немного поворчать по поводу раннего подъема. За что тут же был послан в очередной сексуально-пешеходный вояж. Вдоволь посмеявшись над лихорадочной возбужденностью приятеля, разведчик оставил его в покое, в очередной раз, задумавшись над вопросом, что он тут вообще делает. Да, здесь у него был первый в жизни свой дом. Но каждый раз, заходя в его гулкую тишину, Влад остро ощущал свою потерю.
Из задумчивости его вывел толчок локтем в бок. Оглядевшись вокруг, Влад понял, что они прибыли на место и, вздохнув, выбрался из кабины. Заметив его состояние, Мишель удержал приятеля за рукав, тихо, спросив:
— Ты хочешь уехать?
— Не знаю, — честно признался Влад. — Эта планета стала моим домом. Но каждый раз, возвращаясь в поселок, я ищу их.
— Давай пока оставим эту тему, — переварив услышанное, ответил Мишель. — У нас есть дело, и мы должны его сделать. Закончим с твоим крокодилом, и поговорим.
— Согласен. Тем более, что мое задание растянуто не на один день, — с грустной улыбкой кивнул Влад.
Друзья вошли в лабораторию, и каждый занялся своим делом. Мишель, сходу кинулся к своим компьютерам, а разведчик, принялся помогать ксеносу. Техножрец явно давно проснулся, если вообще спал, но при этом был достаточно свеж и сосредоточен. Убедившись, что с пациентом все в порядке, Мишель запретил кормить его, заставив проглотить какую-то настойку.
Выждав десять минут, он помог Владу уложить ксеноса на операционный стол и, подключив к голове пациента десяток каких-то датчиков, командирским рыком загнал приятеля в угол. Усевшись на компьютер, он вывел на экран объемную модель ксеноса, полученную во время сканирования его тела и, введя несколько команд, решительно ткнул пальцем в кнопку ввод. Автоматический комплекс дрогнул, и длинный манипулятор, на конце которого был закреплен лазерный скальпель, медленно опустился к краю панциря.

* * *

Глядя в тактический монитор, где от линкора медленно отходил катер людей, Альказ мечтал оказаться там, рядом с рыжим крепышом, которому предстоял долгий одиночный перелет до неизвестной ксеноброну планеты. Только сейчас генерал понял, как не хватает ему ироничных, иногда злых, но всегда умных советов. Катер почти достиг эскадры людей, когда из пятна аномалии появился очередной корабль иных.
Вздрогнув, Альказ с силой вонзил когти в панель под монитором и, не поворачиваясь, в полный голос прорычал:
— Всем постам, боевая тревога! Абордажные команды по местам. Проверить состояние накопителей.
Дежурная вахта продублировала его команды, и линкор огласился ревом баззера. В этот момент, корабль иных озарился вспышкой, и рядом с катером полыхнул взрыв. Зарычав так, словно его охватила боевая ярость, Альказ скомандовал:
— По иным, беглый огонь! Не давать им стрелять!
— Генерал, на таком расстоянии наш огонь не эффективен, — осмелился подать голос дежурный навигатор.
— Не важно. Они должны отвлечься на нас, чтобы катер успел дойти до флагмана.
— Но мы впустую потеряем много энергии…
— Я сказал огонь! — рявкнул Альказ так, что дежурный связист от испуга выпал из своего ложемента, шарахнувшись в сторону.
Повинуясь его приказу, канониры линкора открыли беглый огонь, безжалостно опустошая накопители. Почти одновременно с ними, огонь открыли и бортовые орудия имперской эскадры, прикрывая крошечный кораблик от огня противника. Вспышки разрывов скрыли его от камер линкора, и Альказ, не выдержав, потребовал связиста вызвать флагман людей. Через три стандартных минуты, экран монитора связи осветился, и генерал, увидев знакомое лицо контр-адмирала, не здороваясь, спросил:
— Они успели дойти?
— Все в порядке, — сообразив, о чем речь, кивнул Ефимов. — Ваш огонь пришелся очень вовремя. Иные отвлеклись, и катер добрался до нас почти целым. Награжденный вами пилот, выбросил из рубки управления пилота катера, и сел в ложемент сам. В итоге, катер хоть и с повреждениями, но оказался в шлюзе.
— Он полетит? — подумав, осторожно спросил Альказ.
— Полетит, хоть и не хочет.
— Не хочет? Почему? — не понял генерал.
— Он боевой пилот, и рвется в бой. Но его задание не менее важно, а значит, он полетит, — решительно ответил контр-адмирал.
— Передайте, что я желаю ему удачи, — кивнул Альказ, и отключил связь.
Теперь, когда люди вступили в бой и иные снова оказались в огненном кольце, генералу предстояло объяснить находившимся рядом офицерам причину своей ярости, и такой заботы о мягкотелых, находившихся в катере. Обведя вахтенных долгим взглядом, Альказ покосился на тактический монитор и, убедившись, что все идет по привычной схеме, тихо сказал:
— Свой приказ я отдал не просто так. Человек, которого я сегодня наградил, выбран для выполнения особой миссии, от которой зависит будущее нашей расы.
— Как это понимать, генерал? — осторожно спросил навигатор.
— Наш верховный отправился на одну из планет мягкотелых, где его попытаются избавить от проклятия всех ксеносов. От панциря. И тот генетический материал, что был собран у всех корпусов на линкоре, отправится именно туда. А повезет его, награжденный пилот.
— Теперь, все встает на свои места, — помолчав, кивнул навигатор. — Спасибо, что сочли возможным объяснить нам все, ксеноброн.
— Я может быть и одержимый, но не так глуп, как считают некоторые, — оскалился Альказ, вскидывая шейный гребень. — То, что я делаю, одобрено духом нашего корабля.
— Генерал, вы говорите это, не имея рядом верховного техножреца, — рискнул напомнить ему дежурный навигатор.
— Хочешь убедиться в правдивости моих слов? — еще шире оскалился Альказ. — Тогда, слушай.
Выпрямившись во весь рост, генерал сосредоточился и, очистив разум от посторонних мыслей, воззвал:
— Ответь, великий. Скажи, прав ли я в своем стремлении помогать верховному, или нет?
Он и сам не знал, какого именно ответа ожидал от духа корабля, но когда по рубке управления теплой волной прокатилось нечто, заставившее замерших офицеров судорожно вздохнуть от восторга, понял, его действия одобрены.
— Спасибо, великий, — мысленно произнес Альказ, чувствуя, как вибрирует в его теле каждый нерв.
Это было ни с чем несравнимое ощущение тепла, заботы, удовольствия. Густая, ровная волна одобрения и готовности поддержать. Выйдя из транса, он обвел офицеров вопросительным взглядом, словно ожидая результата своего вопроса. Но вся вахта, словно завороженная, смотрела на генерала не верящими глазами. Офицеры не могли поверить, что один из них, офицер высшего звена, мог вот так, запросто обратиться к духу корабля и получить ответ.
— Вы все поняли? — спросил Альказ, прервав затянувшееся молчание.
— Да, генерал, — раздался в ответ дружный рев.
— Тогда, постарайтесь донести до своих подчиненных, что я не стал любителем мягкотелых. Я просто пытаюсь спасти нашу расу. И, к сожалению, спасение расы зависит именно от людей. Нам не справиться одним. Но я не могу каждому объяснять свои действия.
— Все будет сделано, генерал, — все так же дружно раздалось в ответ.
— Генерал. У аномалии завязался бой, — вступил в разговор дежурный наблюдатель, быстро выводя картинку на тактический монитор.
Обернувшись, Альказ с ненавистью уставился на выползающие из аномалии корабли иных. На этот раз, их было действительно много. Первыми шли громадные мониторы, следом, линкоры и эсминцы, за ними, стремительные штурмовики. Это была настоящая армада. Оглянувшись на офицеров, генерал решительно приказал:
— Проверить уровень заполнения накопителей. Запустить маневровые двигатели. Всему ордеру, выдвинуться на расстояние прямого выстрела. Абордажным командам быть на своих местах. Отсчет для начала движение, сто стандартных единиц. Начать отсчет сразу после подтверждения получения команды. Приступить!
Сидевшие на своих метах офицеры склонились к своим приборам, и вскоре, над тактическим монитором засветились цифры обратного отсчета. Между тем, эскадра людей уже во всю, вела бой с армадой иных. Черноту космоса расцвечивали вспышки выстрелов и взрывов. Два десятка штурмовиков, вырвавшись из круговерти боя, устремились к эскадре ксеносов. Заметив угрозу, Альказ приказал все кораблям включить щиты.
Глядя на скоростные, юркие кораблики, несущие на своих подвесках смертоносный груз, Альказ в очередной раз проклял отсталость индустрии родной планеты. Отбиваться от скоростных штурмовиков было очень сложно. Особенно, если учесть, что канониры ксеносов до этого никогда не сталкивались с подобными целями. Ведь открытого противостояния с мягкотелыми не было.
Отбросив эмоции, генерал схватил гарнитуру связи, и лично связавшись с командой канониров, приказал:
— Разобрать цели. Огонь открывать сразу, как только отключится щит. У вас будет только по два выстрела. После этого, щит снова будет включен.
Переключившись на общий канал, он добавил:
— Аварийным командам занять свои места. Быть готовыми к устранению любых повреждений, вплоть до разгерметизации отсеков.
Бой, в котором оружие иных с легкостью пробило броню линкора, не прошел для него даром. Рисковать кораблем, Альказ не мог и не хотел. На поддержку человеческих истребителей он в данной ситуации не рассчитывал. Людям и самим было чем заняться. На эскадру мягкотелых навалилась почти вся армада прорвавшихся кораблей. Было очевидно, что иные поняли, кто в этой связке сильнее, и стремились задавить эскадру людей численностью и огневой мощью. С эскадрой ксеносов, они могли разобраться и позже.
Альказ не строил иллюзий и отлично осознавал, что корабли Ксены недолго продержатся против иных. И хотя переделка кораблей эскадры шла полным ходом, этого все равно было мало. Сама конструкция любого корабля, его броня и огромные отсеки оказались слишком слабыми против оружия иных. Прокручивая все это в мозгу, Альказ продолжал наблюдать за противником. Услышав от наблюдателя расстояние до цели, генерал вскинул руку и, выждав еще пару мгновений, скомандовал, одновременно давая отмашку:
— Убрать щит. Огонь!
Едва только энергетический щит линкора погас, как канониры открыли огонь по заранее распределенным целям. Пилоты иных не успели отреагировать, и подлетавшая к линкору эскадрилья понесла серьезные потери. Сразу после залпа, щит снова был включен, но остальные корабли эскадры повторили действия своего флагмана. В итоге, от места стычки обратно к пятну ушли только два штурмовика.
— Легко отделались, — не громко проворчал навигатор.
— Это только начало, — ответил услышавший его Альказ.
Словно в ответ на его слова, из боя вывалились два монитора и, развернувшись, двинулись на эскадру ксеносов.
— А вот это, уже серьезно, — лязгнул клыками навигатор, быстро выводя на экран визуальные параметры кораблей противника.
Мониторы окутались маревом щитов, и Альказ, замер, не зная, что предпринять. Открывать огонь раньше времени, не имело смысла. Пробить щиты крупных кораблей для оружия ксеносов было проблематично, а тратить энергию в пустоту, было глупо. К тому же, любая задержка играла на руку кораблям расы. Накопители успевали перезарядиться.
— Уровень зарядки накопителей щита? — не оглядываясь, спросил Альказ.
— Девяносто семь процентов, — последовал четкий ответ.
— Переключить два резервных накопителя на щит. Остальные, на подзарядку оружейной палубы. Отключить ходовой двигатель. Все передвижения исполнять при помощи маневровых двигателей.
— Но генерал. В этом случае, мы не успеем быстро выйти из боя, — осмелился напомнить навигатор.
— Это флагман эскадры. И я не собираюсь выходить из боя, — ответил Альказ.
— Но генерал, если повреждения линкора превысят семьдесят процентов…
— Хоть девяносто, — рявкнул в ответ Альказ. — Флагман не выйдет из боя.
— Но почему?! Согласно регламента ведения боя… — неожиданно уперся навигатор, но генерал не дал ему договорить.
— Мне нет дела до регламентов. Флагман эскадры, это корабль, на который равняются все остальные корабли, и если он покинет боевой ордер, все остальные побегут следом. Я не допущу такого позора для флота Ксены. Даже ценой собственной жизни. Но если кто-то считает, что его жизнь ценнее, чем честь воинов Ксены, то он может убираться с моего корабля. Трусов и паникеров на флагмане, я не потерплю, — прорычал Альказ, всем телом разворачиваясь к вахтенным.
Моментально сообразив, что это не шутка, навигатор соскочил со своего ложемента и, протягивая генералу абордажную саблю рукоятью вперед, произнес, склоняясь едва ли не пополам:
— Генерал, я просто хотел понять, почему линкор не должен покидать ордер. У меня и в мыслях не было покидать корабль. Убейте меня, если думаете, что я нарушил долг чести офицера Ксены.
— Нашел время, — огрызнулся Альказ. — Сядь на место и делай свое дело. Наша честь, это не пустая болтовня, а сражение с иными.
Довести свою мысль до конца, он не успел. Объединенный залп двух мониторов сотряс линкор, отбросив его на полтора километра назад. Щит замерцал, разом разрядив накопители почти наполовину. Маневрировать или уклоняться было бесполезно. Слишком велик был сам линкор и, слишком большой была инерция покоя. Сжав клыки, Альказ переключился связь на оружейную палубу и, дождавшись, когда корабль прекратит раскачивание, скомандовал:
— По моей команде, сразу после отключения щита, объединенный залп всей эскадры. Обратный отсчет, пять единиц.
Спустя пять секунд, все корабли эскадры разом отключили щиты, и вокруг мониторов разверзся настоящий ад. Залпы следовали один за другим, гася щиты и пробивая броню мониторов. Видя, что стрельба достигает, свей цели, Альказ приказал повысить плотность огня. Остановиться сейчас, означало подвергнуть опасности корабли эскадры. Залпы одного монитора запросто моли уничтожить любой из кораблей эскадры ксеносов.
Полторы стандартных минут беспрерывного огня, почти полностью опустошили накопители кораблей, но и нападавшим пришлось не сладко. Один из мониторов вдруг начал заваливаться на бок и медленно, словно нехотя, начал дрейфовать в открытый космос. В сторону от аномалии. Второй, потеряв щит, несколько раз содрогнулся от каких-то внутренних взрывов, и неожиданно развалился.
Сообразив, что противник побежден, Альказ велел прекратить огонь и выпустить катера с абордажными командами вслед дрейфующему кораблю. Приказав наблюдателю сместить камеры наблюдения в сторону аномалии, Альказ с удовлетворением отметил, что у эскадры людей дела тоже складываются не плохо. Пять кораблей иных медленно дрейфовали в сторону от сектора боя. Один монитор, два линкора и два эсминца не подвали признаков жизни. И это, не считая кучи штурмовиков, на таком расстоянии казавшимися просто обломками.
Быстро проведя перекличку между кораблями, Альказ выделил три корабля класса эсминец по человеческой классификации в помощь людям и, оглянувшись на своих офицеров, приказал:
— Провести проверку всех систем. Выявить повреждения и доложить о состоянии линкора. Проверить состояние накопителей. Свяжитесь с верховным техножрецом и передайте ему мою просьбу заменить рабов. Нам нужна энергия.
Но едва он успел договорить, как в рубку вошел молодой адепт и, поклонившись, доложил:
— Генерал, верховный приказал заменить всех рабов для более быстрого наполнения накопителей. Прошу вас в течении тридцати стандартных минут не открывать огня и не включать щит.
— Передайте верховному, что я благодарю его за заботу о нуждах линкора. Да хранит нас дух корабля! — ответил Альказ, закончив ответ девизом.
— Да хранит! — грянуло в ответ.
Адепт, молча, поклонился и так же бесшумно исчез за дверью. Убедившись, что линкор цел, а абордажные команды уже высадились на подбитом мониторе, генерал позволил себе немного расслабиться, и снова сосредоточился на экране тактического монитора, продолжая наблюдать за медленно затихающим боем.

* * *

Ошарашенный неожиданным награждением, Василий сидел в кресле адмиральского катера, растеряно вертя в руках широкую ленту, отдаленно напоминавшую ткань из паучьего шелка, но низкого качества выделки. Сам орден, он уже успел, как следует рассмотреть. Бляха размером с мужскую ладонь, ориентировочно из белого золота, украшенная какими-то блестящими камнями, которые явно изображали какое-то созвездие. Посреди этого великолепия, оскаленная голова ксеноса, сжимала в клыках абордажную саблю.
— Бездна фантазии, — проворчал пилот, небрежно закручивая орден в ленту.
— Я конечно, не специалист, но даже по цене лома эта бляха должна стоить как минимум три моих годовых жалованья, — скромно заметил Егоров, с легкой усмешкой наблюдая за ним. — Продавать будешь?
— Еще чего?! — возмутился Василий. — Первый орден, врученный не ксеносу. Такими вещами не бросаются. Носить, конечно, не стану, но как память, сохраню.
— А чего так? Имеешь полное право носить наравне с наградами империи. Документы я тебе на флагмане выправлю, — пообещал каперанг.
— Да ну его. Тяжелый больно, — отмахнулся пилот, снова о чем-то задумавшись.
— Ты чего, Василий? — насторожился Егоров.
— Да так. Все слова этого крокодила из головы не идут.
— А что он тебе сказал?
— Говорит, увидишь моего верховного, покажи ему орден. А зачем, для чего? А может это какой-то знак шпионский?
— Не думаю, — помолчав, ответил Егоров. — Скорее, это сигнал, что верховного помнят и ждут. Уж больно в тяжелом состоянии его отсюда увозили.
— Болел, что ли?
— Этим они с годами все болеют. Их кожа с возрастом начинает превращаться в настоящий панцирь, из-за которого ксеносы становятся совершенно беспомощными. Вот в таком состоянии их верховного наши разведчики и увезли.
— Куда?
— Туда, куда тебе предстоит лететь. Планета «Спокойствие». Координаты тебе в навигатор катера уже загрузили.
— А если это и вправду какой-то знак? Увидит тот крокодил орден, и пакость, какую учинит, — не унимался пилот.
— У тебя паранойя разыгралась? — рассмеялся Егоров. — Сказал же. Он там один, да еще и под присмотром кучи «драконов». Хотя, я бы на твоем месте тоже задумался.
— Вот и я про то же, — вздохнул рыжий.
— Сделай проще. Прилетишь на «Спокойствие», найди Влада Лисовского. Ты его помнишь.
— Такого забудешь, — смущенно проворчал пилот.
— Вот и не забывай, — снова рассмеялся каперанг. — Найдешь его, и расскажешь всю эту историю. А дальше, по его указаниям. «Драконы» в этих делах лучше нас всех соображают. Не даром же его даже инвалидом в СБ Кудасов забрал.
— Может и недаром, — помолчав, кивнул Василий. — Я только одного понять не могу. Зачем их всем этим премудростям обучают. Глубинная разведка. Все понимаю. Первые на любую планету выходят. Но все остальное-то им зачем?
— Если ты про СБшную подготовку, то они ее и не проходят, — улыбнулся Егоров. — Просто, с годами у «драконов» особое чутье на любую опасность вырабатывается. Любую гадость заранее чуять начинают, похлеще любого шпиона. Как говорится, жить захочешь, и не такому научишься.
— И часто им это помогало? — иронично спросил пилот.
— Ну, судя по рассказам, часто. Во всяком случае, любое несоответствие в разговоре, они сходу замечают. Как и недосказанность. С ними вообще говорить очень тяжело. Особенно, если дело серьезное. К любой мелочи цепляются, и такое из тебя вытаскивают, что сам этот факт давно забыл. А уж сопоставлять факты и анализировать, их учат очень серьезно.
— Жаль, что у них своей пилотажной группы нет, — вздохнул пилот.
— Так они сами пилоты, не хуже любого истребителя, — пожал плечами каперанг.
— Знаю. Все равно обидно.
— А если б была, к ним бы ушел?
— И даже не задумался бы, — кивнул Василий.
— У них дисциплина жесткая. Если не сказать жестокая, — вздохнул Егоров.
— Знаю. Популярно объяснили, — рассмеялся Василий, вспомнив процесс объяснения.
Ответить Егоров не успел. Яростный мат пилота катера заставил его вздрогнуть и кинуться в рубку управления. Насторожившийся Василий, услышав слова, «аномалия» и «противник», вскочил со своего кресла и, подлетев к дверям рубки, за пояс выдернул из проема Егорова, одним движением отбросив командира обратно в салон. Потом, та же участь постигла и пилота катера. Со словами:
— Исчезни салага, — Василий выбросил парня из ложемента.
Прыгнув на его место, он с пулеметной скоростью вбил в компьютер управления коды боевых команд и, переведя кораблик на ручное управление, рявкнул опешившему пилоту:
— Метнулся в салон и пристегнулся насмерть!
Молодой лейтенант попытался что-то вякнуть в ответ, но выписанный рыжим стремительный вираж заставил его прикусить язык и поспешно последовать полученному приказу. Несмотря на все свое раздолбайство, Василий действительно был пилотом от бога. Отлично зная все типы кораблей и их модификации, он наизусть помнил все коды, дававшие пилоту доступ к резервному энергопитанию и позволявшие выводить любой двигатель на почти форсажный режим.
Адмиральский катер, не приспособленный к истребительским перегрузкам буквально стонал, выписывая фигуры высшего пилотажа и уводя своих пассажиров из под огня противника. Скрипя и дребезжа всеми сочленениями, катер проваливался в стремительное пике, закладывал петли и бочки, а пилот, яростно оскалив зубы, с веселым матом гнал машину в сторону флагмана эскадры.
Их заметили, когда кораблик едва не врезался в борт крейсера. Василий умудрился буквально прилепиться к борту корабля, оказавшись между обшивкой и включившимся энергетическим щитом. Видевший этот маневр со своего места Егоров не мог поверить своим глазам. Но когда пространство вокруг катера залилось жарким маревом, восхищенно выругался:
— Васька, твою мать через семь гробов, в клюз и на клотик… Ты с нами чего вытворяешь? А если бы зацепило?
— Не зацепит. Я специально катер именно сюда загнал, — ответил пилот, лихо, тряхнув рыжими вихрами.
— Куда, сюда? — не понял Егоров.
— Кормовая часть крейсера. Здесь угол между корпусом и отводом маршевого двигателя. Поле-то не обводы корабля повторяет, а заключает его в своеобразную сферу. А значит, вот в таких местах на катере или штурмовике спрятаться можно.
— И кто тебя этому научил?
— Сам додумался.
Договорить им не дали. Вызов с борта крейсера прозвучал очень вовремя. Увидев на экране лицо самого командующего эскадрой, Егоров быстро протиснулся в рубку и, надев гарнитуру, доложил:
— Господин контр-адмирал, катер почти цел, пассажиры и экипаж тоже. Находимся рядом с крейсером. Сможем войти в шлюзовую палубу только после отключения щита.
— Ты чего несешь, Егоров. Как ты можешь находиться рядом с крейсером. Сканеры показывают, что вы вообще на крейсере. Что происходит? — принялся возмущаться Ефимов.
— Готов ответить на все вопросы сразу после возвращения, ваше сиятельство, — быстро нашелся Егоров.
— Хорошо. Отключение будет произведено через минуту и пятнадцать секунд. Как только корабли эскадры перестроятся в боевой ордер.
— Пусть откроют шлюз с противоположной стороны, — попросил Егоров, покосившись на Василия.
— У вас будет ровно две минуты, чтобы пройти шлюзование и закрепить катер, — отрезал Ефимов, и отключил связь.
— Успеем? — повернулся Егоров к пилоту.
— И даже с перекуром, — усмехнулся рыжий, пробегая взглядом по показаниям приборов управления.
Егорову осталось только удрученно вздохнуть. Этого рыжего нахаленка не изменит даже сама смерть. Но к удивлению каперанга, Василий не просто так хвалился. Едва только щит успел погаснуть, как замерший катер стартовал так, что его чуть не размазало по креслу ускорением. Выписав очередную петлю, катер перемахнул через корабль-носитель и сходу влетел в еще открывавшиеся ворота шлюза.
Ремонтная бригада, одетая по боевой тревоге в скафандры, бросилась крепить катер и закрывать ворота шлюза, а Василий, откинувшись в ложементе, устало размяв шею, тихо сказал:
— Прибыли, господин капитан первого ранга. Только, боюсь, зря я это сделал.
— Что? Почему? — растерялся Егоров.
— Отлеталась игрушечка, — вздохнул пилот, ласково похлопывая ладонью по консоли управления. — Корпус наверняка на капиталку, а движки просто под замену. Я из них все возможное, и еще немножко выжал. Так что, платить мне за этот кораблик до самой смерти. Наши чинуши ни за что такой возможности не упустят.
— А вот хрен им по всей морде. На боевые спишу, — огрызнулся Егоров, хлопнув пилота по плечу.
— А этот? — спросил рыжий с потаенной надеждой, кивая на законного пилота катера.
— Пусть попробует не промолчать. Сам с Ефимовым поговорю, — обнадежил его Егоров.
Услышав угрозу в свой адрес, пилот выбрался из кресла и обижено покосившись на рыжего, громко сказал:
— Господин капитан первого ранга, я может и не самый боевой пилот, но и не стукач. Как решите, так и будет.
— Что, и даже за то что с твоего законного места выбросил не обидишься? — не поверил Василий.
— Сначала, разозлился. А когда увидел, что ты вытворяешь, понял, мне так его никогда не вести, — нехотя признался пилот. — Откуда коды доступа к форсированию двигателей знаешь?
— Так тут везде стандартные движки стоят, а аварийные коды у них почти одинаковые, — пожал плечами Василий.
— Как это? — не понял пилот.
— Вот так. В кодах управления всех двигателей, специально прошиты команды для вывода двигателя в форсированный режим, для аварийного увода корабля из зоны возможного бедствия. Но после этого, движок сразу на выброс. Запускать его после такого режима, самоубийство. В разнос пойдет.
Внимательно выслушав пояснения опытного вояки, пилот уважительно кивнул головой, и медленно оглядев рубку катера, ответил:
— Все равно, спасибо. Если б не ты, накрыли бы нас там.
— Не за что, — усмехнулся Василий. — И учи ТТХ своей техники. Пригодится, — добавил он, выбираясь из ложемента.
Но все опасения Василия оказались напрасными. Едва только Егоров заикнулся Ефимову о потере адмиральского катера, как контр-адмирал завернул такую тираду, что на столе чашка с кофе треснула.
— Какого хрена ты мне про это железо рассказываешь, если парень вас всех из такой задницы вытащил?! — ревел Ефимов раненным медведем. — Забудь на хрен про катер и начинай крейсером командовать. А этого балабола бегом в трюм. На посыльный катер. И чтоб через три часа духу его тут не было.
Стоявший тут же Василий, сообразив, что беду пронесло мимо, лихо откозырял и кинулся выполнять приказ. Действительно бегом. Чувствуя свою вину, он даже не рискнул попроситься в истребительную эскадрилью, чтобы принять участие в бою. Добравшись до катера, он аккуратно убрал полученную награду в баул с вещами и, перебравшись в рубку управления, занялся проверкой систем управления.
Еще через два часа, убедившись, что катер полностью готов к перелету, пилот связался с рубкой управления и, доложив о готовности к вылету, принялся ждать, когда командование решит, что катер можно выпускать в объем. Спустя двадцать минут, Егоров связался с Василием и чуть улыбаясь, спросил:
— Ну что, рыжий, заждался?
— Я ваше благородие военный пилот. И если должен ждать, значит, буду ждать, сколько нужно, — ответил Василий заметно, обидевшись.
— Не злись. Еще десять минут, и твой вылет. Здесь не задерживайся, чтобы за тобой штурмовики не погнались. Сразу уходи к точке перехода. Коды опознания у тебя есть. На точке дежурит наш «Могучий». Сразу после опознания, уходи в подпространство. Все. Удачи.
— Спасибо. И вам того же, — улыбнулся в ответ Василий.
Монитор погас. Ровно через десять минут, над воротами шлюза загорелся красный сигнал, и автоматика, уровняв давление, распахнула створки. Катапульта мягко выбросила катер в объем, и пилот, запустил двигатели. Поднявшись выше корабля-носителя, Василий не удержался и, развернув катер носом к сектору боя, с удовольствием отметил, что иные снова как следует, получили по соплям.
Уже удаляясь от крейсера, Василий заметил, что за ним увязалась какая-то калоша. Выведя на вспомогательном компьютере программу распознавания кораблей потенциального противника, которую он добросовестно выпросил у знакомого из группы наблюдателей, Василий удивленно присвистнул. За ним, постепенно настигая, неслись два штурмовика иных.
— А ведь вы ребятки никак решили языка взять, — проворчал пилот, переводя двигатели в маршевый режим и активируя орудийную спарку.
Дальше, все было как в компьютерной игре. Очевидно, преследователи не ожидали, что маленький кораблик окажется зубастой добычей, а за его рычагами окажется самый безбашенный пилот всего имперского флота. Резко ускорившись, Василий выписал одну из своих знаменитых петель и, оказавшись перед противникам, но значительно ниже, открыл огонь. Один штурмовик сходу развалился. Второй попытался применить маневр уклонения, но не ему было тягаться с рыжим.
Заложив еще один вираж, Василий зашел противнику в хвост, и коротко очередью превратил его в кучу обломков. Быстро облетев место своей маленькой победы, Василий вывел катер на нужный курс и, поглядывая в монитор камеры заднего обзора, проворчал:
— Я вам, сволочи, не, где либо что, а что, либо как.
Спустя час, получив вызов с крейсера «Могучий», он быстро провел опознание и, убедившись, что преследователей больше не намечается, решительно повел катер в точку перехода. Толчок, вибрация, знакомая вспышка, и катер ушел в подпространство. Теперь, ему оставалось двигаться только вперед. Убедившись, что все идет в штатном режиме, Василий включил автопилот и, перебравшись в салон, включил автоповара, решив подлечить нервы чашкой свежего кофе.

* * *

Следующий день после устроенного поселенцами праздника, Саманта вспоминала с ужасом. Вернувшись в дом Дженни уже утром, едва держась на ногах, она сумела только выбраться из комбинезона и рухнула на свою кровать, даже не попытавшись раздеться. Пробуждение оказалось настоящим кошмаром. Гудящая от боли голова, постоянная сухость во рту, и ощущение противной, нутряной дрожи заставили девушку свернуться калачиком и приготовиться к долгой, мучительной агонии.
Вошедшая в комнату Дженни, с первого взгляда оценив ущерб, весело хмыкнула и, развернувшись, отправилась в кладовую. Слушая, как она гремит там чем-то тяжелым, Саманта мечтала только об одном, чтобы от этого грохота у нее не развалилась голова. Вскоре, Дженни вернулась обратно, и присев на кровать, принялась аккуратно приподнимать девушку, тихо, приговаривая:
— Вот, глотни. Сразу полегчает. И кто тебя надоумил с военными спиртное пить?
— Сама, — прохрипела Саманта пересохшим горлом.
— Ну и дура, — безапелляционно заявила женщина. — Со страху последних мозгов лишилась? Или самомнение зашкалило? Решила имперского разведчика перепить?
— Нет, — осторожно покачала головой Саманта. — За жизнь говорили, и увлеклась.
— Ну, если за жизнь, тогда ладно, — рассмеялась Дженни. — Надеюсь, бояться перестала?
— Ага. Он и, правда, не злой. Только несчастный очень.
— С чего это? — не поняла Дженни.
— Ну как же? Всю жизнь мечтать о своей семье, о доме, все получить, и сразу же потерять, — вскинулась Саманта, но тут же пожалела о своей горячности.
Голова отозвалась резкой тупой болью, а в глазах потемнело. Переждав приступ тошноты, она осторожно отпила принесенного женщиной напитка и, приоткрыв один глаз, вопросительно покосилась на Дженни.
— Это, да, — помолчав, тихо вздохнула женщина. — Ума не приложу, что с ним делать.
— А что вы можете сделать в таком случае? — удивилась девушка.
— Любую эмоцию можно снять, или хотя бы приглушить, — осторожно ответила Дженни. — А с ним, это не проходит. Эта боль заполнила его всего, целиком. Без остатка. Я даже не понимаю, как он вообще свои дела делает. Похоже, на одной воле держится.
Дженни говорила медленно, словно проговаривала собственные мысли вслух. Слушая ее, Саманта допила напиток и, вернув чашку женщине, проворчала, аккуратно откидываясь на подушку:
— Клин клином вышибают.
— Что? Как ты сказала? — встрепенулась Дженни.
— Это не я сказала. Это мне одна умная женщина сказала, когда узнала, что я единственного друга потеряла.
— И что она тебе посоветовала?
— Не закрываться на новом месте от людей. Побольше общаться и искать тех, кто сможет стать мне новым другом.
— Ну и как? Нашла? — с интересом спросила Дженни.
— Пока, только вас, — ответила Саманта, слабо, улыбнувшись.
— Ладно. Спи. Мишелю я скажу, что сегодня ты мне здесь нужна, — улыбнулась женщина, ласково погладив девушку по плечу.
Едва заметно кивнув, девушка закрыла глаза и моментально провалилась в спасительный сон. Через три с половиной часа она проснулась от явственного бульканья в ушах. Чувствуя, что еще немного, и она рискует опозориться, Саманта выбралась из постели и, кое-как утвердившись на подрагивающих ногах, засеменила в туалет, старательно держать за стену.
Вернувшись обратно, она собралась уже продолжить так грубо прерванный сон, но Дженни, властной рукой удержав ее за плечо, скомандовала:
— Пойди, умойся, и садись за стол.
— Я не хочу, есть, — попыталась отговориться Саманта, но Дженни и не собиралась ее слушать.
— В желудке после пьянки должно быть еще что-то, кроме остатков спиртного, — заявила она, доставая с полки расписную глиняную миску.
Сообразив, что отвертеться не удастся, Саманта покорно оплелась умываться. Ледяная вода заметно освежила девушку, даже сняв на время головную боль. Вернувшись в комнату, Саманта почувствовала себя почти живой. Бросив на нее лукавый взгляд, Дженни ловко налила в миску какой-то суп и, поставив миску перед девушкой, подвинула к ней поближе плетеную из тонких прутьев хлебницу.
— Ешь. Бульон тебе сейчас в самый раз будет, — улыбнулась она, и присев к столу, принялась задумчиво теребить край кухонного полотенца, висевшего у нее на плече.
Не спеша, хлебая наваристый бульон, Саманта то и дело поглядывала на нее, не понимая причины ее задумчивости. Вскоре, почувствовав себя значительно лучше, девушка с энтузиазмом доела бульон и, отодвинув миску, тихо спросила:
— Что случилось?
— Что? — встрепенувшись, переспросила Дженни, отвлекшись от своих раздумий.
— Я спросила, что-то случилось?
— Нет, все в порядке, — покачала головой Дженни.
— Но я же вижу, что что-то не так, — продолжала настаивать Саманта.
— Влад у меня из головы не идет, — нехотя призналась женщина.
— А что с ним? — не поняла Саманта.
— Все, то же, — отмахнулась женщина. — Его сейчас и знакомить с кем-то бесполезно. Закрылся.
— В каком смысле? — снова не поняла девушка.
— Эмоционально, — коротко пояснила Дженни. — Причем, закрылся так, что не пробиться.
— И что делать?
— Поможешь мне? — неожиданно спросила женщина.
— В чем именно? — осторожно поинтересовалась Саманта.
— Сейчас важно, чтобы вечером, его дома ждала женщина. Пусть только с горячим ужином, не больше. Но он должен знать, что его кто-то ждет.
— Вы мне в прислуги ему наняться предлагаете?! — возмутилась девушка.
— Не глупи, — отмахнулась Дженни. — Еду я тебе готовую давать буду. Дома только разогреешь ему. А убираться будет Санни. Все равно она это и раньше делала.
— Так почему бы ей и ужин ему не подавать?
— Да потому, что она для него, совсем девчонка. Не видит он в ней женщины. Мала еще. Ветер в голове. А ты, взрослая, серьезная женщина, для которой забота о доме, нормальное, здоровое состояние. Заодно и хозяйство вести научишься. Не век же тебе у меня жить. Рано или поздно, придется своим хозяйством обзаводиться.
— Ну, не знаю, — неуверенно протянула Саманта. — А вы уверены, что ему понравится, что непонятно кто в его доме хозяйничает.
— В том-то и дело, что сейчас ему это безразлично. Он туда только ночевать приезжает.
— А кто его раньше кормил? — подумав, спросила Саманта.
— Санни судки относила и в сенях оставляла. Он сам разогревал, ел, а потом еще и посуду мыл. А это, женские дела. Мужик своим делом должен быть занят. Охотой, добычей, ремонтом. А посуда, готовка, это наши дела.
— Шовинизм какой-то, — фыркнула девушка.
— Ты этих слов в моем доме больше не произноси, если не хочешь половником по лбу получить, — огрызнулась Дженни. — Кто лучше хозяйки знает, сколько мяса в блюдо положить надо, и сколько у нее в кладовке осталось? Кто детей накормит, пока муж на охоте? Кто за ними посуду помоет? Кто одежду починит? Муж? Так его пока из леса дождешься, по уши в грязи от голода помрешь. Здесь тебе не твои демократические планеты. У нас все совсем по-другому устроено.
— Так ведь я и сама охочусь, — попыталась возразить Саманта, но Дженни уже разошлась не на шутку.
— Охотишься? Да что ты сделаешь без Санни и ее «снежка»? А ты знаешь, что все лебедки и крюки на него еще мой муж ставил? Как ты без него добычу из леса потащишь? А где без Санни охотиться будешь?
— Так ведь она мне сама все места показала, — растеряно пролепетала девушка.
— Показала, — фыркнула Дженни. — Она тебе показала точки, где специально для таких как ты чечако прикормку наши мужчины организовали. Леса ты не знаешь, сил мало, в погоде не ориентируешься. Забредешь в сугробы, и будешь там торчать, пока не замерзнешь. Думаешь, Санни кроме дедовского надела еще что-то в лесу знает? Ошибаешься. Наши мужчины его годами изучают, и то, по одному стараются не ходить.
— Выходит, все мои достижения, пустышка? — мрачно спросила Саманта.
— А ты думала, тебе позволят всю жизнь мужским делом жить? Посмотрят, что у кормушек справляются, и скажут, что теперь сама должна будешь сено собирать и мешки с зерном для подкормки таскать. Справишься?
— Не знаю. Я этим никогда не занималась, — пожала плечами Саманта.
— Вот именно. А учить тебя, мужчинам просто некогда. Им семьи кормить надо. Пушнину добывать. Да и не осталось в поселке серьезных охотников по крупному зверю.
— А имперские ветераны?
— Они сами только учатся на нашей планете выживать, — отмахнулась Дженни.
— Они?!
— Ага. Ты что думаешь, им все на свете известно? Нет, милая. Опыта у них больше чем достаточно, вот на нем и выезжают. Просто, они учиться умеют, и спрашивать не стесняются. Вот так.
Не ожидавшая такой отповеди Саманта задумалась. Все оказалось совсем не так просто, как казалось ей все эти месяцы. Покрутив ситуацию со всех сторон, девушка тяжело вздохнула и, пристукнув кулачком по столешнице, ответила:
— Хорошо. Я буду носить ему еду. Но если вы решили что я еще и спать с ним буду…
— А вот это, только тебе решать, — отрезала Дженни, тяжело поднимаясь из-за стола. — Да и не настолько ты хороша, чтобы он на тебя запал, — добавила женщина, направляясь к плите.
От такого заявления, Саманта просто выпала в осадок. Возмущенно открыв рот, она судорожно пыталась что-то ответить, но так и не найдя слов, закрыла его. Доказывать, что-то стуча себя пяткой в грудь, было глупо. С первых дней, едва оказавшись на планете, Саманта заучила одну местную истину. Слова здесь стоили мало. Оценивались только поступки. Поэтому, согласившись носить еду в дом разведчика, она добровольно взяла на себя ответственность за помощь ему.
Сообразив, в какую ловушку угодила, девушка с досадой стукнула кулачком о ладонь, но отказываться от данного слова не решилась. Тем временем, Дженни быстро наполнила какие-то глиняные судки и, завернув их в мягкую оленью шкуру, сказала:
— Вот это, отнесешь туда и разогреешь. Посуду потом принеси обратно.
— Там, наверное, еще после праздника неделю убираться придется, — мрачно буркнула Саманта.
— Убрано там уже все, — усмехнулась Дженни.
— Как? Когда? — растерялась девушка.
— А мы с женщинами и убрали. Мужчины только все тяжелое вынесли.
— Лихо у вас тут. В один вечер все приготовили, в другой убрали, — оценила Саманта.
— Вот гостевой дом поставим, еще проще будет. Тогда и тяжести таскать не придется, — с каким-то странным воодушевлением ответила Дженни.
— Гостевой дом? — не поняла Саманта.
— Один большой зал, где можно будет сразу много гостей принять, — пояснила женщина. — Во времена сопротивления, мы такие праздники даже в лесных пещерах устраивали. По домам все готовили, а потом, всем поселком в пещеры уезжали. От корпорации прятались.
— Я смотрю, весело у вас тут было, — все так же мрачно проворчала Саманта.
— Ты чего насупилась? — неожиданно спросила Дженни. — Не хочешь помогать, так и скажи. Я еще кого попрошу. Но сразу говорю, тогда и от нас и Санни помощи не жди.
— Вы мне выбора не оставляете, — вяло огрызнулась девушка.
— Выбор всегда есть, только не всегда он нам нравится, — фыркнула Дженни. — Или у тебя опять твои страхи начались?
— Нет. Страхи кончились, — покачала головой Саманта. — Просто, не привыкла я кому-то прислуживать.
— Господи, сколько же мусора у тебя в голове накручено! — всплеснула руками Дженни.
— А что? Разве не так? — начала заводиться Саманта.
— Не так. У нас никто никому не прислуживает. У нас все друг другу помогают. Ушел человек с лес, а женщине нужно в другой поселок съездить. Приболела, или купить чего надо. И что? На кого детей оставить? Кто пустой дом протопит, пока ее нет? А овдовел человек? И что? Пусть сам себе шьет, стирает, готовит, дом топит, и пушнину добывает? А ведь он может с близким соседом и мехами поделиться, если у того капканы занесло или сломались.
— Как-то у вас тут все слишком взаимосвязано, — помолчав, протянула девушка.
— А ты думала, здесь все как у вас в демократии? Каждый сам за себя?
— Чем же вам так демократия не угодила? — иронично усмехнулась девушка.
— Многим. Оно все, только написано красиво. А на деле, кто наглее, тот и прав, — отмахнулась Дженни. — Так что, мне кого другого искать, или сами справимся?
— Справимся, — устав от спора, махнула рукой Саманта.
В конце концов, от нее действительно не требовали ничего сверхъестественного. Раз в сутки отнести готовую еду в соседний дом, и принести посуду обратно. А если учесть, что к данному обещанию и отказам в помощи местные жители относятся очень внимательно, то отказ в данном случае действительно мог очень сильно осложнить ей жизнь. Та же Санни, никогда не простила бы ей такого проступка, разом отказавшись возить на охоту.
Рыжая оторва относилась к разведчику так, словно он был ожившим божеством, или, по меньшей мере, ее родным отцом, вернувшимся домой после многих лет отсутствия. Вспомнив, как девочка защищала его в их разговорах, Саманта не удержалась и, повернувшись к Дженни, осторожно спросила:
— Дженни. А почему Санни всегда так яростно Влада защищает? Она в него случайно не влюбилась?
— Нет, — ответила женщина, улыбнувшись неожиданно тепло. — Он пока здесь жил, умудрился ей отца заменить. Учил, защищал, советы давал. Своего-то отца она не помнит. А Мишель почти всю жизнь вынужден был прятаться. Вот я Влада и попросила, девчонку не отталкивать. Он и стал с ней заниматься. Стрелять учил, охотиться правильно, за снегоходом правильно ухаживать. Вот она и бросается на всех, кто в его сторону хоть глянет косо.
— У меня в голове никак не вяжется то, что вы мне однажды рассказали, — помолчав, сказала Саманта.
— Что именно?
— Вы сказали, что вам больше сотни лет. А Санни, вашей внучке, всего шестнадцать. Как такое может быть?
— Все просто, — вздохнула Дженни. — Когда Мишель придумал свою микстуру, чтобы возраст фиксировать, и на себе ее испытал, то решил, что можно будет заставить корпорацию уступить, если поселенцы перестанут на время детей рожать. Мы тогда в очередной раз бунт подняли. На планете настоящая война шла. Тридцать лет поселенцы детей не рожали. А дочка моя не уследила, и понесла. Ну а когда поняла, что к чему, решила ребенка оставить. А потом их убили, — грустно закончила женщина.
— Понятно, — вздохнув в ответ, кивнул Саманта. — Так что? Я пойду?
— Собирайся, — кивнула Дженни. — И помни. Ты не прислуживаешь. Ты просто помогаешь человеку, в трудной ситуации.

* * *

Кое-как избавившись от навязчивого внимания зарубежных партнеров, граф Кудасов плюнул на все текущие дела и, доложив императору о необходимости поездки на дальние рубежи империи с инспекцией, приказал готовить транспорт для перелета. Небольшой корабль службы безопасности, класса «сторожевик», регулярно использовался графом для подобных поездок. Имевший усиленную броню, увеличенные накопители и самые мощные двигатели, которые только можно было воткнуть в корабль такого типа, сторожевик «Дерзкий» по праву считался лидером своего класса.
Установленное на нем вооружение, позволяло кораблю противостоять линейному стандартному крейсеру почти на равных. Распределив дела своим заместителям, Кудасов достал из оружейного шкафа заветное охотничье ружье, и тщательно упаковав его, начал готовить зимние вещи. Граф и сам не хотел признаваться себе, что его не столько интересовала охота на дальней, заповедной планете, сколько любопытно было посмотреть на живого представителя неизвестной расы.
Спустя два дня, после получения разрешения на инспекцию, Кудасов вместе со своей охраной погрузился на борт «Дерзкого» и сторожевик, тут же покинул орбиту Новомосковска. Едва только командир корабля дал разрешение пассажирам покинуть разгрузочные гамаки, как все они, не сговариваясь, собрались в кают-компании. Обведя взглядом опытных, проверенных бойцов из службы охраны, Кудасов чуть усмехнулся, и не громко сказал:
— Можно расслабиться, мужики. Инспекция, это так. Для широкой общественности. На самом деле, мы летим на «Спокойствие». Врагов там нет. Планета тихая, заповедная, общество патриархальное. Так что, это скорее прогулка, чем работа.
— И зачем тогда мы вообще туда премся? — спросил начальник службы охраны, полковник Ремезов. Прошедший огни и воды ветеран, с бритой наголо головой и украшенный несколькими шрамами.
— А вот это, друг мой, одна из государственных тайн. В данный момент, там, на «Спокойствии», находится один из тех самых крокодилов, из-за которых поднялось столько шума.
— А ружье зачем? — не унимался Ремезов.
— А мне там пообещали королевскую охоту. Как говорится, сходим в баню, заодно и помоемся, — рассмеялся Кудасов.
— Ну, дай-то бог, — проворчал полковник, привыкший не доверять никому и ничему на свете.
— Ты чего насупился, полковник? — насторожился Кудасов, начавший дуть на воду после истории с захватом детей на судне лиги.
— Не нравится мне это. Летим, черт знает куда, непонятно зачем. Да еще и на охоту собрались.
— Все известно. А на полюсах планеты наши эсминцы висят. Да и «Дерзкий» с постоянно включенным маяком идет. Так что, кончай киснуть, — отмахнулся граф.
Вырвавшись из постоянного бега по кругу, он уже предвкушал законный отдых от осточертевшей текучки. Поэтому, мрачная настороженность начальника службы охраны действовала ему на нервы. Но внимательно выслушав полковника, Кудасов сообразил, что ноет полковник скорее по привычке, чем предчувствуя неприятности и, решился отмахнуться от него.
— Ремезов. Не порть на строение. Поохотимся, с крокодилом пообщаемся, на новую планету посмотрим. А то сижу в кабинете сутками. Скоро прирасту к этому столу проклятому, — ответил граф, от всей души потягиваясь и чувствуя, как кровь веселее побежала по жилам.
— Так я же не против, ваше сиятельство. Просто предупредить надо было, куда и зачем летим. Я бы оружие подходящее взял, ребят побольше, — смутившись, попытался оправдаться полковник.
— Ага, тебе дай волю, так ты бы следом весь имперский флот потащил, — рассмеялся Кудасов. — Уймись, старина. Не на войну летим. На «Спокойствии» куча наших ветеранов, два эсминца с полным списочным составом, да и сами поселенцы хорошо помнят, от кого их свобода зависит. Куда больше-то?
— Ну не люблю я незнакомых мест, — нехотя признался Ремезов. — Без разведки, без проверки…
— Вот как раз разведки там больше чем надо. Полтора десятка «драконов» во главе с нашим полковником. Тоже из них же, — усмехнулся в ответ граф.
— Как это? — не понял полковник.
— Вот так. Бывший «дракон» оказался первым из наших на этой планете. Умудрился, ни много не мало, раскрыть производство оружия массового поражение на планете. После чего, я его быстренько в нашу службу перетащил.
— Лихо. Как это он умудрился? — удивленно поинтересовался полковник.
— Чутью своему поверил. В общем, история долгая и не очень приятная. Но благодаря ему, мы в очередной раз всяким выскочкам носы утерли. Да еще и целую планету освободили. Вот теперь и пытаемся ее нашими ветеранами заселить.
— И как? Получается?
— Конечно. Им все равно, где селиться, а планета не простая. Вот они туда как на передовую и едут. Авантюра конечно, но экономический выхлоп от нее такой, что имперский казначей уже даже вопросов не задает, когда я от него денег на планетарный кредит требую. Да и наша служба не забыта. И дело тут не только в экономике.
— А в чем еще-то? — не понял полковник.
— Есть там одна интересная особенность. На планете настолько интересные растения произрастают, что местные умельцы из них даже препараты для фиксации возраста делать умудряются. Вот и представь, что там еще может быть.
— Что, так серьезно? — не поверил Ремезов.
— Корпорация «Созидание» все свои фармакологические производства только на их сырье держала. А оружие, которое «дракон» нашел, делалось из местных растений.
— Хрена себе, цветочки?! — покрутил головой полковник.
— Вот-вот. Потому мы и решили этот шарик под постоянным присмотром держать, — кивнул в ответ Кудасов. — Там еще и дурь какую-то делали, но с этим быстро разобрались.
— А официально чем там живут? — подумав, спросил полковник.
— Пушнина местной выделки по всем обитаемым мирам ценится. А рыба и морепродукты, самый дорогой деликатес в любом ресторане. Сейчас еще и диетическим мясом торговать начали, — перечислил Кудасов. — Но это официально. А не официально, там добывают алмазы и урановую руду. И вся эта роскошь отправляется прямо в имперские закрома.
— Вот теперь все понятно, — удовлетворенно кивнул Ремезов. — А то, охота, охота.
— Так охота, это по личному приглашению нашего «дракона». Он меня уже второй год приглашает, а мне все не вырваться было, — развел руками граф, заметно, смутившись.
— Ну, если там и вправду «драконы» живут, то можно не напрягаться. Эти звери любую опасность за три версты чуют, — усмехнулся Ремезов.
— Как, как ты сказал? За три версты? — с интересом переспросил Кудасов.
— Прадед мой так говорил, — улыбнулся полковник. — Мера длины такая в древности была.
— Ну, это я и без тебя знаю. Я выражения такого не слышал.
— Ну вот, теперь услышали, — рассмеялся полковник.
— Ладно, старина. Отправляй людей отдыхать, а мы кофе попьем, и поболтаем.
— О чем именно? — насторожился Ремезов, отлично зная, что просто так, граф языком чесать не умеет.
— Обо всем понемногу, — неопределенно ответил Кудасов.
— Вот даже как, — протянул полковник и, развернувшись, шагнул к подчиненным.
Бойцы охраны, даже не пытались вслушиваться в разговоры начальства. Их дело, охранять одно из первых лиц империи, а не строить коварные планы. Поэтому, как только Ремезов заговорил с графом о цели поездки, они отошли в дальний угол кают-компании и, рассевшись на диваны вдоль стены, замерли, словно каменные изваяния. Впрочем, полковник отлично знал, что каждый из них умудрился услышать каждый звук, изданный графом.
Быстро раздав указания, он сам принес кофе из автомата, и присев напротив графа, насторожено уставился на начальство. Заметив его взгляд, Кудасов пригубил напиток и, поставив чашку на стол, тихо сказал:
— Не напрягайся так, старина. Ничего особенного нас не ожидает. Главное наше дело, это встретиться и пообщаться с ксеносом.
— Вы чего-то ждете от этой встречи?
— Трудно сказать, — ответил Кудасов, неопределенно пожав плечами. — Вроде, на первый взгляд, с ними все понятно. Но наша логика к ним неприменима. Другая система ценностей. Другие приоритеты. Другие взгляды на жизнь. Так что, будем пытаться вывести его на откровенность.
— А получится?
— Не знаю, — помолчав, честно признался Кудасов. — Вся беда в том, что эти крокодилы очень сильные эмпаты.
— Не было печали, — выдохнул полковник, резко, выпрямившись.
— Так что, имей это ввиду, и если заметишь, что со мной что-то не так, вырубай, и сразу тащи из комнаты.
— Из какой комнаты? — осторожно уточнил Ремезов.
— Ну, он же у них где-то живет, — развел руками Кудасов.
— А есть ли смысл оставаться с ним один на один? Может, будет лучше, если рядом с вами во время разговора будет тот «дракон» присутствовать?
— Думаешь, с ним он не справится? — ответил Кудасов вопросом на вопрос.
— До сих пор, «дракон» вел себя в обычном режиме. Или я опять чего-то не знаю?
— Нет. Все верно. По моим данным, Лисовский не изменился, — задумчиво протянул граф. — Нужно запросить материалы по его выходу на Ксену с группой «нюхачей». Где-то там мелькало, что «дракон» научился у них каким-то приемам.
— Каким это приемам? — спросил Ремезов, еще больше насупившись.
— Что-то там связанное с умением закрывать собственное сознание от чужого воздействия. Нужно уточнить.
— «Нюхачей» нужно было с собой брать, — проворчал мрачный, словно туча полковник.
— Где их столько набраться? — возмутился Кудасов. — Все команды в разгоне.
— Кстати, о птичках. Я тут краем уха слышал, что именно на «Спокойствии» нашли, чуть ли не три дюжины кандидатов в «нюхачи» сразу. Я даже грешным делом решил, что очередная пуля.
— Нет. Тут все верно. Группа, которую отправляли туда на проверку подростков, в шоке вернулась. Не планета, а какая-то сплошная аномалия. То растения, то руда, то алмазы, то меха с рыбой, а теперь еще и эмпаты. Хотя… Закрытое сообщество, огромные расстояния, постоянное напряжение от ожидания неприятностей. Все может быть, — медленно, словно размышляя, проговорил Кудасов.
— А неприятности-то с чего? — позволил себе полюбопытствовать полковник.
— Планета принадлежала корпорации. И ее наемники, то и дело устраивали там небольшие локальные войны. Из поселенцев выжимали все соки, требуя постоянно увеличивать добычу пушнины и рыбы. А те естественно сопротивлялись. Вот и получилось постоянное многолетнее противостояние.
— И как это может быть связано с эмпатией?
— Способности человеческого мозга так до конца и не изучены, — вздохнул граф. — Вполне возможно, что в минуту смертельной опасности, некоторые поселенцы умудрялись передать свои эмоции на большое расстояние, чтобы сообщить близким, что с ними случилось. От этих людей родились дети, для которых подобные способности оказались чем-то рядовым. Так и получились местные эмпаты. Это так, теория из разряда бредовых. Но других у меня нет.
— Планета эмпатов. С ума сойти можно, — покачал головой Ремезов.
Их разговор был прерван сообщением по внутренней связи, что корабль разогнался и через три минуты уйдет в подпространство. Всех просили сесть, и отложить подальше незакрепленные предметы. Вскоре, корабль чуть тряхнуло, по корпусу прошла короткая вибрация, и все стихло. Капитан корабля объявил, что «Дерзкий» уже в подпространстве, и пассажиры снова могут свободно перемещаться.
— Который раз прохожу эту процедуру, и все равно никак привыкнуть не могу, — проворчал полковник, мрачно, скривившись.
— Ворчун ты старый, — рассмеялся Кудасов и, поднявшись, от души потянулся. — Все. Пошел я спать. Все равно больше делать нечего. Так хоть отосплюсь от души.
Отлично зная, в каком напряженном режиме работает его подопечный, Ремезов только одобрительно кивнул и, дождавшись, когда Кудасов покинет кают-компанию, отправился проверять несение службы его бойцами. Следующая неделя прошла в блаженном ничегонеделании. «Дерзкий» вышел в объем и снова разогнавшись, ушел в очередной прыжок. Граф выходил из своей каюты только чтобы поесть, и выяснить, все ли в порядке.
Но стоило только сторожевику снова выйти в объем, для последнего перехода до орбиты планеты, как дежурный наблюдатель сообщил, что рядом с точкой перехода идет ожесточенный бой. Причем, бой этот вели три корабля. Два, по военной классификации, эсминца, и посыльный катер. Не понимая, как такое может быть, Кудасов приказал запросить коды опознания по закрытой волне и, едва прочитав полученные данные, громовым голосом приказал атаковать неизвестные эсминцы.
Стоявший рядом с ним капитан корабля, одобрительно кивнул, и с жесткой усмешкой начал командовать канонирами. После второго залпа, один из эсминцев развалился, выбросив в объем клубы кристаллизованного кислорода. А второй, огрызнувшись плазменным залпом, попытался уйти. Но Кудасов, не терпящим возражение тоном приказал уничтожить его любым доступным способом. Не понимая, с чего вдруг граф так завелся, Ремезов бочком протиснулся к монитору связи и, посмотрев на экран, растеряно крякнул.
— Вот именно, старина, — кивнул Кудасов, заметив его реакцию.
— Что-то не так? — повернулся к нему командир корабля.
— Этот катер с нашего крейсера «Громовой». Его, кровь из носу нужно прикрыть и помочь добраться до искомой точки.
— «Громовой» же сейчас где-то у черта на рогах. В экспедиции, — удивленно протянул кавторанг.
— Вот именно. И если они отправили посыльный катер, значит, там есть что-то, чего они не решились доверить обычной связи, — отрезал Кудасов.
— Значит, прикроем, — азартно ответил капитан корабля, и граф в очередной раз убедился, что выучка экипажа этого корабля выше всяких похвал.
Три залпа, и противник, полыхнув вспышкой взрыва, прекратил свое существование. Убедившись, что посторонних на поле боя не осталось, Кудасов приказал связисту вызвать отчаянный кораблик. Уже после второго повтора, экран монитора осветился и на Кудасова с интересом уставился молодой, огненно-рыжий парень.
— Представьтесь, пилот. И если это возможно, позовите к консоли старшего офицера, — потребовал Кудасов.
— Лейтенант космофлота Российской Империи Василий Вяткин. Старшего офицера позвать не имею возможности за полным отсутствием такового, — бодро отрапортовал пилот.
— Как это? — не понял граф.
— Я единственный офицер, пилот и пассажир на данном корабле, — хитро усмехнулся рыжий.
— Граф Кудасов. Начальник службы имперской безопасности. Куда следуете?
— На планету «Спокойствие» — коротко доложил пилот, разом перестав улыбаться.
— Отлично. Мы следуем туда же. Там и поговорим, — весело кивнул Кудасов и, прервав связь, приказал, повернувшись к командиру корабля, — курс прежний. Скорость уравнять со скоростью катера. Он под нашей охраной.
— Слушаюсь, ваше сиятельство, — четко ответил кавторанг, вытянувшись, словно на плацу.

* * *

Хирургический лазер, который подключили к отдельному источнику питания, медленно, с едва слышным шипением резал панцирь ксеноса, а вспомогательный робот тонкой струей направлял на разрез сжиженный кислород, чтобы сразу остужать разрез. Замерший неподвижно на столе верховный прикрыл глаза третьим веком и словно дремал. Только чуть подрагивающие когти выдавали его волнение. То и дело, поглядывая на монитор, Мишель внимательно следил за аппаратурой. Влад, отступив в сторону, чтобы не мешать, насторожено следил за процедурой, готовый в любой момент, вырвать разъем питания лазера.
Внезапно, почувствовав странное давление на собственное сознание, разведчик вздрогнул, и недоуменно оглянулся на сосредоточенного Мишеля. Но тому явно было не до экспериментов. Сообразив, что врач и не собирался общаться с ним таким экзотическим способом, Влад повернулся к неподвижно лежащему ксеносу, и увидев внимательный взгляд верховного, понял, в чем дело.
Представив собственную голову со стороны, разведчик мысленно создал в уже ставшей привычной защите, крошечное окошко, и осторожно приоткрыв его, подумал:
— Это вы давите на меня?
— Я знал, что вы способны услышать меня, — раздался в ответ тихий, и какой-то шипящий голос.
— Мне всегда говорили, что общаться подобным способом, невозможно.
— Для вас. Людей. Ксеносы научились этому много стандартных лет назад. Но и то, не многие.
— И чего вы хотите? Собираетесь подчинить себе мое сознание, — спросил разведчик, инстинктивно, напрягаясь.
— Нет. Это было бы глупо. Я решил попробовать поговорить с вами без свидетелей.
— О чем. Насколько я помню, мы давно уже все обговорили.
— Вы ведете запись операции?
— Да.
— Хорошо. Как я уже говорил, ксеносам не нужна война с вашей расой. Мы ее проиграем, и это знаю не только я. Это знает и генерал Альказ, считающийся среди офицеров флота избранным, и знают Верховные Управляющие. Поэтому, я хочу попросить вас, сейчас, в эту минуту довериться мне.
— Довериться в чем?
— Я хочу передать вам некоторые знания. О нашей расе. Наших обычаях, и нашем языке. Я хочу, чтобы привезя запись генералу, вы понимали все, о чем будут говорить между собой офицеры Ксены. А главное, чтобы вы могли на равных говорить с верховным техножрецом, которого я оставил на линкоре вместо себя.
— Говорить, в смысле так, как говорим мы сейчас?
— Именно.
— Ну и зачем вам это? Разве передача таких знаний, не будет сочтена предательством интересов расы? Да и вряд ли я смогу воспроизвести ваш язык.
— Сможете. Наш язык состоит из двух частей. Одна, это вербальное общение, позволяющее ксеносам общаться с существами не своей расы. Вторая, язык тела. Язык, которым общаются между собой только ксеносы, просто потому, что у вас нет таких частей тела, как клыки, когти, шейный гребень. Это язык высших. На нем говорят только воины, офицеры, и техножрецы. Даже рабочие особи не способны понять его. Я научу вас вербальному языку. Но этого будет вполне достаточно, чтобы уловить малейшую агрессию, направленную в вашу сторону. А главное, это очень сильно расширит возможности вашего разума.
— Не понимаю, зачем вам это, — ответил Влад, инстинктивно пожав плечами.
— Я боюсь не дожить до возвращения. И хочу обезопасить вас. Вы с самого начала вели себя честно. Вы воин, и ваша честь незапятнанна обманом. И я хочу донести эту истину до тех, кому вы будете передавать запись.
— Но почему именно сейчас?
— Это хороший момент. Я смог сосредоточиться, и готов отдать вам все, что обещал.
— По-моему, вам сейчас нужно думать о том, что происходит.
— Это, я и так знаю. Я это чувствую, — прозвучало в ответ с легкой усмешкой.
— Как это может быть? Вам же дали обезболивающее!
— Ваш друг не учел, что у нас замедленный метаболизм.
— Так он режет вас на живую?!
— Да. И сейчас мне очень больно. Но в данной ситуации, боль, это хорошо. Она поможет мне очистить мой разум от посторонних эмоций и заставит сосредоточиться на деле.
— Может, лучше остановить операцию?
— Нет. Ни в коем случае. Врач должен делать то, что делает. Это поможет ему найти правильный способ избавить нас от этого проклятья. Так вы согласны?
— На что?
— Вы готовы принять от меня знания?
— Что я должен делать?
— Присядьте. После воздействия на ваш разум, вы можете на некоторое время потерять сознание. А потом, в течении некоторого количества времени будете дезориентированы. Но вскоре, все встанет на свои места. Так вы готовы довериться мне?
— Тяжелый вопрос, — откровенно признался Влад.
— Спасибо, — неожиданно ответил ксенос.
— За что?
— За вашу откровенность. Я знаю, что вы не верите мне. Но вы не стали унижать меня ложью. Значит, и я буду предельно честен с вами. Клянусь первородным яйцом, я не причиню вам зла, и не попытаюсь подчинить своей воле. В данной ситуации, это более чем глупо. Мне нужен способ избавления от панциря. Все остальное, второстепенно.
— Хорошо. Сейчас я присяду, и можете начинать, — решился Влад, сам не зная, зачем делает это.
Привычно закрывшись, он вытащил из-за соседнего стола офисное кресло и, устроившись поудобнее, задумчиво посмотрел на Мишеля, решая, стоит ли посвящать его в это дело. Но, как оказалось, Мишелю было не до него. Все его перемещения врач оставил без внимания, целиком и полностью погрузившись в операцию. Откинувшись на спинку кресла, Влад снова приоткрылся, давая техножрецу возможность коснуться собственного сознания.
Третье веко на глазу ксеноса чуть шевельнулось, и вертикальный, черный как антрацит зрачок неожиданно влажно блеснул. Не понимая, что это значит, Влад прикрыл глаза и, сосредоточившись, позвал:
— Верховный. Я готов. Начинайте.
— Забудьте на время обо всем. Все ваши беды и трудности, оставьте за пределами этой пещеры. Здесь и сейчас, есть только вы, и я. Эти знания, позволят вам стать одним из тех, к кому будут прислушиваться даже ваши правители. А теперь, очистите свой разум. Начнем, — прошелестел техножрец, и внезапно, на сознание разведчика обрушился шквал.
Эта была странная, причудливая смесь, образов, звуков, запахов. Картинки сменяли друг друга с сумасшедшей скоростью, в глазах рябило так, словно это было наяву, а все органы чувств неожиданно отключились. Уже совсем не понимая, где он находится и что творится вокруг, Влад замер, судорожно сжав пальцами подлокотники кресла. Вскоре, навалилась боль. Разведчику казалось, что ему в голову медленно вгрызается тупое сверло, разрывая мозг и кроша кости черепа.
Сколько длилась эта пытка, он не знал. Но неожиданно, все закончилось и следом за болью, навалилась спасительная темнота. В себя Влад пришел от резкого запаха нашатыря. Закашлявшись, он медленно поднял голову и, сфокусировав взгляд на озабоченном лице Мишеля, хрипло спросил:
— Получилось?
— Если ты про срез, то да. А теперь объясни мне, что с тобой случилось.
— Он жив? — спросил разведчик, игнорировав вопрос.
— Жив, конечно. Чего с ним будет? — растерялся Мишель. — Движение скальпеля выверено до десятой доли микрона. Благодаря кислороду ожога почти нет, а место среза я уже мазью обработал.
— Где он?
— В своей комнате. Спит. Странно, но почему-то вы оба вдруг отрубились. Может, объяснишь, что произошло?
— Ты не учел, что у него замедленный метаболизм. И всю операцию ты провел на живую, — тихо сообщил Влад.
— Что-о?! — завопил Мишель в полный голос. — Этого быть не может.
— Это правда.
— Так какого же дьявола он тогда молчал?!
— Не ори. И так голова раскалывается, — поморщился разведчик.
— Погоди, откуда ты узнал, что анестезия не подействовала? — вдруг сообразил Мишель.
— Почувствовал. А потом. Резко навалилась сильная боль, и я отрубился, — соврал Влад, не желая посвящать приятеля в свою тайну.
— Ничего не понимаю, — растеряно полепетал врач, разводя руками.
— Забудь, — отмахнулся Влад. — Он точно в порядке?
— Да говорю же, в полном. Сканнер показал нормальное функционирование всех органов, включая головной мозг.
— А с чего он тогда уснул?
— Может, анестезия подействовала? — ответил Мишель, окончательно растерявшись.
Тяжело поднявшись, Влад медленно побрел в комнату, которую отвел неожиданному гостю Мишель. Подойдя к двери, разведчик осторожно приоткрыл створку и, заглянув во внутрь, всмотрелся в неподвижно лежащего ксеноса. Еле слышное сопение, и едва заметное шевеление вертикальных носовых клапанов убедили Влада, что с пациентом все в порядке. Прикрыв дверь, он медленно повернулся и, задумчиво посмотрев на приятеля, спросил:
— Ты уже понял, как можно избавиться от этого панциря, не срезая его?
— Я полученный кусок, только что на атомы не разложил. Но убрать его можно только операционным путем, — покачал головой Мишель.
— Уверен?
— На все сто. У этой гадости даже структура не слоистая.
— А с чего она должна быть слоистой? — не понял Влад.
— Сначала я решил, что это медленно отмирающие верхние слои кожи. В этом случае, панцирь будет состоять из многих ороговевших слоев. Но я ошибся. Это не просто ороговевшая кожа. Это сплошная кость. И как такое может быть, я ума не приложу. Даже у черепах все не так.
— А черепахи-то тут при чем? — удивился разведчик.
— Я решил исходить из привычных понятий и подумал, что черепахи должны оказаться к нашему гостю ближе всего. И ошибся. Он вообще не похож ни на одно из известных живых существ.
— Я бы удивился, если бы было по-другому, — фыркнул Влад. — Неужели с самого начала было непонятно, что это представитель чужой, чуждой нам расы. У него просто не может быть ничего общего с любым представителем уже изученной фауны.
— Не ворчи. Это ты на неизвестные расы через день натыкался. А подобное первый раз в глаза вижу, — смущенно огрызнулся Мишель.
— Ладно. Черт с тобой. Понял и, слава богу, — устало отмахнулся Влад. — Домой поедешь?
— Я хотел еще поработать…
— Тогда, отвези меня в поселок, и хоть всю ночь тут сиди. Голова болит, сил нет, — неожиданно признался разведчик.
— Забирай снегоход. Только загляни к Дженни и скажи, пускай Санни ужин завезет. А завтра сам приедешь, — быстро предложил Мишель.
Заметив, как азартно блестят у него глаза, Влад понял, что врач уже готовится начать серию новых экспериментов над полученным образцом панциря. Чуть усмехнувшись, разведчик согласно кивнул и, не прощаясь, поплелся к выходу. С трудом втиснувшись в комбинезон, он уселся за руль снегохода и прогрев двигатель, медленно покатил в сторону поселка. Уже подъезжая к дому, Влад почувствовал, что голова болит с каждой минутой все сильнее.
Остановив машину рядом с домом, он осторожно выбрался из кабины, и недолго думая, зачерпнул горсть снега. Приложив холодные комки к вискам, он попытался облегчить боль. Но легче не становилось. Казалось, еще немного, и глаза просто выпадут из орбит. Виски разламывались, а в затылке тупо пульсировало, словно кто-то изнутри пытался пробиться наружу. Влад так увлекся борьбой с болью, что не расслышал, как рядом прошуршали чьи-то легкие шаги.
— Что с вами? Вам плохо? — раздался испуганный голос, и разведчик, тяжело подняв голову, прохрипел, даже не пытаясь рассмотреть, кто перед ним:
— Все нормально. Только голова сильно болит.
— Нормально? Да у вас все лицо в крови! — ахнул женский голос.
Только теперь разведчик понял, что на него наткнулась девчонка, направленная на планету его же конторой. Вспомнив, что зовут девчонку Самантой, он тяжело оперся спиной о борт снегохода и, протерев лицо снегом, ответил:
— Из носа. Ничего страшного. Передайте, пожалуйста, Дженни, что Мишель остался в лаборатории. Пусть Санни ему ужин отвезет. А я пойду, попробую поспать.
— А я вам ужин несу, — непонятно к чему ответила девушка.
— Спасибо. Но сейчас, я просто не в состоянии проглотить хоть кусок. Извините.
— Ничего, — растеряно кивнул девушка. — Я пойду?
— Конечно. И не забудьте рассказать про Мишеля, — добавил Влад и, осторожно оттолкнувшись от машины, побрел к дому.
Ввалившись в сени, он медленно, с огромным трудом стянул с себя верхнюю одежду, и еще раз умывшись, перебрался в спальню. Усилием воли, заставив себя раздеться до нижнего белья, он буквально рухнул в кровать, моментально провалившись в спасительный сон, больше напоминавший забытье. Разведчик не слышал, как в дом входили женщины. Не чувствовал, как чьи-то заботливые руки осторожно смывали снова потекшую из носа кровь. Не знал, кто именно накрывал его одеялом из тщательно выделанных шкур.

* * *

Вывалившись в объем, Василий быстро отсканировал пространство вокруг точки перехода и, убедившись, что все идет в штатном режиме, начал новый разгон. Катер легко набрал скорость, и вскоре, начался очередной переход. В следующей точке разгона, пилот повторил свои действия, и в очередной раз, глотнув кофе, скривившись, проворчал:
— Господи. Скука смертная. Хоть бы одна сволочь на горизонте появилась.
Поговорку, бойтесь своих желаний, ибо они могут исполнится, Василий вспомнил, едва отойдя от крайней точки перехода. Отсюда, ему предстояло идти до планеты в пространстве. Сканер выдал пеленг двух искусственных объектов, не отзывающихся на автоматическую систему опознания свой — чужой. С интересом посмотрев на приближающиеся точки, отмеченные красным на навигационной карте, пилот перебрался в ложемент, и на всякий случай, пристегнувшись, активировал оружейные порты.
Отключив автопилот, он перевел катер на ручное управление, продолжая разгон в сторону планеты. При всей своей лихости и отмороженности, дураком Василий не был. От слова совсем. Его катер мог поспорить с любым противником в скорости, но не в огневой мощи. А значит, настало время уносить ноги. Но неизвестные корабли, заметив катер, тоже начали ускоряться. К сожалению, для пилота, разгон с маршевой скорости и разгон с инерционного полета, вещи очень разные.
Несмотря на все свои параметры, катер не успевал набрать нужную скорость, чтобы оторваться от преследователей до того, как они окажутся на расстоянии прямого выстрела. Форсировать двигатели, Василий не спешил. Спалить моторы, чтобы потом застрять на богом забытой планете, и неделями отписываться, оправдываясь перед службой технического обеспечения, было не для него.
Отключив комплекс связи, Василий включил систему раннего оповещения, и продолжил разгон. Что за корабли повисли у него на хвосте, пилот уже успел понять. Система свой — чужой, распознавала любые корабли любого государства обитаемых миров. Это нововведение было принято после очередной серии нападений пиратов на пассажирские суда.
Гораздо проще было разработать и внедрить программу, чем задерживать каждое судно для досмотра. К тому же, в саму программу было вшито маленькое дополнение. Любой военный корабль, кроме выяснения, что за судно показалось на радаре, сходу определял, и его принадлежность к тому или иному военному флоту. И если судно оказывалось военным, при получении определенных кодов, корабль того же флота получал и данные о его принадлежности.
В данный момент, комплекс связи старательно визжал в эфир, пытаясь добиться ответа от неопознанных кораблей. Но ответа не было. А это, могло означать только одно. Посыльный катер нарвался на пиратов. Именно поэтому, Василий так старательно разгонял корабль, отслеживая каждое движение противника. Его усилия оказались не напрасными. Предупредительный залп пиратов система засекла сходу, выдав сигнал опасности, и Василий, недолго думая, заложил лихой вираж.
Не ожидавшие от крошечного кораблика такой прыти, пираты явно растерялись, и неожиданно затянувшаяся гонка продолжилась. Но ушедший от выстрела катер снова потерял в скорости. Понимая, что разогнаться, как следует, ему не дадут, Василий, после короткого раздумья включил комплекс связи. В туже минуту, из динамиков послышалась грязная ругань и угрозы. Плюнув на условности, пилот поправил гарнитуру и, переключив комплекс на индивидуальный режим, громко сказал:
— Козлы тупорылые. Вы хоть поняли, на кого наехать пытаетесь?
— Ты кого козлами назвал, отморозок? — раздалось в ответ.
— Двух баранов, считающих себя капитанами двух калош, висящих у меня на хвосте. Какого хрена вам нужно, кретины?
— Сбрасывай скорость и ложись в дрейф, орел. В противном случае, я тебя в порошок сотру.
— Ага, щаз. Ищи дурака в зеркале, — рассмеялся пилот. — Похоже, до твоих тупых мозгов так и не дошло, с кем ты связался. Это посыльный катер флота Российской империи. Как думаешь, что с вами будет, если он не придет в нужную точку?
— Ничего. Империи сейчас не до нас. Подумаешь, какой-то катер пропал. Так что, сбрасывай скорость и ложись в дрейф. В противном случае, открываем огонь на поражение.
— Ну-ну, попробую, ишак косорукий, — снова рассмеялся пилот и, заметив отметку об очередном выстреле, снова увел машину в вираж.
Своими высказываниями он сумел довести противника до белого каления, раз они начали палить, не дожидаясь его попытки сбросить скорость. Его маневры не остались не замеченными. Пираты принялись обстреливать катер изо всех стволов, пытаясь попасть хоть один раз. Но рыжий пилот умудрялся раз за разом уводить катер из под ударов. Наконец, сообразив, что бесконечно так продолжаться не может, Василий заложил вираж с таким расчетом, чтобы оказаться носом к противнику.
Едва в системе наведения показались обводы корабля противника, как пилот нажал на кнопку открытия огня. Плазменная спарка выплюнула серию выстрелов, и пират полыхнул вспышкой. Заложив очередной вираж, пилот вывел машину в бок второму противнику и снова открыл огонь. Вот тут, пираты действительно растерялись. Ведь обычный посыльный катер не оборудовался подобным оружием. Их силой, была скорость и маневренность.
А этот кораблик оказался не только слишком вертким для старых пиратских судов, так еще и был достаточно зубастым, чтобы нанести противнику серьезные повреждения. Оба пирата разом включили силовые щиты, и Василий понял, что эта драка будет идти до конца. Ведь стоит ему только развернуться и начать разгон, как оба пирата откроют по нему огонь. Значит, оставалось только ждать. Ждать, когда кто-то из пиратов отключит щит, и стрелять по самым уязвимым точкам корабля.
Сделав петлю, Василий постарался поставить свой катер так, чтобы один из пиратов постоянно прикрывал его от второго собой. Держать щит постоянно включенным, пираты не могли. Энергии накопителей для этого попросту не хватит. Их перезарядка занимает от трех, до пятнадцати стандартных минут, и это, у военных кораблей. А подобное старье, что сейчас атаковало катер, не сможет уложиться и в полчаса, если разрядит накопители полностью.
Впрочем, Василий не сбрасывал со счетов и то, что в старом корпусе вполне могло стоять новое оборудование. Так что, булки расслаблять не стоило. Опытный истребитель вовсю использовал возможности своего кораблика. Осторожно подрабатывая маневровыми двигателями, он заставлял катер постоянно смещаться, не давая канонирам противника взять себя на прицел и готовясь в любой момент применить маневр уклонения.
Его расчет оправдался. Едва щит мигнул, как Василий дал маршевым двигателям полную тягу, моментально уходя под брюхо противнику и, сходу открывая огонь по второму кораблю, отключившему щит на пару минут раньше. Взрыв подкинул корабль противника, а катер снова ушел в вираж. Эти игрища продолжались довольно долго, когда пираты, очевидно окончательно потеряв разум от злости, отключили щиты и открыли массированный огонь по катеру.
Вот теперь, Василия спасали только боевой опыт, реакция, и скоростные характеристики катера. Уходя в очередной вираж, пилот вспомнил фразу контр-адмирала про сперматозоид и, оскалившись в злой усмешке, прошипел, нажимая на кнопку открытия огня:
— А вот и не правда, ваша, ваше сиятельство. Я не сперматозоид. Я боевой пилот истребителя, и дело свое знаю на ять.
В доказательство этих слов, Василий закрутил машину в штопор и сразу после выхода, открыл ответный огонь. У одного из пиратов отлетела в сторону пространственная антенна, у второго, вдруг заткнулась одна из артиллерийских установок. Не давая противнику опомниться, пилот заложил новый вираж, заходя противникам в хвост.
Из-за разницы в габаритах, пиратские корабли оказались неповоротливыми по сравнению с вертким катером, и Василий использовал это преимущество по полной программе. Успев разбить пирату, потерявшему антенну, выхлопную дюзу, пилот снова свалился в маневр уклонения, когда на поле боя появился новый персонаж.
Услышав предупреждающий зуммер, Василий, бросил короткий взгляд на монитор и чуть вздрогнув, прошипел:
— Кого еще принесло по мою душу?
Быстро переключив комплекс связи на прием, пилот быстро отвел машину подальше, ожидая дальнейшего развития событий. Но уже через минуту, настороженность сменилась злорадным торжеством. Появившийся корабль, оказался не много ни мало, сторожевиком с названием «Дерзкий». Порывшись в памяти, Василий вспомнил, что этот корабль был приписан к порту судов, перевозивших высших лиц государства.
— Похоже, ты Васька на высокое начальство нарвался, — проворчал пилот, выписывая очередной вираж.
Между тем, сторожевик выдвинулся на позицию прямого удара, и двумя залпами просто развалил одного из пиратов. Второй нападавший, попытался удрать, но «Дерзкий» выдал еще пару залпов, после чего, последний пират прекратил свое существование.
— Однако, — уважительно протянул Василий, следя за безжалостным уничтожением пиратов.
Этикет и субординация требовали от него остановиться, представиться и доложить капитану сторожевика о маршруте своего следования. Вызов последовал очень скоро. Выведя на монитор картинку, Василий насторожено уставился на незнакомое лицо.
— Представьтесь, пилот. И если это возможно, позовите к консоли старшего офицера, — потребовал собеседник, привыкшим командовать голосом.
— Лейтенант космофлота Российской Империи Василий Вяткин. Старшего офицера позвать не имею возможности за полным отсутствием такового, — бодро отрапортовал пилот.
— Как это? — не понял собеседник.
— Я единственный офицер, пилот и пассажир на данном корабле, — хитро усмехнулся рыжий.
— Граф Кудасов. Начальник службы имперской безопасности. Куда следуете?
— На планету «Спокойствие» — коротко доложил пилот, разом перестав улыбаться.
— Отлично. Мы следуем туда же. Там и поговорим, — весело кивнул Кудасов.
— Залетела ворона в высокие хоромы, — проворчал пилот, дождавшись, когда собеседник отключит связь. — А ведь ты Васька влип, как кур в ощип. А может, это шанс перевестись в их службу? Все равно ведь во флоте мне давно уже ничего не светит.
Дождавшись, когда сторожевик ляжет на нужный курс, Василий включил автопилот и, убедившись, что катер уверенно держится рядом с «Дерзким», отправился в салон, приводить себя в порядок. Даже долгие дни одиночного перелета не повод, появляться перед начальством в затрапезном виде. Приняв душ, побрившись и сменив летный комбинезон, пилот вернулся в рубку и, усевшись в ложемент, принялся размышлять, чем ему может грозить знакомство с одним из первых лиц империи.
Так и не найдя разумного решения, он устало прикрыл глаза, пытаясь расслабиться после сумасшедшего напряжения боя. Перегрузки сделали свое дело. Очень скоро, Василий попросту уснул в своем ложементе. Из сладких объятий сна его вырвал сигнал навигационной системы, оповестившей пилота, что катер подошел к дальней орбите планеты. Быстро найдя на радаре положение сторожевика относительно планеты, Василий решил подождать, когда «Дерзкий» совершит посадку.
Но его планы таковыми и остались. Раздался зуммер комплекса связи, и молодой капитан второго ранга, не размениваясь на долгие вступления, приказал:
— Лейтенант. Выходите на связь с космопортом планеты и заканчивайте свою миссию. «Дерзкий» еще задержится на орбите. Граф Кудасов свяжется с вами после проведения инспекции орбитальной станции.
— Слушаюсь, господин капитан второго ранга, — отрапортовал Василий, и быстро переключив комплекс, принялся вызывать космопорт планеты.
Ответили ему довольно быстро. Сообщив дежурному, кто он такой и чего хочет, Василий получил разрешение на посадку и уверенно повел катер к планете. Аккуратно подрабатывая маневровыми двигателями, он посадил машину недалеко от терминала. Выполняя полученные указания, он достал из рундука ящик с образцами генетического материала и, перенеся его к выходному люку, принялся ждать транспорта.
Вскоре, к борту катера подкатил снегоход, и пилот, подхватив ящик с образцами, разблокировал люк. Спустившись на бетон поля, он снова заблокировал люк своим личным кодом и, подойдя к снегоходу, распахнул дверцу. Сидевший за рулем машины человек, насторожено смотрел на пилота, даже не пытаясь быть вежливым. Сообразив, что нужно срочно как-то разрядить обстановку, Василий, молча, закинул ящик на заднее сидение и, забравшись в кабину, сказал:
— Еще раз, добрый день. У меня приказ, срочно доставить груз полковнику Лисовскому. Передать его я должен лично в руки. Как это сделать?
— Влад сейчас в поселке. Я свяжусь с кем-нибудь из парней. Они отвезут тебя, — помолчав, ответил мужчина. — От кого приказ?
Последний вопрос прозвучал, словно щелчок хлыста. Вздрогнув от неожиданности, Василий невольно подобрался и, не отводя от мужчины взгляда, ответил:
— Контр-адмирал Ефимов приказал лично. Судя по всему, ты сам служил. Значит, что это за игрушка, должен знать, — добавил пилот, кивком головы указывая на катер.
— Посыльный катер, — кивнул мужчина. — Вроде, не врешь. Ладно. Не переживай. Передашь свой груз по адресу. Но учти, если что не так пойдет, тут и сгинешь.
— Ты чего, дядя? — растерялся пилот. — Я вашего Лисовского лично знаю. И он меня, тоже. Ты вообще кто такой, чтобы лейтенанту имперского флота угрожать?
— Старший лейтенант глубинной разведки в отставке, Стас Грибов. Еще вопросы есть?
— Так ты «дракон», — с облегчением выдохнул Василий. — Все ясно. Можешь не беспокоиться. Я вашу группу во главе с Владом возил на обследование обломков корабля иных. С ним еще Руслан и Андрей были.
— Все. Верю, — кивнул Стас, чуть, улыбнувшись.
— Так может, отвезешь меня сразу к нему? — попытался воспользоваться ситуацией пилот.
— Он и вправду болеет, — покачал головой ветеран.
— Что-то серьезное? — насторожился Василий.
— Нет. Наш врач говорит, слишком резкая смена среды обитания. Короче говоря, воздух слишком чистый, с большим содержанием кислорода. Пройдет.
— Ну, тогда ладно. А чего сам не можешь меня отвезти? — не унимался Василий.
— Я тут единственный представитель властей, — покачал головой Стас. — Таможенник, диспетчер, и начальник космопорта в одном лице. Так что, придется немного подождать.
— Груз не простой, — попытался зайти с другой стороны Василий.
— Не переживай. Это не долго, — все так же спокойно ответил Стас, включая передачу.
Подогнав снегоход ко входу, ветеран заглушил двигатель и вылезая из машины, сказал:
— Ящик оставь здесь. Никто не тронет. Сейчас свяжусь с поселком, и вызову тебе транспорт.
— А может, я сам? — осторожно спросил пилот.
— С ума сошел? Да здесь даже опытные люди иногда пропадают. Сиди, не рыпайся, — рявкнул Стас не терпящим возражения тоном.
Сообразив, что ссора ни до чего хорошего не доведет, Василий покорно поплелся следом за ветераном.

* * *

Тот день, когда врач решился провести пробный вариант снятия панциря, верховный техножрец запомнил до конца жизни. Узнав, что все средства наружного применения не действуют, он чуть было не отчаялся. Но услышав, что существует единственный шанс, это попросту срезать панцирь с его тела, он не задумываясь, согласился.
Избавиться от тяжелого, словно ворота шлюза панциря, стало его навязчивой идеей. Но заметив настороженное состояние людей, верховный задумался. Дав разрешение на проведение операции, он снимал с них всякую ответственность за свою жизнь. Но людей все равно, что-то беспокоило. Осторожно исследовав эмоции врача, техножрец неожиданно понял, что летальный исход ни в коем случае не устраивает этого странного человека.
Впрочем, не устраивал он и сурового разведчика. Но его больше волновал вопрос о возникновении напряженности между двумя расами, из-за случайной смерти техножреца. Понимая, что разведчик прав, и ксеноброн вполне может кинуться в драку, впав в свою пресловутую ярость, верховный решился на крайнюю меру.
Дождавшись, когда люди закончат свои дела и оставят его одного, техножрец привычно ввел себя в транс и, вызвав в памяти все открытые знания о собственной расе, принялся формировать из них один информационный пакет. Это очень напоминало работу с компьютерными файлами, когда в одну папку собираются все необходимые материалы, для переноса их на другой носитель.
Вскоре, все, что человек мог бы узнать о ксеносах в течении долгих лет, было укомплектовано в один компактный пакет информации. Теперь, нужно было любой ценой получить у разведчика разрешения на внедрение этих знаний в его подсознание. Опытный эмпат, отлично знал, что нетренированный мозг человека напоминает чистый лист, и все то, что он сумеет записать на нем, останется там на вечно.
Но была и другая опасность. Не умеющий правильно пользоваться своими возможностями человек, не подготовленный для такого воздействия, может просто не перенести процесса передачи. Значит, прежде чем позволить ему раскрыть информационный пакет, нужно внедрить знания о правилах пользования мыслеречи. В том, что у него это получится, техножрец не сомневался.
Одной из тайн, так и не раскрытых его расой, было то, что едва узнав о существовании расы людей, ксеносы начали проводить эксперименты по изучению функций мозга человека. С годами, по мере накопления знаний, эти эксперименты прекратились, но верховный, был одним из немногих верховных техножрецов, кому довелось лично работать с мозгом рабов. И вот теперь, эти знания должны были предотвратить бессмысленное кровопролитие.
Сформировав еще один информационный пакет, техножрец вышел из транса и, уставившись задумчивым взглядом в потолок, принялся размышлять о причудливых дорогах жизни. Расскажи ему кто еще два стандартных года назад, что он, верховный техножрец линкора, будет готов передать знания о своей расе представителю расы рабов, он, недолго думая провал бы этому глупцу глотку.
Неожиданно, техножрец поймал себя на том, что старается думать на языке людей. За последние дни, его словарный запас заметно увеличился, и теперь, верховный легко мог говорить с любым человеком на равных. Единственное, от чего он не мог отказаться, это автопереводчик. Челюсти ксеносов не способны произносить звуки человеческой речи. Несколько фраз, которые верховный с великим трудом научился произносить, роли не играли.
Пройдясь еще раз по всей своей логической цепочке, верховный пришел к выводу, что принимает верное решение. Да, сознание врача было более подготовлено для восприятия информационного пакета. Но врач не собирался возвращаться в сектор аномалии. А значит, другого выбора у техножреца не было. Разведчик был единственным, кто, не задумываясь, рискнет собственной жизнью, но принесет тяжелую весть Альказу.
Придя к такому выводу, верховный тяжело вздохнул и, прикрыв глаза, впал в дремотное оцепенение. До периода сна ему было еще далеко и поэтому, он просто позволял себе отдыхать морально, вводя собственный мозг в состояние полудремы. Но едва только у входной двери зазвучали шаги, как верховный очнулся и широко зевнув, тяжело потряс головой. Даже несмотря на то, что в утепленной лаборатории была комфортная для людей температура, ему было холодновато.
Дождавшись, когда разведчик поможет ему справиться с естественными надобностями, верховный улегся обратно на носилки и вопросительно посмотрел на врача.
— Вы не передумали? — насторожено спросил тот.
— Нет. Делайте, как решили, — тут же ответил верховный.
Удовлетворенно кивнув, врач принялся готовить нужное оборудование. Еще через час, осторожно переложив верховного на операционный стол, он принес какое-то питье в металлической кружке и, протянув ее верховному, сказал:
— Пейте. Это поможет вам перенести операцию.
Привыкший к тому, что в его реальности операции проводятся без искусственной анестезии, верховный покорно выпил отвар. Говорить врачу о том, что при проведении операции, техножрецы просто отключают у пациента в мозгу центры, отвечающие за восприятие боли и удовольствия, причем, делая это ментально, он не стал.
Выждав несколько минут, врач задумчиво посмотрел на монитор сканирующего компьютера и, задумчиво кивнув каким-то своим мыслям, включил автохирурга. Длинный манипулятор плавно опустился, и тонкий луч лазера с едва слышным шипением вонзился в край панциря. Несмотря на постоянно подающийся слабой струей жидкий кислород, для охлаждения места разреза, очень скоро, верховный почувствовал жжение.
Еще через несколько минут, боль стала почти невыносимой. Но увидев, что лазер делает свое дело, техножрец только крепче сжал клыки. Да, он не был воином, но был ксеносом, а значит, не мог, не имел права показать кому-то свою боль. Больше того, заметив, что стоящий в углу разведчик очень внимательно следит за ходом операции, верховный решил, что более удачного момента для передачи подготовленной информации не будет.
Сосредоточившись, техножрец направил на закрытое сознание разведчика узкий луч своей мысли. Удивленно оглянувшись на врача, разведчик насторожено посмотрел на верховного и, решившись, ответил:
— Это вы давите на меня?
— Я знал, что вы способны услышать меня, — с удовлетворением ответил верховный.
— Мне всегда говорили, что общаться подобным способом, невозможно.
— Для вас. Людей. Ксеносы научились этому много стандартных лет назад. Но и то, не многие.
— И чего вы хотите? Собираетесь подчинить себе мое сознание, — спросил разведчик, и техножрец почувствовал его напряжение.
— Нет. Это было бы глупо. Я решил попробовать поговорить с вами без свидетелей.
— О чем. Насколько я помню, мы давно уже все обговорили.
— Вы ведете запись операции?
— Да.
— Хорошо. Как я уже говорил, ксеносам не нужна война с вашей расой. Мы ее проиграем, и это знаю не только я. Это знает и генерал Альказ, считающийся среди офицеров флота избранным, и знают Верховные Управляющие. Поэтому, я хочу попросить вас, сейчас, в эту минуту довериться мне.
Это была рискованная просьба. Верховный отлично знал, что разведчик не верит ксеносам. Но отступать было поздно. Он просто обязан был добиться его доверия, в противном случае, расе угрожало полное уничтожение.
— Довериться в чем?
— Я хочу передать вам некоторые знания. О нашей расе. Наших обычаях, и нашем языке. Я хочу, чтобы привезя запись генералу, вы понимали все, о чем будут говорить между собой офицеры Ксены. А главное, чтобы вы могли на равных говорить с верховным техножрецом, которого я оставил на линкоре вместо себя.
— Говорить, в смысле так, как говорим мы сейчас?
— Именно.
— Ну и зачем вам это? Разве передача таких знаний, не будет сочтена предательством интересов расы? Да и вряд ли я смогу воспроизвести ваш язык.
— Сможете. Наш язык состоит из двух частей. Одна, это вербальное общение, позволяющее ксеносам общаться с существами не своей расы. Вторая, язык тела. Язык, которым общаются между собой только ксеносы, просто потому, что у вас нет таких частей тела, как клыки, когти, шейный гребень. Это язык высших. На нем говорят только воины, офицеры, и техножрецы. Даже рабочие особи не способны понять его. Я научу вас вербальному языку. Но этого будет вполне достаточно, чтобы уловить малейшую агрессию, направленную в вашу сторону. А главное, это очень сильно расширит возможности вашего разума.
— Не понимаю, зачем вам это.
— Я боюсь не дожить до возвращения. И хочу обезопасить вас. Вы с самого начала вели себя честно. Вы воин, и ваша честь незапятнанна обманом. И я хочу донести эту истину до тех, кому вы будете передавать запись.
— Но почему именно сейчас?
— Это хороший момент. Я смог сосредоточиться, и готов отдать вам все, что обещал.
— По-моему, вам сейчас нужно думать о том, что происходит.
— Это, я и так знаю. Я это чувствую.
— Как это может быть? Вам же дали обезболивающее! — в мыслях разведчика прозвучало неподдельное волнение.
— Ваш друг не учел, что у нас замедленный метаболизм.
— Так он режет вас на живую?!
— Да. И сейчас мне очень больно. Но в данной ситуации, боль, это хорошо. Она поможет мне очистить мой разум от посторонних эмоций и заставит сосредоточиться на деле.
— Может, лучше остановить операцию?
— Нет. Ни в коем случае. Врач должен делать то, что делает. Это поможет ему найти правильный способ избавить нас от этого проклятья. Так вы согласны?
— На что?
— Вы готовы принять от меня знания?
— Что я должен делать?
— Присядьте. После воздействия на ваш разум, вы можете на некоторое время потерять сознание. А потом, в течении некоторого количества времени будете дезориентированы. Но вскоре, все встанет на свои места. Так вы готовы довериться мне?
— Тяжелый вопрос.
— Спасибо, — чуть помолчав, ответил верховный.
— За что?
— За вашу откровенность. Я знаю, что вы не верите мне. Но вы не стали унижать меня ложью. Значит, и я буду предельно честен с вами. Клянусь первородным яйцом, я не причиню вам зла, и не попытаюсь подчинить своей воле. В данной ситуации, это более чем глупо. Мне нужен способ избавления от панциря. Все остальное, второстепенно.
— Хорошо. Сейчас я присяду, и можете начинать, — решился человек.
Почувствовав, что собеседник закрылся, техножрец приготовился к тяжелому процессу передачи, когда вдруг, его упорядоченные размышления пронзила острая, как абордажная сабля мысль. Этот человек, считал ксеносов своими врагами, но при этом, готов был пойти на риск, ради сохранения хрупкого мира между расами.
Ко всем прочим бедам, на верховного вдруг нахлынули картины предвидения. Это была короткая, словно вспышка эмоция, но техножрец вдруг понял, что именно этот человек сумеет спасти все обитаемые миры от страшной катастрофы. Горло верховного сжал судорожный спазм, а слезные железы вдруг начали усиленно работать. Третье веко на глазу ксеноса чуть шевельнулось, и вертикальный, черный как антрацит зрачок неожиданно влажно блеснул. Из состояния каменной неподвижности верховного вывел осторожный зов разведчика:
— Верховный. Я готов. Начинайте.
— Забудьте на время обо всем. Все ваши беды и трудности, оставьте за пределами этой пещеры. Здесь и сейчас, есть только вы, и я. Эти знания, позволят вам стать одним из тех, к кому будут прислушиваться даже ваши правители. А теперь, очистите свой разум. Начнем.
Окунувшись в боль, техножрец призвал на помощь все свои знания и силы. Сузив поток мыслей до толщины того самого луча, что в данную секунду резал его панцирь, верховный усилием воли направил его в мозг разведчика. Теперь, ему предстояло самое сложное. Разбудить едва проснувшиеся участки мозга, отвечающие за способности к мыслеречи, активировав их, зафиксировать в максимально функциональном режиме.
И только после этого, он сможет ввести в память человека знания о своей расе. В том, что разведчик сможет перенести эту операцию без ущерба для сознания, он не сомневался. Мозг этого человека был достаточно гибок и тренирован, а общее состояние здоровья оказалось просто отличным. Осторожно касаясь определенных участков мозга человека в строго определенном порядке, техножрец активировал эмпатическое восприятие до максимума и, оценив будущий потенциал, обрадовался.
Его выбор оказался правильным. Путем не долгих тренировок, разведчик легко мог поставить себя в один ряд с самыми опытными в мыслеречи техножрецами. Проверив свою работу, и убедившись, что все сделано правильно, верховный внедрил в участок, отвечающий за память, информационный пакет, и осторожно отпустив сознание разведчика, отступил. Дело было сделано.
Теперь, оставалось только дождаться, когда тело и мозг человека вернутся в состояние привычного равновесия, и внедренная информация будет усвоена. Быстро сопоставив информацию о состоянии мозга и физическом состоянии тела разведчика, верховный пришел к выводу, что для полного усвоения информации потребуется не больше пяти, семи стандартных суток. Да, все эти дни у него будет болеть голова, а общее состояние будет такое, словно он пешком прогулялся за борт космического корабля, при этом забыв надеть скафандр, но все эти мелочи скоро забудутся.
Внимательно посмотрев на отключившегося разведчика, техножрец убедился, что с ним все в порядке и только тут неожиданно понял, что боль от разреза куда-то отступила, а сам он едва балансирует на грани сна и бодрствования. Анестезия. Догадался техножрец, почти проваливаясь в забытье. Последнее, что успел запомнить верховный, было улыбающееся лицо врача, который с довольным видом демонстрировал ему отсеченный кусок панциря.
— Получилось, — мелькнула мысль, и техножрец провалился в долгий, глубокий сон.

* * *

Очнулся Влад разом, словно вынырнув из глубины. Все органы чувств работали, но, как странно, как будто в усиленном режиме. Звуки стали громче, краски ярче, а тактильные ощущения острее. Медленно обведя взглядом комнату, в которой находился, разведчик попытался сообразить, где оказался. Судя по знакомым стенам и мебели, он находился в своем доме. Но почему тогда было так тихо?
На улице не шумели проезжающие машины, не перекрикивались соседки и визжали барахтающиеся в снегу дети. Даже собаки, которых в поселке было не много, не лаяли. Все словно замерло, в ожидании какой-то беды. Медленно поднявшись, Влад покачнулся, но устоял, ухватившись протезом за спинку кровати. Голова закружилась, а правом, родном глазу потемнело. Переждав приступ слабости, разведчик выпрямился и, собравшись с силами, отправился умываться.
Болезнь болезнью, но это не повод забывать о личной гигиене. Кроме того, холодная, точнее, ледяная вода должна была заставить его очнуться и придти в себя. Приведя себя в порядок, Влад вернулся в комнату и, оглядевшись, убедился, что в его отсутствие здесь регулярно кто-то наводит порядок. Вот и сейчас, в доме ясно ощущался запах свежевымытых досок.
Поставив чайник на плиту, разведчик присел к столу и, заглянув в плетеную из прутьев хлебницу, накрытую полотенцем, улыбнулся.
— Утренняя выпечка от Дженни, это ли не дар богов? — подумал он, и ухватив ближайшую булочку, с наслаждением впился в нее зубами, одновременно, пытаясь вспомнить все, что с ним произошло.
Но именно в этот момент, Влада вдруг посетила странное ощущение. Его как будто не пускали туда, где хранились воспоминания об этих событиях. Едва не подавившись булочкой, разведчик замер, пытаясь понять, как это может быть. Ведь он точно знал, что там, в лаборатории что-то произошло. Что-то важное. И это не только попытка Мишеля срезать с ксеноса кусок панциря.
Но чем больше разведчик напрягал память, тем сильнее было ощущение сопротивления. Закончилось все так, как и должно было. Глова у него снова разболелась, а вместе с болью появилась и слабость. С трудом допив чай и дожевав ставшую вдруг безвкусной булочку, он поплелся в спальню. Выходить на улицу в таком состоянии было очередным изощренным способом самоубийства. К тому же, делать в лаборатории ему было совершенно нечего.
С нуждами пациента Мишель отлично справлялся и сам. В крайнем случае, он всегда мог вызвать на помощь кого-то из новеньких ветеранов, прибывших на поселение. Забравшись под одеяло, Влад устроился поудобнее и, закинув руки за голову, принялся размышлять. То, что в лаборатории что-то было, сомнению не подлежало. Оставалось только понять, что именно.
Самое интересное, что все события до того момента, пока врач уложил ксеноса на операционный стол, разведчик помнил точно. Потом, мелькание каких-то образов, и провал. Значит, нужно шаг за шагом восстанавливать в памяти все произошедшие события. Но что делал в это время Мишель? На этот вопрос, ответ появился сразу. Словно в режиме нон-стоп, перед внутренним взором Влада начали мелькать картинки.
Вот Мишель склонился над операционным столом, протягивая ксеносу кружку с каким-то питьем. Вот он всматривается в монитор, чего-то, выжидая. А вот, введя нужные данные, он, не отрываясь, следит за каждым движением лазерного скальпеля. Но что в этот момент делал он сам? Едва только этот вопрос прозвучал в мозгу разведчика, как голову снова пронзил спазм боли.
— Похоже, зря я поверил этому зверю, — проворчал Влад, сжимая виски руками.
Стоп. А откуда это взялось? Новая мысль заставила разведчика забыть о боли. Это была ниточка, за которую можно размотать странный клубок воспоминаний. Снова расслабившись, Влад принял прокручивать в памяти все, что хоть как-то было связано с доверием ксеносу. Очень скоро, на поверхность всплыло воспоминание о том, что техножрец очень просил его поверить ему. Но в чем? О чем именно шла речь?
Снова куча вопросов, и ни одного ответа. Создавалось впечатление, что кто-то выдает ему нужную информацию. Но очень дозировано. Крошечными кусочками. Но кто? А главное, почему? Говорить на эту тему с Мишелем, было бесполезно. Врач и головы не поднимал от компьютера, проводя операцию. Выходит, надо поговорить с тем, кто имел к возникшей проблеме непосредственное отношение. С верховным техножрецом.
Но как добраться до лаборатории? Впрочем, можно было договориться с все той же вездесущей Санни. Девчонка с удовольствием сбежит от скучных домашних дел, чтобы от души поноситься на снегоходе по дорогам. Но где сама Санни? Опять вопрос. Хотя, кто-то же приносит сюда еду и прибирает дом. Значит, остается только дождаться первую же живую душу, и просто передать свою просьбу в дом Дженни.
О том, с какой скоростью на планете разносятся новости, даже между поселками, не говоря уже о внутри поселковых делах, он даже не вспоминал. Это было очередным чудом планетарного масштаба, в котором разведчик так и не сумел разобраться. Словно в ответ на его мысли, входная дверь хлопнула, и в сенях зазвучали чьи-то шаги.
— На ловца и зверь, — улыбнулся Влад, приготовившись к разговору.
К его удивлению, в дом вошла не просто одна из соседок, а та девушка, с которой он пил всю ночь в день празднования его приезда. Саманта, так ее звали. Убедившись, что не ошибся, Влад приподнялся на локте и, дождавшись, когда девушка подойдет к дверям спальни, не громко окликнул ее:
— Саманта, если вас не затруднит, зайдите ко мне.
— Вы очнулись? — спросила девушка, едва оказавшись на пороге комнаты.
— Как видите. Хотя, странный вопрос. Я что, долго был в отключке? — насторожился Влад.
— Трое суток. Странно, но вы просто спали, — развела руками Саманта. — Мишель осмотрел вас, но не нашел никаких признаков болезни. Вы просто спали.
— Бред какой-то, — растеряно проворчал Влад. — Хотя, теперь становится понятно, откуда взялась такая слабость. Скажи, а Санни со своим «снежком» в поселке?
— Да. Вы куда-то собрались? — насторожилась девушка.
— Мне нужно попасть в лабораторию. Но сам я за руль сесть пока не могу, — скривившись, ответил Влад.
— Мишель сказал, чтобы вас не выпускали из дому до тех пор, пока вы не встанете на ноги, — попыталась отговориться Саманта.
— Я уже встал, — отрезал разведчик. — Только одеться, толком не успел. Потому и вынужден здесь лежать.
— Не правда. Чайник горячий и булочки одной нет, — поймала его на вранье девушка. — Вы еще слишком слабы, чтобы куда-то ехать.
— Мне срочно нужно в лабораторию, — упрямо повторил Влад.
— Мишель сказал, никуда ваш инопланетник не денется. Следующую операцию он проведет не раньше, чем разберется с проблемой метаболизма.
— Это он так сказал? — удивился Влад.
— Да, и просил вам передать это, слово в слово. Так что, приходите в себя, набирайтесь сил, а потом поедите в лабораторию, — резюмировала Саманта, попутно прихватывая со стула термобелье разведчика.
— Эй, а это зачем?
— Дженни велела принести в стирку.
— Да я же тут с ума от скуки и одиночества сойду, — чуть не взвыл разведчик.
— Лучше поешьте, — подумав, посоветовала девушка. — А то одни кости и жилы.
— Ну, долгое пребывание в тяжелом скафандре, да и вообще в объеме, прибавке веса никак не располагает, — пожал плечами разведчик.
— Вот и отъедайтесь. А будете упрямиться, я Дженни на вас пожалуюсь.
— А вот стучать, нехорошо, — ответил Влад, пряча усмешку в уголках губ.
— Я и не собираюсь стучать. Я просто буду выполнять порученное мне дело, — не осталась в долгу девушка.
— Тебе поручили следить за мной? — не понял Влад.
— Мне поручили присматривать за больным. И именно это я собираюсь делать.
— Недавно, ты сама сказала, что не болен. Я просто спал, — снова попытался выкрутиться разведчик.
— В любом случае, пока Дженни не разрешит, Санни вас никуда не повезет. Так что, не спорьте, а лучше поешьте. Есть свежие булочки с медом, и есть козий сыр.
— А сыр-то откуда? — удивился Влад.
— Из империи привезли два десятка коз. Мишель планирует развести стадо, чтобы обеспечить поселенцев молоком, и сыром.
— А не проще было коров завести?
— Козы способны добывать себе пропитание самостоятельно, и не так боятся морозов, как коровы, — наставительным тоном ответила Саманта.
— Это тебя Мишель просветил? — иронично усмехнулся Влад.
— Ну не сама же придумала, — не осталась в долгу девушка. — К тому же, у них очень теплая шерсть.
— Он еще и ткачеством решил заняться?
— Планов у совета много.
— Кто бы сомневался.
— Так вы будете чай пить?
— Давай, — сдался Влад, махнув рукой. — Только не здесь. Я сейчас оденусь и выйду.
— Тогда, я подогрею чайник, — кивнула Саманта и, развернувшись, вышла из спальни.
Быстро запрыгнув в домашние брюки и футболку, Влад вышел в общую комнату, и присев к столу, принялся с интересом наблюдать за хлопочущей девушкой. Ей явно нравилось заниматься домашним хозяйством. Вспомнив, что ей приходилось делать до того, как она попала на планету, Влад одобрительно кивнул. Правы были древние, говоря, что свой дом заставляет женщину становиться более мягкой, и в то же время, более собранной.
Именно так случилось и с Самантой. Обретя пусть слабое подобие, но именно своего дома, она действительно стала мягче. Вместе с тем, девушка научилась сосредотачиваться на домашних делах, проявляя удивительное терпение и сдержанность. Заметив его взгляд, Саманта смущенно улыбнулась и, чуть пожав плечами, сказала:
— Знаю. На кухне я неуклюжая.
— Я бы так не сказал, — улыбнулся в ответ Влад.
— Я понимаю, что вы вежливый человек, но дурру-то из меня делать не надо, — буркнула Саманта насупившись.
— И не собирался. У вас и самой это лихо получается, — не удержавшись, поддел ее разведчик.
— Дженни вон, несмотря на возраст, умудряется разом три блюда готовить, да еще и за выпечкой следить. А я с одним еле справляюсь, — вздохнула девушка, словно пытаясь оправдаться.
— А вы попробуйте вспомнить, какой у нее опыт. Скажу честно, если устроить соревнование между каким-нибудь шеф-поваром из фешенебельного ресторана и Дженни, я бы не задумываясь, поставил на нее. И даже не сомневаюсь, что не стался бы внакладе.
— От местных блюд, любого повара удар хватит, — рассмеялась Саманта. — Сплошной жир и холестерин.
— Зато продукты экологически чистые, — не остался в долгу Влад. — А вообще, местная кухня, это сложившийся годами рацион, позволяющий человеку выжить в местном климате.
— Ну не знаю, — задумчиво протянула Саманта. — Я до сих пор боюсь, что меня с местной еды разнесет как бочку.
— А вы попробуйте вспомнить, как много на планете женщин вашего возраста страдают избыточным весом, — ответил разведчик, загадочно, улыбнувшись.
— Не помню таких, — подумав, осторожно ответила девушка.
— Их просто нет. Местные женщины начинают набирать вес после третьих, а то и четвертых родов. Да и то, далеко не всегда. И мужчины кстати тоже. Холода, и большое содержание кислорода в атмосфере заставляет организм пережигать все, что попадает в желудок. А вот подкожный жировой слой у местных плотнее и немного больше, чем у приезжих. Но он равномерно распределяется по всему телу. Это тоже одна из особенностей местного население.
— Откуда вы знаете? — удивилась Саманта, слушая его с открытым ртом.
— Мишель рассказал, — честно признался Влад, чуть, улыбнувшись. — Он на эту тему целое исследование провел.
— Значит, беспорядочный набор веса мне не грозит? — с явной надеждой поинтересовалась девушка.
— Нет. Вы постоянно двигаетесь, много времени проводите на улице, плюс, серьезные физические нагрузки. Так что, диеты вам просто не нужны. Думаю, года через два, три, местная природа выровняет вашу фигуру под местные условия, и потом, все будет в порядке.
— В каком смысле, выровняет? — не поняла Саманта, автоматически хватая себя за грудь.
— В том смысле, что ваше тело изменится в соответствии с требованиями местной окружающей среды, — улыбнулся Влад, заметив ее жест.
— Я правда не толстая? — помолчав, неожиданно спросила девушка.
Влад в этот момент отпивал чай. Услышав вопрос, он поперхнулся и, едва не облившись кипятком, закашлялся. Не понимая, что вызвало такую бурную реакцию, Саманта несколько раз крепко стукнула его кулачком по спине и, дождавшись, когда кашель прекратится, обижено проворчала:
— И чего я такого смешного спросила?
— Ничего, — отдышавшись, покачал головой Влад. — Но ваш вопрос, как минимум обращен не тому. Я же понятия не имею, как вы выглядели до приезда на планету. А значит, сравнивать мне просто не с чем.
— А разве обязательно сравнивать? Вот на ваш взгляд, я толстая?
— На мой взгляд, вы бестолковая, — усмехнулся Влад.
— Это еще почему?! — возмутилась Саманта, привычно расставляя ноги и упирая кулачки в бедра.
Именно с этой позы обычно начинались все ее драки. Чуть склонив голову к левому плечу, разведчик с интересом оглядел нахалку с ног до головы и, кивнув на зеркало, ответил:
— Прежде чем броситься в драку, просто взгляните на себя в зеркало.
— А что со мной не так? — удивилась Саманта, разом растеряв свой запал.
— Что можно рассмотреть в таком костюме? — с улыбкой пояснил Влад, одновременно, снова указывая ей на зеркало.
— Да? — с сомнением протянула девушка, шагнув к указанному предмету.
— Ага, — не сумел промолчать Влад, за что заработал мрачный взгляд.
— Ну, может вы и правы, — нехотя признала Саманта, мрачно оглядывая себя в зеркале.
Ее наряд состоял из теплой мужской рубашки, явно на несколько размеров больше, чем требовалось, и таких же свободных штанов, державшихся на резинке.
— Кто вас так нарядил? — осторожно поинтересовался Влад.
— Сама, — нехотя призналась Саманта. — Свободно, удобно, ничего не мешает.
— Дома, безусловно. А вот выходя на улицу, лучше надевать термобелье.
— Ага, и вылезая из комбинезона разгуливать, все равно, что голышом, — вяло, огрызнулась девушка. — Да и не люблю я его. Обжимает со всех сторон, трет.
— Это потому, что подобрано не правильно, — отмахнулся Влад.
— А вы знаете, как правильно?
— Конечно.
— И что я делаю не так?
— Это трудно объяснить. Если поможете мне попасть в факторию, или на склад, я готов помочь вам. Так будет проще и быстрее, — ответил Влад, уже успев проиграть в мозгу нужную комбинацию.
— Вы серьезно?
— Абсолютно. Попросите Санни отвезти нас, и я быстро помогу вам подобрать нужный костюм. В любом случае, он вам потребуется. А тесное белье может здорово усложнить жизнь. Потертости и затрудненное дыхание еще никому удовольствия не доставляли.
— Я попробую, — помолчав, кивнула девушка.
— Вот и договорились, — ответил Влад, пряча усмешку в чашке.

* * *

Вызванный из поселка водитель оказался ветераном из «медведей». Внимательно выслушав задачу, он, молча, кивнул, и легко подхватив ящик с образцами, шагнул к двери. Подчиняясь молчаливому жесту Стаса, Василий поспешил следом за проводником. Забравшись в кабину снегохода, он с интересом покосился на «медведя». В ответ, бывший десантник, чуть качнул головой и, вздохнув, сказал:
— Значит так, малыш. Планета это не обычная. Поселенцы чужаков не особо жалуют. Так что, прежде чем чего-то сделать или ляпнуть, лучше посоветуйся с кем-то знающим. Голова целее будет.
— Что, прям вот так и отшибут? — иронично усмехнулся Василий.
— Скорее, отстрелят. Здесь любой десятилетний мальчишка, да что там мальчишка, девчонка, стреляет лучше среднего пехотинца. Запомни, это планета охотников.
— Фигасе, заявка на победу?! — протянул пилот не верящим тоном.
— Это не заявка. Это правда. Еще раз повторяю, на этой планете живут рыбаки и охотники. Хочешь, попробуем провести маленькое соревнование?
— А ведь ты не шутишь, — внимательно посмотрев на ветерана, протянул Василий.
— Совсем не шучу, — кивнул ветеран, запуская двигатель.
— Блин, как вы тут живете?!
— Хорошо живем, — усмехнулся в ответ ветеран и, включив передачу, повел машину в сторону видневшегося вдалеке поселка.
Спустя двадцать минут, они оказались рядом со странного вида домом, и ветеран, выключив мотор, сказал:
— Тебе сюда. Пошли, провожу.
— Да я знаком с ним, — отмахнулся Василий.
— И что? Влад сейчас болеет, так что, при вашем разговоре я буду присутствовать. Это не оговаривается, — отрезал ветеран.
— Да бога ради, — возмущенно фыркнул Василий, которому такое недоверие начало изрядно давить на психику. — Можно подумать, я сюда убивать его прилетел.
— Да хрен твою маму знает, зачем тебя сюда принесло, — не остался в долгу ветеран, вылезая из машины и доставая ящик.
Они прошли по старательно расчищенной от снега тропинке и ветеран, открыв дверь, буквально втолкнул пилота вовнутрь, быстро проскользнув следом.
— Эй, ты чего? — возмутился пилот, всем телом разворачиваясь к проводнику.
— Нельзя долго дверь открытой держать. Дом выстудим, — пояснил ветеран, старательно сбивая снег с унтов.
Сообразив, что самым правильным, будет старательно копировать каждое действие проводника, Василий сбил снег с сапог и, расстегнув куртку, вопросительно посмотрел на ветерана. Окинув его быстрым взглядом, тот одобрительно кивнул и, открыв следующую дверь, пропустил пилота вовнутрь. Шагнув в комнату, Василий увидел сидящего за столом разведчика и радостно улыбнувшись, направился к столу, протягивая руку для пожатия:
— Привет, полковник. Как жизнь?
— Не дождешься, — усмехнулся в ответ разведчик, пожимая протянутую ладонь. — Присаживайтесь к столу, мужики. Чай горячий, булочки свежие, а меда такого ты больше нигде не попробуешь.
— Спасибо, — кивнул Василий, усаживаясь за стол.
— Каким ветром тебя сюда занесло?
— Образцы привез, — ответил пилот, кивая на ящик.
— Я так и понял, — кивнув, вздохнул Влад. — Да только ехать куда-то сейчас, для меня равносильно самоубийству.
— Опять голова болит? — спросил молчавший до этого ветеран.
— Угу, — снова вздохнул Влад.
— Так давай я отвезу, — сходу предложил «медведь» с удовольствием впиваясь зубами в свежую булочку.
— Не в службу, а в дружбу, — осторожно кивнул Влад. — Передай ящик Мишелю, и скажи, что это требуемые материалы по ксеносам.
— Так может, я с ним съезжу? — спросил Василий.
— У тебя приказ, какой был? — повернулся к нему ветеран.
— Передать ящик лично в руки полковнику Лисовскому, — пожал плечами пилот.
— Ты его выполнил. Дальше, наше дело, — резюмировал «медведь», прихлебывая чай.
— Тут есть еще кое-что, — помолчав, протянул Василий.
— Рассказывай, — коротко приказал Влад, моментально, насторожившись.
— Перед самым вылетом, меня пригласил к себе на флагман генерал крокодилов.
— Зачем? — удивился Влад, непонимающе переглядываясь с внимательно слушавшим пилота ветераном.
— Я умудрился отличиться в бою, и ксеносы решили наградить меня своим орденом. В общем, орден мне вручили на их флагмане, перед строем крокодилов. А потом, после награждения, генерал сказал странную фразу.
— Какую именно?
— Что, если у меня получится встретиться с их верховным, то, я обязательно должен надеть на себя этот орден.
— Это тебе их генерал сказал? — уточнил Влад.
— Да.
— Такой громадный. Со шрамом на морде.
— Он самый. Там, по-моему, вообще один генерал на весь флот, — ответил Василий.
— Орден с собой?
Вместо ответа, пилот достал из поясной сумки орденскую ленту. Быстро раскатав ее на столе, Влад принялся внимательно изучать каждый миллиметр награды.
— Служба безопасности эту штуку только что на атомы не разложила, но все чисто, — вздохнул пилот, задумчиво хмуря брови. — Может, сам орден, это какой-то сигнал?
— Не знаю, — медленно, чуть ли не по складам, протянул Влад. — Сигнал к чему?
— Да хрен его знает. Они же эти, как их там, мозгокруты, короче, — ответил пилот, для большей ясности покрутив у головы рукой.
— Может, ты и прав. А может, у нас с тобой паранойя разыгралась, — все так же задумчиво протянул разведчик.
— И чего теперь делать? — спросил Василий.
— Поступим так. Братишка сейчас забросит ящик в лабораторию, и попросит Мишеля передать ксеносу, что пилот, который привез посылку, вынужден задержаться в поселке, на карантине. И как только станет ясно, что он здоров, его привезут в лабораторию.
— И что нам это дает? — спросил «медведь», согласно кивнув головой, и давая понять, что все усвоил.
— Время. Посмотрим, как он отреагирует, и что будет делать. Рядом с Мишелем кто-то есть?
— Один из наших постоянно дежурит в лаборатории и помогает ему обслуживать эту крокопаху.
— Как, как? — не понял разведчик.
— Парни так прозвали твоего гостя. От крокодила и черепахи, — озорно усмехнулся «медведь».
— Крокопаха, мне такое и в голову не пришло, — рассмеялся Влад, и тут же скривившись, схватился за голову.
— Опять? — участливо спросил ветеран.
— Угу, — глухо выдавил Влад.
— Тогда, я поеду. А вот куда нашего гостя девать?
— Пусть здесь остается. Дом большой, места хватит, — хрипло ответил Влад.
— Сколько дней уже это длиться? — спросил «медведь».
— Сегодня пятый, — почти простонал Влад. — Но с каждым днем приступы все короче.
— Может, Мишеля потрясти?
— Он уже меня осматривал. Все нормально. Ладно. Переживу. И не такое бывало, — ответил Влад, усилием воли беря себя в руки.
— Да, я чуть еще кое-что не забыл, — вдруг подскочил Василий.
— Чего еще на наши головы? — мрачно вздохнул разведчик.
— На орбите висит сторожевик «Дерзкий», на борту которого находится ни кто иной, как сам граф Кудасов. Как вам новость?
— Это у тебя шутки такие, или ты серьезно? — растерялся Влад.
— Серьезен, как сердечный приступ. Прилетел с инспекцией, и воочию полюбоваться на вашу крокопаху.
— А почему на орбите? — спросил «медведь», глядя на пилота не верящим взглядом.
— А я знаю? Знаю только, что после проверки орбитальной станции и кораблей охраны, он собирается спуститься на планету, — развел руками Василий.
— Сведения точные? Или снова лажа? — устало спросил Влад, глядя на пилота, как на подозреваемого.
— Я конечно не ангел, но таких шуток даже я себе не позволю, — обиделся Василий.
— Прилетели вместе с тобой?
— Да.
— Значит, еще пара дней у нас на подготовку есть, — подумав, кивнул Влад. — Нужно срочно связаться с Мишелем и Дженни. Они решат, куда селить высоких гостей и кто займется их обслуживанием.
— Не было печали, начальство прилетело, — переиначил старинную поговорку «медведь».
— Где-то так, — усмехнулся Влад. — Заскочи к Дженни, сообщи ей. А потом Мишелю скажи.
— Сделаю, — кивнул ветеран, легко поднимаясь из-за стола.
Прихватив ящик, он почти бесшумно выскользнул из дома. Только тихо хлопнувшая дверь сообщила оставшимся, что гость ушел.
— М-да, хоромы не царские, — обведя комнату взглядом, протянул Василий.
— А здесь больше и не надо, — пожал плечами разведчик. — Можешь вон в той комнате располагаться. Здесь у нас все просто. Если чего непонятно, сразу спрашивай.
— И чего, так и будем тут сидеть? — удивился пилот.
— Прости, но развлекательной программы не предусмотрено, — фыркнул в ответ Влад.
— Ну и хрен с ним, — подумав, отмахнулся рыжий. — У меня в коммуникаторе десяток разных игр забито. Не соскучусь. Просто, хотел на планету посмотреть.
— Если честно, то смотреть здесь особо не на что. Снег, леса, горы, океан.
— Тогда, чего вы все здесь застряли? Да еще и ветераны сюда едут? — не поверил ему пилот.
— Тихо здесь. И спокойно. Очень, — подумав, ответил разведчик.
— И все?
— А еще, здесь все от тебя самого зависит. И от того, какой ты человек. Хороший, значит, приживешься, и окружающие примут тебя за своего. Плохой, значит, просто не приживешься, и поедешь искать другое место. Здесь все, как на ладони.
— А занимаются чем? — продолжал любопытствовать Василий.
— Кто чего умеет, тот то и делает, — пожал плечами Влад.
— То есть, если я только летать умею, то делать мне здесь нечего? — протянул Василий, резко помрачнев.
— Ну, почему? Можешь стать официальным пилотом планетарной яхты. Есть у нас одна. Или вступить в команду лесных рейнджеров и вместе с ними пресекать появление браконьеров.
— Я истребитель, — вздохнул Василий.
— А у нас рейнджеры на десантном боте летают.
— Серьезно?!
— Серьезен, как сердечный приступ, — рассмеялся в ответ Влад, вспомнив ответ самого пилота.
— Выходит, выйдя в отставку, я смогу здесь поселиться? — напрямую спросил пилот.
— Ты а отставку собрался? — удивился Влад. — С чего это?
— Да ты же знаешь. Карьеры не сделать, воевать долго не будем, а бесконечно киснуть на дежурствах, я с ума сойду, — ответил Василий, тяжело вздохнул.
— Погоди. Если мне мой склероз не изменяет, я как-то обещал, что замолвлю за тебя словечко в СБ. А раз уж сам Кудасов тут, так может предложить ему тебя?
— Надо же. Вспомнил, — удивился пилот.
— Я конечно скотина, но слово всегда держал, — ответил разведчик.
— А там я чем заниматься буду? — помолчав, спросил Василий.
— Летать. Ты же этого хочешь?
— А хрен его знает, — неожиданно ответил пилот. — Я уже и сам не знаю, чего именно хочу.
— Как это? — не понял Влад.
— Понимаешь, конфликт в секторе аномалии долго не продлится. Рано или поздно, его закончат. Или иные поймут, что лезть сюда бесполезно, или наши, устав от бесконечных перестрелок придумают, как эту аномалию ликвидировать. И что потом?
— Ты меня спрашиваешь? — удивился разведчик. — Понятия не имею.
— Вот и я не имею, — снова вздохнул Василий. — Ни кола, ни двора. Импотент без места жительства. Всего имущества, один армейский баул.
— Ну, тут ты не оригинален, — рассмеялся Влад. — Вся наша армия так живет.
— Знаю, — отмахнулся Василий. — Вот потому и думаю, что дальше будет. С одной стороны, в любой момент собьют, и даже могилы не останется. Только надпись в зале славы. А с другой, если повезет, и доживешь до отставки, куда деваться? И тут встает дилемма. Пытаться строить где-то дом, так пока служишь, он развалится, а если собьют, так и оставить некому. А не построишь, так в отставке деваться некуда.
— С чего это тебя вдруг на философию потянуло?
— Да какая тут философия, — отмахнулся пилот. — Это жизнь наша, бестолковая. Сегодня здесь, а завтра на другом конце вселенной, куда ворон костей не носил. А тут смотрю, даже дома свои у ветеранов появились, — закончил он, обведя рукой комнату.
— Это не совсем мой дом. Раньше, здесь вдова с сыном жила. Потом, я на ней женился, и мы жили вместе. А потом, они погибли, — коротко поведал ему Влад.
— Извини. Не знал, — смутился пилот.
— Ничего. Но кое в чем ты прав. Дома у наших ветеранов действительно появляются. Кого-то селим к вдовам, кому-то, строим свое жилье. В общем, пытаемся наладить нормальную жизнь. А профессия… Вот тут все сложно. Кто-то умеет что-то руками делать. Что называется, от предков умение осталось, а кто-то, сразу в рыбаки или охотники подается, потому, как все его умения здесь приложить некуда. Так что, думай, чего такого знаешь и умеешь, что в подобном обществе пригодиться может.
— Ну, я с механикой неплохо управляюсь, — задумчиво протянул Василий. — Системы управления всякими транспортными средствами, тоже на раз. Отремонтировать могу любой транспорт, лишь бы запчасти были.
— Ну, тогда тебе здесь самое место. Толковый механик здесь всегда в цене будет, — решительно обнадежил его Влад. — Так что, с Кудасовым на счет тебя уже не говорить?
— Если сейчас переводиться, за дезертира примут, — подумав, ответил Василий. — Ладно. Пусть идет, как идет. А дальше видно будет.
— Как скажешь, — пожал плечами Влад, не совсем понимая, чего добивается этот парень.

* * *

К удивлению графа, служба на орбитальной станции и двух эсминцах охраны планеты неслась исправно. Даже несмотря на откровенную скуку. Капитаны кораблей, и комендант станции рискнули использовать личный состав, свободный от несения службы в помощи поселенцами, при разгрузке приходивших из империи грузовых судов. Это вносило хоть какое-то разнообразие в унылые будни экипажей, и позволяло матросам на законных основаниях побывать на тверди.
Ко всему прочему, сами поселенцы, в благодарность за помощь и охрану, обеспечивали экипажи свежими продуктами. Получив приглашение от коменданта станции отобедать, Кудасов согласился, и едва попробовав свежую уху, вытаращил от удивления глаза. Мастерство кока было выше всяких похвал, но для приготовления такого блюда одного мастерства было мало. С прозрачном бульоне плавали крупные куски рыбы, в которых легко можно угадать кого-то из семейства осетровых.
— Откуда такое чудо? — не удержался от вопроса граф.
— Поселенцы присылают, — улыбнулся комендант. — Баталеры жалуются, матросы на таких харчах вес набирать начали.
— Шутите? — отмахнулся Кудасов.
— Сами спросите, ваше сиятельство. У рядовых матросов сегодня на обед тоже уха, так что, можем прямо сейчас на камбуз пройти, — ответил пожилой капитан третьего ранга, заметно, обидевшись.
— Что, и мясо тоже с поверхности получаете? — удивленно спросил граф.
— Я же говорю, поселенцы регулярно снабжают. И не просим. Сами везут.
— Погодите. Они же всем этим еще и торгуют.
— Все верно. И торгуют, и сами едят, и нас кормят, — кивнул комендант.
— Это сколько же они всего этого добывают?! — растерялся Кудасов.
— Много. Очень много, — решительно ответил комендант. — Но по утверждению все тех же поселенцев, после ухода отсюда корпорации и запрета на свободную охоту, звери начали плодиться так, что им приходится контролировать популяцию.
— А что значит, запрет на свободную охоту? — насторожился Кудасов.
— Местные охотятся только с специально отведенных под это дело местах. Вся остальная поверхность планеты объявлена заповедником.
— Так ведь зверь, не дурак. В подобные места не пойдет.
— А они приманку раскладывают. Соль, сено, овес рассыпают. На кормежку все равно приходят.
— Понятно. В других местах стада не трогают, и копытные туда на гон и окот уходят, — кивнул граф, моментально сообразив, что к чему.
— Так и есть. А рыбы в местном океане, вообще больше чем нужно, — добавил комендант.
— Как это?
— Я не биолог, но там что-то связанное с естественным поддержанием популяции связано. Рыбе-то что главное? Чтобы корма было много. Тогда и косяки большие будут. А местные ее ловят такими сетями, что у меня в ячею кулак запросто проходит, — пояснил комендант, демонстрируя графу указанный предмет.
— Мелочь, значит, не берут, — улыбнулся Кудасов, доедая роскошную уху.
— Именно. А вообще, у них тут все очень мудро организовано. Они даже долгосрочных контрактов не заключают.
— А как же поставки?
— Поставки идут. Регулярно. Но купец прилетает только после сигнала от местных. Рыбу отлавливают, сортируют, потрошат, и сразу морозят. И как только партия будет готова, вызывают купца. А самое главное, любую икряную рыбину, обязательно отпускают. Берут, только если отдельный заказ на икру есть. И то, ровно столько, сколько заказано.
— А купцы откуда? — между делом поинтересовался Кудасов.
— Так наши, имперские. Сунулись тут пару раз иностранцы, но их условия поселенцев не устроили. А как цену услышали, так вообще пятки салом смазали.
— Что, дорого?
— Не дешево. Но ведь они привыкли все за гроши покупать, а тут им реальную цену назвали. Вот они и скривились.
— А наши значит, не кривятся, — не верящим тоном протянул Кудасов.
— Кривятся, но берут. Да их тут всего трое регулярно бывает. В имперские рестораны деликатесы поставляют.
— Выходит, вся эта роскошь с свободную продажу не идет? — спросил граф, быстро проигрывая в голове ситуацию.
— Нет. Местные продукты особым деликатесом считаются. Ну и стоят соответственно. Да и не хватит местных поставок на свободную торговлю. Сами понимаете, не может одна планета весь обитаемый мир прокормить. Даже империю не сможет, — вздохнул комендант.
— Что-то не так? — спросил Кудасов, чутко отреагировав на изменение в его настроении.
— Да как вам сказать, ваше сиятельство. Я тут о девчонках своих думаю. Они у меня на Новом Орле живут. Сами знаете, индустриальный центр. Заводы, фабрики, комбинаты. А живой травинки и не увидишь. Девчонки, словно немочь бледная. Я тут деликатесами объедаюсь, а они, привозными продуктами перебиваются. И сюда их выписать нельзя. Я ж на службе.
— Сколько дочкам? — задумчиво спросил граф.
— Двенадцать и десять, — снова вздохнул комендант.
— Есть у меня одна идея. Да только не знаю, смогут ли твои девочки в местном климате жить.
— Не просто выживут, а еще и окрепнут, — решительно ответил офицер.
— Тебе до пенсии сколько осталось?
— Два месяца, — грустно улыбнулся комендант. — А потом, придется обратно в тот индустриальный кошмар возвращаться.
— А жена переехать согласится?
— Бегом побежит. Мы ведь с ней уже это обсуждали. Да только не с моей зарплатой о большом переезде мечтать.
— А ведь девочкам еще и учиться надо, — поставил Кудасов очередную ловушку.
— Так на планете уже год как нормальная школа работает. Наши ветераны филиал кадетского училища открыли, — усмехнулся комендант.
— Как это? — не понял граф.
— Математика, физика, химия, геометрия, история, биология, литература. В старших классах звездная навигация. Физическая подготовка, стрельба, рукопашный бой. В общем, полный курс кадетского училища. А самое интересное, что малыши им просто в рот заглядывают, — улыбнулся комендант, перечислив почти все предметы, преподаваемые в местной школе.
— И с этим багажом, подростки попадают в наши же учебные заведения, — кивнул Кудасов, уловив смысл такого обучения.
— Вот именно.
— А с учетом того, что имперские ветераны имеют право на льготное обучение своих детей, их берут. Хоть зубами и скрипят, — добавил граф, отлично зная образ мышления чиновников.
— Попробовали бы не взять, — буркнул комендант, моментально, ощетинившись.
— Это, да. С нашими ветеранами шутки плохи, — усмехнулся Кудасов. — Да и не много таких льготников на круг выходит.
— А ведь мы, таким образом, лучший генофонд империи теряем, — неожиданно сказал комендант.
— В каком смысле? — не понял граф.
— В прямом. Практически весь рядовой и сержантский состав в холостяках ходит. Да и многие офицеры тоже. Хорошо, если все они после отставки семьями обзаводятся. Вот и считайте, — развел руками офицер.
— А ведь ты об этом уже не первый день думаешь, — внимательно посмотрев на него, протянул Кудасов. — С чего вдруг?
— Был у меня один случай, — вздохнул комендант. — Я тогда еще лейтенантом был. Во время очередного столкновения с пиратами, мичман молоденький погиб. Точнее, ранение тяжелое получил. А пока суд да дело, бой закончили, пока тела рассортировали, он в кому впал. Для медицинского танка уже поздно было. Точнее, сунуть-то его туда сунули, но через сутки, автодиагност сигнал выдал, что не все. Не выжил. Мальчишка еще совсем. Я-то не особо взрослым был, да и то, на него глядя, никак не мог отделаться от впечатления, что подростка вижу.
В общем, мы все равно на базу возвращались, так что, командир принял решение передать тело родителям. И выпало мне, как самому молодому, это самое тело до самого дома сопровождать. Никогда не забуду, как отец его, перед гробом на колени упал, и тихо так, еле слышно говорить начал. А мать стоит рядом со мной. Глаза сухие, и устало так, безжизненно говорит, мол, пираты не только сына, они всю ее семью убили. Я отвечаю, что жизнь продолжается. Что ради остальных детей жить надо. А она посмотрела на меня, и отвечает. Нет больше детей. Мальчишка единственным сыном был.
А самое страшное, что род этот, триста лет продержался. Все катаклизмы люди пережили. Войну, большой исход со старой Терры, пиратские нападения. Все. А теперь, род прервался. Мальчишка-то детей не оставил. А отец его этого не переживет. Я потом специально запрос делал. Мать как в воду смотрела. Сына похоронили, а через год, и отца не стало. Ну и она, после похорон, на сороковой день представилась. Вот такая история. Древнего рода, в течении двух лет не стало.
Кудасов слушал рассказ не молодого офицера, чувствуя, как горло сжимает спазм. Отодвинув пустую тарелку, он тяжело вздохнул, помолчав, спросил:
— А выход-то какой?
— Не знаю, — честно признался комендант. — Но посмотрел я на наших ветеранов здесь, и вдруг понял, что это один из выходов. Пусть не для всех. Пусть не самый удачный. Но ведь из тех, кто сюда с первой волной попал, без своих детей почти нет никого. А ведь женились не на молоденьких девчонках. Вдов брали.
— Ну и где я тебе на весь флот вдов наберусь, да еще и готовых детей рожать? — возмутился Кудасов.
— Да не вдов. Планеты вот такие надо искать. Где народу мало, условия тяжелые, а природа здоровая. Ротация населения нужна.
— Во завернул?! Ты сам-то понял, чего сейчас сказал? — улыбнулся Кудасов, при этом обдумывая полученную информацию.
— Отношение к этому вопросу менять надо, — не унимался комендант. — Кого сейчас волнует, женат солдат, или нет? А если женат, где его семья живет? Никого. Никому это не нужно. А они, между прочим, этих самых чиновников защищают. И семьи их.
— Ты чего развоевался? — спросил граф, пытаясь успокоить офицера.
— Знаете, ваше сиятельство. За всю мою службу, это в первый раз, когда я могу одному из первых лиц государства прямо сказать, что думаю обо всем этом, — вдруг признался комендант. — Вот и сорвался.
— А со службы без пенсии вылететь не боишься? Ты ведь про имперскую социальную политику говоришь.
— Плевать. Семью заберу и сюда переберусь. Выживем, — угрюмо отозвался комендант.
— Расслабься, — вздохнул Кудасов. — Прав ты. Во всем. А самое неприятное, что об этом все знают. Но давно сложившуюся систему так просто не сломать. И одним императорским указом тут не обойтись. Сам знаешь, как у нас чиновники дела делают. Это там наверху, решили, а здесь, на месте, будет так, как я захочу. И ведь не прошибить, эту сволочь ничем. Если только прямо на рабочем месте отстреливать, а кровь не отмывать, чтобы последователям напоминанием было.
— Так что, выходит, так и будем людей безвозвратно терять? — тихо спросил офицер.
— Думать будем. Нужно не ломать систему, а перестраивать ее изнутри. Делать так, чтобы солдаты семьями обзаводились еще на службе. И домами заодно. А не после того, как служба кончится.
— Это ж какой бюджет нужен, чтобы возле баз военные городки строить?! — охнул комендант. — Да и не всегда базы на планетах располагаются. Многие, как эта станция, на орбитах.
— Вот в том-то и проблема. Солдат тут, семья там. А еще не приведи господи, она загуляет, а он ревнивый, как тот мавр. И чем все это закончится? — развел руками Кудасов.
— Так может, хотя бы на боевые выходы только семейных отправлять? — с надеждой предложил комендант.
— И перед каждым выходом проводить масштабную ротацию кадров? Тогда вся слаженность экипажей коту под хвост отправится.
— М-да. Опять тупик, — покачал головой офицер.
— Я же говорю. Тут крепко думать надо. Да и дело это не быстрое. Так что, не дави на психику. Ты высказался, я тебя услышал. А дальше, жизнь покажет.
— Ну, посмотрим, что она покажет, — вздохнул в ответ комендант.
Взяв со стола колокольчик, он вызвал официанта и велел подавать второе. Огромный кусок роскошного жаркого из лосятины в очередной раз привел графа в восторг. Обед закончился сладкими булочками, приготовленными по местному рецепту, после которых, Кудасов откинулся на спинку стула и, отдуваясь, проворчал:
— Вот теперь я верю, что у тебя матросы вес набирать начали. Это же не обед. Это просто обжорство какое-то. Но оторваться, невозможно было.
— Говорю же. Жить на «Спокойствии» у меня уже навязчивой мечтой стало, — усмехнулся комендант, снова вызывая официанта. Ловко расставив кофейный сервиз, молодой матрос в безупречно белом кителе снова исчез за дверью.
— Он у тебя случайно раньше не в «Метрополе» на Ново-Московске работал? — спросил граф, проводив парня взглядом. — Уж больно ловко у него все получается.
— Почти, — улыбнулся комендант. — В ресторане, на Ново-Саратове. В армию попал по глупости. Пьяному клиенту в рыло подносом заехал. А тот из каких-то важных шишек оказался. Вот и пришлось парню к вербовщикам бежать, чтоб не убили. Обиженный бандюков наемных в след послал, да те, на комендантский взвод, нарвавшись, сходу назад отработали. Да только не годится он для службы. Вот я и забрал в хозроту. Вроде и на службе, а вроде и при своем деле.
— У тебя на поверхность чем спускаются? — сменил тему Кудасов.
— Катером обычно. Двадцать минут, и на месте. Только предупредить должен. Холодно там. А главное, от проводников ни на шаг не отходите. С непривычки так заплутать можно, что вовек не найдут.
— Ну, проводник у меня серьезный будет. Бывший «дракон», — усмехнулся граф.
— Кто именно? Я их всех знаю, — не сдержал любопытства комендант.
— Лисовский. Слышал про такого?
— Еще бы не слышать?! Местная знаменитость. Поселенцы на него только что не молятся. Стоило ему только появиться, такой пир закатили, что со всего материка поселенцы почти двое суток гудели.
— Ого! Серьезно! — рассмеялся Кудасов. — Ладно. Тогда завтра эсминцы осмотрим, и буду вызывать полковника на встречу. У меня еще на поверхности дела есть.
— Как прикажете, ваше сиятельство, — ответил уставной фразой комендант.

* * *

Известие о приезде знаменитого графа, на планете восприняли, как сигнал сделать все, но доказать ему, что добро поселенцы помнят. В течении суток, был найден подходящий дом для размещения высокого гостя, распределены задачи по приготовлению лучшего угощения, которое только могли позволить себе поселенцы, и приготовлен транспорт. Благо, Влад во время вспомнил, что сам же приглашал начальство на охоту.
Сам он чувствовал себя значительно лучше, но Дженни и ее команда делали все, чтобы удержать его дома до полного выздоровления. Впрочем, когда оно наступит, и в чем будет выражаться, объяснить толком не мог даже Мишель. Поэтому, едва получив известие, что Кудасов находится на орбите, разведчик развил бурную деятельность. Озадачив своих главных надзирателей, он рискнул устроить себе не большую пешую прогулку.
Выбравшись из дома, разведчик с удовольствием вдохнул свежий, морозный воздух и, оглядевшись, не спеша направился в сторону окраины поселка, попутно отмечая для себя все новшества, появившиеся в его отсутствие. Вместе с кучей всевозможных товаров, остро необходимых поселенцам, из империи прислали и десяток колесных бульдозеров. Так что, центральная улица поселка стала похожа на городскую. Укатанная, вычищенная от снежных сугробов, и даже какая-то уютная.
Медленно шагая по хрустящему снегу, Влад неожиданно для себя понял, что соскучился по этой странной, суровой, на ставшей вдруг родной, планете. Ударившись в воспоминания, он не заметил, как добрался до крайнего дома. Оказавшись на опушке леса, разведчик остановился и, запрокинув голову, принялся рассматривать бездонное, свинцово-серое небо. Вот-вот должен был начаться буран. Крупные хлопья снега, медленно кружа, бесшумно опускались ему на лицо.
Чуть улыбнувшись, Влад ладонью стер капли воды, и в очередной раз, вздохнув, все так же медленно побрел к поселку. Вдруг, почувствовав на себе чей-то взгляд, разведчик, не сбиваясь с шага, круто развернулся, насторожено всматриваясь в застывший подлесок. Влад действовал на инстинктах, даже не пытаясь обдумывать собственные движения. Его правая рука незаметно скользнула к бедру, где находился неизменный штурмовик, а левая, поднялась на уровень груди, прикрывая протезом торс от возможного выстрела.
Лучевого и плазменного оружия на планете было не много. И все оно находилось в руках тех, кому разведчик мог доверять. Пулевое же оружие, пробить его протез не могло. Титановые суставы и кости могли сработать не хуже брони. Напряжение сгустилось до состояния желе. В голове разведчика билась только одна мысль; если будут стрелять, то откуда и кто?
Врагов у Влада хватало, но все они, по его прикидками находились совсем в других местах. Значит, это может быть кто-то из местных, или тот, кто прибыл на планету официально. Неожиданно, раскидистый куст шевельнулся, сбросив с себя солидную кучу снега, и разведчик выхватил пистолет, готовый в любой момент нажать на спуск. Стрелять на опережение он не хотел, чтобы не допустить роковой ошибки.
Очевидно, сидевший в кустах увидел оружие в руке у разведчика, потому что в морозной тишине звонко прозвучал испуганный женский голос:
— Не стреляйте. Это я.
— Кто, я? Вылезай из кустов, — приказал Влад, чуть опуская ствол.
На дорогу отряхивая с комбинезона снег, выбралась Саманта. Сплюнув, Влад убрал оружие в кобуру, и мрачно посмотрев на девушку, спросил:
— Ну, и какого черта ты по сугробам лазишь? Жить надоело? А если бы я тебя за зверя принял и выстрелил?
Говорить о том, что был готов, к встрече с двуногим зверем, разведчик не стал.
— Меня Дженни послала. Велела присмотреть, чтобы вы где-нибудь носом в снег не рухнули, — обижено пробурчала девушка.
— А в кусты-то зачем было лезть? — не понял Влад. — Что, с дороги плохо видно было?
— Она сказала, незаметно, — буркнула Саманта надувшись.
— Делать вам больше нечего, — вздохнув, проворчал Влад. — Пошли обратно, охранник.
— Как вы себя чувствуете? — спросила Саманта, пытаясь соскользнуть с неприятной темы.
— Почти нормально. Голова еще немного болит, но это уже почти привычное состояние.
— А когда вы в первый раз попали на планету, так же было?
— Нет. Тогда я просто умирал, — грустно улыбнулся Влад.
— Как это? — растерялась девушка.
— Я же говорил, меня списали, — пожал плечами Влад.
— Да, но не сказали за что, — не отставала девушка.
— В том теракте, мне сожгло легкие газом, — коротко пояснил разведчик, не желая вдаваться в подробности и давить ей на психику. — Так что, меня списали и отправили сюда умирать. В госпитале сказали, что для меня будет лучше, если воздух планеты окажется прохладным, сухим и без примесей пыли. Вот мне и нашли такую планету. Так что, мне тогда было не до головных болей.
— И как же вы излечились? — тихо спросила Саманта, опуская голову.
— А вот это, только мой секрет, — отрезал Влад, даже не пытаясь на этот раз щадить ее. — Скажу только одно слово. Операция.
— Но это же очень дорого.
— Мне повезло.
— Простите.
— За что?
— Я… я… мне очень жаль, что с вами так случилось, — нашла в себе силы ответить девушка.
— Перестань. Я уже все сказал по этому поводу, и повторяться не собираюсь. Что было, то было. И на этом, все.
Они замолчали, медленно шагая по улице к дому Влада. Добравшись до своего крыльца, разведчик грустно посмотрел на девушку и, помолчав, спросил:
— Зайдешь? С мороза горячего чаю попьем.
— Ага, — сходу согласилась Саманта, заметно, обрадовавшись.
Убрав полено, которым была подперта дверь, Влад вошел в сени и, включив свет, протянул девушке веник, которым гости сбивали снег с унтов. Пока он сметал снег и разувался, Саманта успела поставить чайник на плиту и достать из шкафчика плетенку с печеньем. Очередное произведение Дженни. Одобрительно кивнув, Влад отправился в спальню. Быстро скинул комбинезон и, переодевшись в домашнее, он вышел в общую комнату, и присев к столу, задумчиво спросил:
— Ты не в курсе, к приему гостя все приготовили?
— Все, — решительно кивнула Саманта. — Весь поселок суетился, но принимать будут не хуже, чем вас.
— Однако! — покачал головой Влад. — Ты только при графе такого не ляпни. А то еще обидится, что какого-то пенсионера больше рады видеть, чем его.
— Графов в империи много, а пенсионер, сумевший освободить, целую планету, один, — отрезала Саманта.
— Ну, хоть ты-то не проповедуй эту ерунду, — скривился Влад, словно от зубной боли. — Никого я не освобождал. Просто оказался в нужное время в нужном месте. Вот и все.
— Поселенцы так не считают, — пожала плечами Саманта, озорно, улыбнувшись.
— Издеваешься?
— Ага.
— Нахалка малолетняя, — проворчал Влад, пряча усмешку в уголках губ.
— Зато смелая и красивая, — не сумела промолчать девушка.
Едва не выронив кружку с чаем, Влад зашелся громким, раскатистым смехом. Не удержавшись, Саманта рассмеялась в ответ. В этот момент, из спальни разведчика раздался пронзительный зуммер комплекса связи. Сорвавшись с места, Влад бросился туда. Выхватив комплекс из шкафа, он привычным движением откинул запоры и, подняв крышку, прижал палец к сканнеру активации. Экран, встроенный в крышку чемодана, включился, и насторожившийся разведчик сходу узнал свое прямое начальство.
— Добрый день, полковник, — улыбнулся Кудасов.
— Здравия желаю, ваше сиятельство, — осторожно ответил разведчик.
— Не на плацу, Влад, — улыбнулся граф.
— Знаю, Виктор Алексеевич. Это я на всякий случай, мало ли, кто там, рядом, — кивнул Влад.
— Я один, и говорю с тобой с орбиты. Но это ты уже, наверное, знаешь, — уверенно сказал Кудасов.
— Да, мне сообщили, — кивнул Влад.
— Рыжий еще ничего у вас там не угнал? — иронично спросил Кудасов.
— Вроде нет. Откровенно говоря, я даже не знаю, куда его черти унесли. Любопытный, как та обезьяна. Везде свой нос сует. Но ведь вы связались со мной не ради того, чтобы обсудить поведение пилота?
— Приглашение на охоту еще в силе? — прямиком спросил Кудасов.
— Конечно. Рад, что вы нашли время отдохнуть, — кивнул Влад.
— А гостя своего инопланетного покажешь?
— Если хотите.
— Хочу.
— Значит, увидите.
— Тогда, утром, в девять нуль, нуль по среднему времени встречай на космодроме катер.
— Сколько всего человек будет?
— Со мной, восемь. Сумеешь разместить?
— Все в порядке, — кивнул Влад с заметным облегчением.
Обычно, в свите графа было на много больше народу. Но восемь человек поселенцы могли разместить запросто.
— Раз так, то тогда до завтра, — кивнул Кудасов, и отключил связь.
Убрав комплекс, Влад вернулся к общую комнату и присев к столу, задумчиво протянул:
— Похоже, приключения мои не кончаются.
— Что-то случилось? — осторожно поинтересовалась Саманта.
— Нет. Пока, все в штатном режиме, — покачал головой разведчик.
В этот момент, в его сознании словно сгорел какой-то предохранитель. Какие-то образы, звуки, движения, заполнили все его существо, заставив замереть и непроизвольно схватиться за голову. Дальше, он уже ничего не понимал. Спустя некоторое время, он пришел в себя и, кое-как сфокусировав взгляд, хрипло произнес:
— Где я нахожусь?
— У себя в доме. На полу, — послышался ответ.
— И какого хрена я там делаю, — нашел в себе силы пошутить Влад.
— Кажется, лежите.
— Тоже ничего. И давно я так развлекаюсь?
— Уже часа два.
— Здорово. Вот только припадков в присутствии главы СБ мне и не хватало, — вздохнул разведчик, предпринимая слабую попытку подняться.
Девичьи ладошки, ухватив его за плечи, пытались помочь ему, но разведчик оказался слишком тяжелым. Кое-как перекатившись на живот, Влад медленно поднялся на колени и, мрачно посмотрев на девушку, попытался что-то сказать, но вместо слов, изо рта разведчика вырвалось какое-то странное шипение. Испугано ойкнув, Саманта отступила назад и, наткнувшись на стул, плюхнулась на него, даже сообразив, что случилось. Увидев ее реакцию, Влад снова попытался что-то произнести, но в комнате в очередной раз раздалось все, то же, шипение.
— Влад, что с вами? — хриплым шепотом спросила Саманта.
Сообразив, что произошло, разведчик сосредоточился и едва ли не по слогам, ответил:
— Похоже, я научился говорить на языке ксеносов.
— Как это может быть?
— Долгая история. И не очень приятная. В любом случае, вам бояться нечего.
— Думаю, вам лучше умыться, и прилечь, — помолчав, осторожно предложила девушка.
— Попробую, — кивнул Влад, медленно поднимаясь на ноги.
Сильное головокружение заставило его покачнуться и ухватиться за край стола. Переждав приступ, разведчик поплелся в ванную. Но едва увидев себя в зеркале, не удержался и в голос выругался. Кровь из носа и прокушенной губы делала его похожим на упыря за обедом. Смыв кровь, и сунув лицо в ведро с ледяной водой, он пришел в себя и, отдышавшись, вернулся в комнату. Посмотрев, на испугано притихшую девушку, Влад растеряно улыбнулся и присев к столу, тихо сказал:
— Саманта. У меня к вам огромная просьба. Обо всем, что здесь сейчас случилось, никому ни слова. И это не моя прихоть. Это государственная тайна.
— Я так и подумала, — кивнула девушка. — И что теперь делать?
— Вам, забыть обо всем и спокойно жить дальше. Мне, делать то, что должен, — вздохнул Влад.
— Вы уверены, что вам это нужно? — не удержалась от вопроса девушка.
— Совсем не уверен. Но, что сделано, то сделано. Впрочем, я вполне допускаю, что в какой-то момент жизни, эти знания могут мне пригодиться, — задумчиво протянул Влад.
В комнате воцарилось тягостное молчание.
— Темнеет, — тихо вздохнула девушка, глядя в окно.
— Угу, — автоматически кивнул разведчик, прислушиваясь к собственному телу.
Как это ни удивительно, но после приступа он почувствовал себя значительно лучше. Пропала тупая, не проходящая боль, головокружение, и едва заметная дрожь конечностей. Теперь, все стало с точностью до наоборот. Дышалось легко, звуки различались ясно, а уцелевший глаз различал малейшие оттенки цветов. Даже настроение заметно улучшилось.
Поднявшись из-за стола, Влад медленно прошелся по комнате и, убедившись, что тело слушается беспрекословно, длинно, от души потянулся. Чуть улыбнувшись насторожено наблюдавшей за ним девушке, разведчик поставил чайник на плиту, и задумчиво посмотрев на кухонный шкафчик, спросил:
— Может, снимем немного стресс?
— Как это? — не поняла Саманта.
— Предлагаю принять на грудь грамм по сто. Там кое-что осталось после праздника. Как? Поддержите старого бродягу?
— С одним условием.
— Слушаю.
— Вы перестанете говорить мне вы. Я от этого себя ужасно старой чувствую.
— Согласен, — рассмеялся Влад.
— Тогда, наливай, — рассмеялась Саманта, лихо, тряхнув отросшей челкой.
Достав бутылку и пару стопок, Влад ловко разлил спиртное, и они, не говоря ни слова, одновременно проглотили напиток. После третьей стопки, они перебрались на диван, и Саманта, задумчиво посмотрев на Влада, спросила:
— Слушай, ответь мне честно. Я тебе совсем не нравлюсь?
— Наоборот, очень нравишься, — помолчав, признался разведчик.
— Тогда, почему ты не обращаешь на меня внимания?
— Я думаю, что несколько староват для тебя.
— Дурак ты, хоть и полковник, — решительно ответила девушка, обнимая его за шею.

* * *

Погрузившись в катер, выполнявший роль челнока, Кудасов и его команда расселись по креслам салона, и полковник Ремезов, задумчиво посмотрев на графа, тихо спросил:
— Ваше сиятельство. Вы уверены, что это необходимо?
— Что именно, старина? — повернулся к нему граф, легкомысленно улыбнувшись.
— Встречаться с ксеносом.
— К сожалению, старина. К сожалению, — вздохнул Кудасов, разом, помрачнев. — Вот умеешь ты настроение испортить, полковник.
— Работа такая, Виктор Алексеевич, — в тон ему вздохнул полковник.
— Да ну тебя к дьяволу, с твоей работой, — отмахнулся граф. — Встреча с ксеносом, это так, неприятное дополнение к приятному отдыху. Честно признаюсь, воспользовался служебным положением, чтобы отдохнуть несколько дней и от души поохотиться. Все. И давай больше не возвращаться к этой теме. Нужно тебе меня охранять, вот и охраняй. А меня в покое оставь.
— Как прикажете, ваше сиятельство, — буркнул полковник, заметно обидевшись на такую отповедь.
Мужчины демонстративно отвернулись друг от друга, словно поссорившиеся мальчишки. Сидевшие у переборки бойцы охраны молча, переглянулись, наблюдая за странным поведением начальства. То, что Кудасов набирал в свой ближний круг только проверенных, верных людей, знали все. Но то, что он позволял им разговаривать с собой на равных, было известно не многим. Впрочем, о предпочтениях графа судачили часто.
Но это не мешало ему собирать вокруг себя настоящих профессионалов и держаться с ними скорее по-дружески, чем как начальник. Как выражался сам Кудасов, это помогало ему не забывать, что кровь у всех одного цвета. Несмотря на титул и кучу всяческих регалий, граф старался никогда не забывать годы, проведенные на оперативной работе. Именно поэтому, и его секретарь, и заместители, и начальник охраны смело могли позволить себе говорить прямо то, что думают.
— Надеюсь, на охоте ты охотиться будешь, а не занудничать, — сказал Кудасов, нарушая затянувшееся молчание.
— А куда я от вас денусь? — усмехнулся в ответ полковник.
Обстановка разрядилась. Мир был восстановлен, и граф, в мечтах уже пребывая на охоте, принялся в красках описывать свои прошлые приключения на охоте. Слушая его, полковник чуть улыбался, словно мудрый старший брат, слушающий восторженную болтовню младшего. Впрочем, по возрасту, он вполне мог быть графу старшим братом. Сам Кудасов, явно отпустил поводья и всей душой рвался отдохнуть от работы. Понимая его состояние, Ремезов старался не ограничивать своего подопечного.
Единственное, что беспокоило полковника, так это встреча с ксеносом. Это существо могло оказаться непредсказуемым, а, следовательно, опасным. Хотя, рядом с графом должен будет находиться разведчик, считающийся специалистом по этим рептилиям. А это сильно облегчает задачу. Задумавшись, полковник не расслышал вопроса графа.
— Что? — спросил он чуть вздрогнув.
— Я говорю, выберем лося постарше, чтобы рога не стыдно было на стену повесить и друзьям показать. Да ты спишь на ходу, что ли?
— Виноват, Виктор Алексеевич, задумался, — признался полковник.
— Ай, ну тебя, — отмахнулся Кудасов. — Сказал же. Мы на отдыхе. Чего не понятного?
— У меня из головы не идет, что эти твари очень сильные эмпаты, — вздохнул Ремезов.
— И что? Думаешь, он вот так сходу сумеет внушить мне передать империю в вечное пользование крокодилам? Сомневаюсь. Это так просто не сделать. Да и вы, оба рядом будете. Я «дракона» имею ввиду. А он уже каждый их жест, по-моему, наизусть выучил.
— Ну, план война покажет, — упрямо покачал головой полковник.
Тем временем, катер мягко коснулся опорами бетона посадочной площадки и пилот, заглянув в салон, сообщил:
— Мы на месте, ваше сиятельство. Но прошу вас оставаться на местах до тех пор, пока подъедет ваш транспорт. Да бортом минус двадцать и ветер. Похоже, скоро снова буран зарядит.
— И на долго они тут? — спросил Кудасов.
— Никто и никогда не предскажет, — развел руками пилот. — Местные научились определять приближение непогоды, но, на сколько она затянется, никто не знает.
— А разве метеозондов и спутников здесь нет? — насторожено спросил Ремезов.
— Толку от них мало, — пожал плечами пилот.
— Как это? — не понял полковник.
— Погода здесь меняется за несколько минут. Таких понятий как циклоны, теплые течения и тому подобные способы привязки здесь не работают. Прежние хозяева планеты такими делами не занимались, а для нас, пока слишком мало данных.
— Понятно. Что ж, будем приспосабливаться, — поднявшись, решительно сказал Кудасов.
Пилот бросил быстрый взгляд на монитор наружного наблюдения и, кивнув головой, направился к двери.
— Похоже, за нами приехали, — весело объявил Кудасов, выходя следом за ним.
Но Ремезов все равно у двери оказался первым, каким-то неимоверным образом умудрившись обогнать графа. Пилот привычным движением распахнул входной люк, и полковник, быстро осмотревшись, быстро сбежал по ступеням трапа на поле. Два снегохода, подъехавшие к катеру, подверглись тщательному изучению со сторону полковника, но ничего странного он так и не разглядел. Из первого снегохода вылез высокий, плечистый мужчина со шрамом на лице и, остановившись перед полковником, представился:
— Полковник СБ Лисовский. Вы, я так понимаю, начальник охраны графа, полковник Ремезов?
— Именно он, — кивнул Ремезов, пожимая протянутую ладонь.
Офицеры никогда не встречались, но слышали друг о друге много. Понять же, кто осмелился спуститься на летное поле раньше начальства, было не сложно. Легко сбежавший по трапу Кудасов, с усмешкой посмотрел на двух опытных бойцов и, не удержавшись, покачал головой:
— Ну, точно, два волкодава на узкой тропинке встретились. Даже позы одинаковые. Вы еще пальбу тут откройте, горячие парни.
— С чего вдруг? — развел руками Влад, поворачиваясь к гостю.
— Здравствуй, полковник, — улыбнулся Кудасов, протягивая разведчику руку.
— Здравия желаю, ваше сиятельство, — улыбнулся в ответ Влад, пожимая ему ладонь.
— Вот, вырвался, наконец, в твои владения. Ты мне охоту королевскую обещал. Помнишь?
— Конечно. Вот буран пройдет, и отправимся.
— А гостя своего когда покажешь?
— Да хоть сегодня, — пожал плечами Влад.
— По-вашему, дорога во время бурана будет безопасна? — вмешался в разговор Ремезов.
— До лаборатории не далеко, а дорога туда накатана, — ответил Влад, задумчиво оглядывая полковника.
— Ты чего так на него косишься? — удивился Кудасов.
— Сравниваю свою работу, и его. Я бы так не смог, — откровенно признался разведчик.
— И это говорит бывший «дракон»? — удивился Кудасов.
— «Драконы», бывшими не бывают, — жестко отрезал Влад, разом выпрямившись так, словно лом проглотил. — Просто, я всегда предпочитал работать один, или в небольшой группе.
— А мы должны уметь подстраиваться под охраняемое лицо, — с грустной улыбкой закончил за него Ремезов. — Все верно. В нашу службу индивидуалистов не берут.
— Понятно, — остановил их откровения Кудасов. — А теперь, если вы, господа офицеры закончили меряться пиписьками, может, поедем уже?
— Прошу в машину, ваше сиятельство, — ответил Влад, указывая на свой снегоход.
— Не на плацу, Влад. С этой минуты, я в отпуске, и у тебя в гостях, — скривившись, сказал Кудасов.
— Понял, Виктор Алексеевич. Тогда, по местам и поехали, — усмехнулся разведчик.
Кроме графа и полковника, к Владу в машину сели еще два бойца охраны. Остальные утрамбовались во вторую машину и маленький караван, сорвавшись с места, помчался в сторону поселка. Больше всего, опытных бойцов удивило, что за рулем второй машины сидела молоденькая девчонка. Но возраст не мешал ей выжимать из снегохода почти максимальную скорость, закладывая головокружительные виражи.
Машины влетели в поселок, и Влад, подкатив к выделенному гостям дому, остановился.
— Вот здесь вас и поселим, — улыбнулся он, повернувшись к Кудасову.
— Ты всегда так ездишь, или это шоу специально для гостей? — проворчал граф, отклеиваясь от сидения, куда его вжало ускорением.
— Здесь все так ездят, — рассмеялся Влад. — Присмотритесь к водителю второй машины, увидите, что я не шучу.
В ответ, Кудасов только удивленно покачал головой. Разместив гостей, Влад быстро прошел в дом к Дженни и, убедившись, что вопрос обеспечения их пищей решен, вернулся обратно. Кудасов, уже переодевшись в охотничий костюм, с нетерпением прохаживался по дому, с интересом осматриваясь. Едва увидев разведчика, он весело потер ладони и, шагнув на встречу, спросил:
— Ну что? В лабораторию?
— Если вы готовы, тогда поехали, — кивнул Влад.
— Один вопрос, Влад, — остановил их Ремезов. — Ты уверен, что этот ксенос не попытается использовать свои способности чтобы выудить у графа какую-то информацию, или еще как-то причинить ему вред?
— Гарантий дать не могу. Но думаю, ему это не нужно, — подумав, ответил разведчик.
— Откуда такое мнение? — не унимался полковник.
— Его главная задача, получить средство от ороговения кожи. Особи, покрывшиеся панцирем, списываются, и отправляются умирать на остров. Я сам видел одну такую смерть. Так что, причинять вред графу, ему просто нет смысла. В любом случае, я не позволю ему сделать что-то подобное.
— Ты эмпат? — насторожился Ремезов.
— Прошел краткий кур обучения у команды «нюхачей». Так что, прикрыть вас обоих сумею, — уверенно заявил разведчик.
— Хорошо. Тогда, поехали, — нехотя кивнул полковник.
С собой было решено взять только двух бойцов. Остальные, должны были заняться домом и проверить подступы к нему. Погрузившись в снегоход, они отправились в лабораторию. Уверенно ведя машину, Влад сосредоточено думал только о том, чтобы вдруг не сорваться и не заговорить на языке ксеносов. За последние полтора десятка часов, из его глотки то и дело вырывалось странное, змеиное шипение. Но, судя по собственному состоянию, разведчик уверенно мог сказать, что его мозг умудрился каким-то образом приспособиться и переварить полученную информацию.
Прилетевшего на планету рыжего пилота он с раннего утра отправил в лабораторию, строго приказав ему не попадаться на глаза ксеносу до того момента, пока в лаборатории не окажется он сам. История с орденом не давала ему покоя. Спустя час, снегоход остановился перед скалой, и Влад, заглушив двигатель, сказал:
— Мы на месте. Ничему не удивляйтесь, а главное, тщательно выполняйте все указания хозяина.
— Лаборатория здесь? — удивился Кудасов.
— Да. Это каскад пещер, с выходом на поверхность термальных источников. Тепло, свет и вода без проблем и перебоев.
— Хитро придумано, — одобрительно кивнул Кудасов.
Гости прошли по узкой пещере и, оказавшись в первой пещере, принялись переодеваться. Входить вовнутрь в уличной одежде Мишель категорически запрещал. В случае нарушения этого правила, врач впадал в дикую ярость и вполне мог покалечить нарушителя. Убедившись, что вся делегация одета в лабораторные костюмы, Влад повел гостей дальше.
Еще один переход по галереям каскада, и они оказались в огромном зале, набитом самой разной аппаратурой. Увидев это, Кудасов остановился на пороге и, не удержавшись, удивленно присвистнул:
— Ни хрена себе, бедная планета! Это откуда столько роскоши?
— Что-то, было привезено контрабандой, а что-то осталось от прежних хозяев планеты, — ответил Мишель, выходя из-за какого-то шкафа с оборудованием.
— А вы и есть тот самый гениальный врач, Мишель Реньи, — повернулся к нему Кудасов.
— Тот самый, — кивнул в ответ Мишель, пожимая графу руку.
— Рад познакомиться. Кудасов Виктор Алексеевич, — улыбнулся граф и, обведя рукой оборудование, спросил:
— Не тяжело в одиночку со всем этим управляться?
— Ничего сложного. Все процессы максимально автоматизированы, а управление производится с центрального компьютера, продублированного двумя запасными.
— А зачем так сложно?
— Один работает, второй, его контролирует, а третий, находится в состоянии сна, готовый заменить в случае необходимости два первых. Плюс, независимая система питания.
— Мишель, остановись, — оборвал приятеля Влад, увидев, что тот оседлал людного из любимейших коньков. — Лучше покажи ему нашего гостя. Надеюсь, он сейчас не спит?
— Нет. Я провожу дополнительные тесты полученных материалов, но уже сейчас могу сказать, что мои первоначальные предположения был верными. От панциря можно избавиться только хирургическим способом.
— Значит, все таки лазер? — задумчиво спросил Влад.
— К сожалению, — кивнул Мишель. — Мазь для первоначального смягчения кожи я уже почти разработал. Но испытать ей не на ком.
— Уже? — удивился Влад.
— Задачка оказалась интересной, — смущенно признался Мишель.
— И ты решал ее сутками напролет, — усмехнулся разведчик.
— Привычка, вторая натура, — развел руками Мишель.
— Ты неисправим. Ладно. Веди к верховному. Нам надо поговорить с ним.
— Он в своей комнате. А мне нужно еще кое-что сделать, — ответил Мишель, давая Владу, возможность заниматься своими делами без посторонних ушей.
Кивком головы, дав понять приятелю, что понял его, разведчик жестом пригласил гостей следовать за ним. Проведя их к дальней стене пещеры, Влад вежливо постучал костяшками пальцев в широкую пластиковую дверь и, услышав механический голос ксеноса, широко распахнул створку. Войдя следом за ним в комнату, Кудасов с интересом посмотрел на лежащего, на носилках ксеноса, и вежливо улыбнувшись, сказал:
— Здравствуйте, верховный. Я граф Кудасов, начальник службы безопасности Российской Империи. Вот, решил лично поговорить с вами, чтобы прояснить некоторые вопросы. Надеюсь, вы не возражаете?
— Здравствуйте, граф. Я постараюсь ответить на все ваши вопросы, — кивнул техножрец, жестом указывая Кудасову на стоящее у стены кресло.

* * *

Суета, поднятая поселенцами в связи с приездом графа, захватила и пилота. То и дело, Василию приходилось прыгать за руль очередного снегохода и мчаться непонятно куда, чтобы перевезти кучу всякого скарба. Благо, ездить по незнакомым местам одному, не приходилось. Поселенцы решили вопрос проводника просто и незатейливо. Загружались сразу два снегохода, и Василию приходилось вести второй, высвобождая, таким образом, рабочие руки, более нужные в другом месте.
Утром, перед тем, как отправиться встречать Кудасова, Лисовский, не терпящим возражения тоном приказал пилоту отправиться вместе с Мишелем в лабораторию, прихватив с собой полученный от генерала ксеносов орден. Понимая, что это не просо прихоть, пилот затолкал любопытство как можно дальше, и покорно отправился с врачом. Благо, игры в личном коммуникаторе еще не закончились.
Закрывшись в отведенной ему комнате, Василий с головой погрузился в игру, когда вдруг, в очередной раз, пройдя уровень, не услышал за стеной громкие голоса. Отключив прибор, пилот осторожно подобрался к двери и, заглянув в щелку между полотном и косяком, затаил дыхание. Рядом с разведчиком стоял сам Кудасов, а вокруг, еще четыре волкодава из службы личной охраны.
— Началось, — прошептал пилот, нашаривая в сумке орден.
Приехавшие прошли к дальней стене, и вскоре, голоса стихли. Еще через некоторое время, один из охранников снова вышел в зал, и о чем-то тихо спросив у Мишеля, решительно направился в сторону комнаты, где сидел Василий. Сообразив, что это за ним, пилот бесшумно отступил от стены, и быстро проверив состояние собственной одежды, попытался пальцами расчесать рыжие вихры. Дверь открылась и боец, окинув пилота внимательным взглядом, сказал:
— Лейтенант. Следуйте за мной.
Кивнув, Василий сделал глубокий вздох и решительно зашагал следом за бойцом. В мозгу боевого пилота моментально включился самый настоящий компьютер, просчитывающий десятки вариантов развития событий. Войдя следом за бойцом в отведенную ксеносу комнату, Василий вытянулся в струнку и, глядя графу в глаза, отрапортовал:
— Ваше сиятельство, лейтенант…
— Вольно, лейтенант, — не дал ему договорить Кудасов. — Не на плацу. Так что, не надо тупого вояку включать. Это ты биоматериал привез?
— Так точно.
— Тогда, расскажи нашему гостю, у кого ты его получал и что там вообще было.
— После очередного боя с неизвестной расой, генерал ксеносов связался с моим командованием и сообщил, что принято решение о награждении меня орденом его планеты. Капитан первого ранга Егоров и я отправились на флагман эскадры ксеносов на адмиральском катере. Орден ксеносов мне вручил генерал лично, после чего, мы отправились обратно, и попали под обстрел иных. До флагмана мы добрались, но катер отправится под списание. После боя, проверив посыльный катер, я получил полетное задание и, перепрыгнув на флагман ксеносов, получил указанный материал. Оттуда, отправился на данную планету. Это все.
— Я могу увидеть этот орден? — тихо спросил ксенос, не сводя с пилота настороженного взгляда.
Вместо ответа, пилот достал из сумки орденскую ленту и молча, протянул ее техножрецу. Огромные когти верховного аккуратно сжали награду, и техножрец, развернув ее у себя на груди, что-то еле слышно прошипел. Чуть поглаживая орден, верховный поднял взгляд на пилота и, встопорщив шейный гребень, тихо спросил:
— Вы знаете, что это значит?
— Генерал сказал, что теперь я являюсь одним из офицеров армии Ксены. Это что-то вроде почетного гражданства, — быстро добавил пилот, покосившись на графа.
— У нас нет такого понятия, но вы правы. Любой рядовой воин, увидев этот орден, будет исполнять ваши приказы так, как если бы они исходили от его прямого командира. А еще, это знак для меня.
— Какой знак? — быстро спросил Ремезов, выдвинувшись вперед.
— Вы ведь не просто так везли с собой эту награду сюда, на далекую планету, — сказал техножрец, чуть оскалив клыки. — Генерал Альказ просил вас надеть его, когда вы окажетесь здесь. Ведь так?
— Именно, — коротко кивнул Василий.
— Но вы не знаете, зачем, — помолчав, продолжил техножрец. — И потому, пришли сюда с такой охраной.
— Охрана здесь из-за меня, — вступил в разговор Кудасов. — По роду своей деятельности я никуда не могу выходить без охраны. Так что это за знак?
— Это знак, что мой генерал меня помнит, и ждет моего возвращения. Он недаром решил наградить именно вас. Альказ понял, что для выполнения такого долгого перелета потребуется настоящий пилот. Как это, у вас говорят, без башки…
— И как генерал сумел понять, что этот пилот без башки? — не понял Кудасов.
— Это было не сложно, — вздохнул техножрец. — Наверняка он видел его в деле.
— Ну да, — подумав, кивнул Василий, заметив направленный на него вопросительный взгляд Кудасова. — Мне пришлось драться одному против пяти штурмовиков иных.
— Значит, генерал наградил нашего пилота только затем, чтобы передать вам привет с родины? — уточнил Кудасов, поворачиваясь к техножрецу.
— Нет. Награда настоящая, — вздохнул верховный. — И дает все права и привилегии соответствующие ей. А привет, это просто приятное дополнение для меня. Альказ знает, что мне одиноко и решил таким образом поддержать меня.
— М-да, разыгравшаяся паранойя способна иногда поставить в неловкое положение, — с мрачной усмешкой проворчал Кудасов. — Что ж, раз мы все выяснили, то мне пора. Надеюсь, у господина Ренье все получится, и вы избавитесь от своей проблемы.
— Благодарю вас, — вежливо кивнул техножрец. — А теперь, если позволите, я хотел бы сказать пару слов Владу.
— Конечно, — кивнул Кудасов, поднимаясь на ноги.
Все кроме Лисовского вышли из комнаты, и шедший последним Василий умудрился задержаться у двери. Но расслышать, о чем говорил разведчик с крокодилом, не удалось. Все, что услышал рыжий пройдоха, можно было описать двумя словами; неописуемое шипение. Резко открывшаяся дверь чувствительно двинула его по уху. Ухватившись за пострадавшую часть тела, Василий прыжком отскочил в сторону, приготовившись к драке.
Выглянувший из-за двери разведчик, увидев пилота, насторожено спросил:
— Ты чего тут?
— На всякий случай, — проворчал Василий, взглядом указывая ему на комнату, где остался ксенос.
— Отбой тревоге. Иди, снегоход готовь. Сейчас обратно в поселок поедем, — скомандовал Влад, скрываясь за дверью.
— Вот так всегда, — проворчал Василий, нехотя направляясь к выходу из лаборатории.
Беседовавший о чем-то с врачом Кудасов, заметив пилота, жестом подозвал его к себе и, попрощавшись с Мишелем, повернулся к Василию.
— Раз уж вы здесь, лейтенант, я воспользуюсь своим служебным положением и оставлю вас рядом с собой, до своего отъезда, — сказал он, чуть, улыбаясь. — Возражения есть?
— Так я вроде как в служебной командировке, — развел руками пилот. — Да и там, у аномалии, война идет.
— Там и без вас пока справятся, — отмахнулся Кудасов. — Дайте и другим геройство проявить и ордена заработать.
— Для этого, нужно как минимум летать уметь, — не сумел промолчать Василий.
— А они, значит, не умеют? — удивился Кудасов.
— Умеют, но только по правилам. А правила в бою, это ограничитель, который не позволяет использовать потенциал машины и пилота на полную катушку, — решительно ответил Василий.
— Значит, нам есть о чем с вами поговорить, — кивнул Кудасов, жестом указывая ему на выход.
У тамбура, их нагнал разведчик и они, быстро переодевшись, отправились обратно в поселок. В доме, отведенном графу для проживания, Кудасова ожидал очередной сюрприз. Столы, накрытые местными деликатесами, и огромное количество спиртного, так же местного производства. Растерянные охранники, заметив мрачно сверкнувший взгляд Ремезова, только растеряно развели руками. Заметив их проблемы, Влад ухватил полковника за локоть и, отведя в сторону, тихо сказал:
— Старина, давай напрямую. Приезд Кудасова, для поселенцев еще один сигнал, что империя их не бросит. Так что, не порть людям праздник. Они очень старались. И парней своих не кошмарь. Они не виноваты. Не стрелять же им было в женщин, которые столы накрывали? Поверь, здесь, ему ничто не угрожает. Самое опасное, уже позади.
— Под твою ответственность, полковник, — помолчав, жестко ответил Ремезов. — И учти. Если что случиться. Своими руками расстреляю, как предателя.
— Годится, — ответил Влад, послав ему в ответ усмешку, больше напоминавшую звериный оскал.
Но опасения Ремезова оказались напрасными. Банкет удался. Кудасов, отлично понявший значение этого застолья, постарался сделать все, чтобы совет планеты остался полностью уверенным в дальнейшей поддержке от империи. Утром, едва позавтракав, граф принялся тормошить Влада по поводу охоты. Куда-то сходив, разведчик вернулся с отличной новостью, что все готово, и они могут отправляться.
Погрузившись в снегоходы, Влад, Кудасов, Ремезов, рыжий пилот, и пятеро бойцов охраны, отправились к месту, отведенному им под развлечение. Забравшись по указанию Влада на высокий настил, устроенный между деревьев, Кудасов устроился поудобнее и, убедившись, что отлично видит место прикормки и протоптанную животными тропу, приготовился к долгому ожиданию. Но как оказалось, охота на этой планете, разительно отличалась от охоты на любой другой планете.
На тропинке, выходившей из густого кустарника, появилось стадо кабанов. Первой шла старая свинья. За ней, восемь молодых поросят, и последним, вышел огромный секач, с внушающими уважение клыками. Остановившись, свинья старательно принюхалась, на не учуяв опасности, медленно двинулась в сторону сеновала, устроенного местными промысловиками.
— Берите молодого кабанчика, — еле слышно прошептал Влад, склонившись к самому уху графа.
— Угу, — так же тихо кивнул Кудасов, тщательно, прицеливаясь.
Сухой звук выстрела разорвал морозную тишину, и смертельно раненное животное, пронзительно взвизгнув, рухнуло на снег. Яростно завизжав, секач сорвался с места и описав по поляне стремительный круг, остановился, не найдя противника. Старая свинья, громким хрюканьем загнав остальных поросят в кустарник, остановилась, продолжая принюхиваться. Секач, так и не найдя врага, развернулся на месте, и хрюкнув, погнал стадо обратно в лес.
— С полем, Виктор Алексеевич, — улыбнулся Влад.
— Как-то, все очень быстро получилось, — растеряно проворчал Кудасов.
— Так это только начало, — успокоил его разведчик.
— Как это? — не понял граф.
— Здесь есть один кустик, который копытные любят аж до дрожи. И его ветки местные охотники добавили вон в тот стог. Так что, на запах сюда еще много зверья подойдет, — поделился секретом Влад.
— Ты серьезно? — удивился Кудасов.
— Сами смотрите, — улыбнулся Влад, указывая на другую тропу.
Оглянувшись, граф с удивлением увидел оленя, настороженно замершего на самом краю поляны. Грациозное животное, чутко поводя влажным носом, не решалось выйти из под прикрытия деревьев. Кровь и туша мертвого кабанчика пугали его. Но запах приманки был еще сильнее. Влад не шутил, когда говорил, что побеги этого кустарника были для копытных чем-то вроде наркотика. Но рос он только высоко в горах, что значительно ограничивало доступ к нему.
Наконец, желание полакомиться пересилило страх, и олень медленно, шаг за шагом двинулся к стогу. Осторожно подняв ружье, Кудасов взял оленя на прицел и, выбрав подходящий момент, плавно нажал на спуск. Вздрогнув, олень медленно завалился на бок. Разведчик только одобрительно качнул головой. Стрелял граф действительно отлично, умудряясь убивать добычу с одного выстрела и не причиняя ей ненужных страданий.
— Уберите добычу парни, — скомандовал Ремезов, заметив сигнал разведчика. — И снег окровавленный приберите.
Все эти правила, Влад объяснил полковнику перед самым выходом из дома, предложив не брать помощников из местных, а справиться своими силами. Это, как нельзя больше устраивало полковника, который по, долгу службы не доверял никому на свете, включая себя самого. Лишние глаза и уши рядом с отдыхающим графом ему были не нужны. Поэтому, засев в шалаше, рядом с деревом, на котором был устроен помост, он принялся командовать своими людьми.
Вскоре, все следы удачной охоты были убраны, и Кудасов, вопросительно посмотрев на Влада, тихо спросил:
— Неужели еще что-нибудь добудем?
— Ждите, Виктор Алексеевич. Устраивать загон с номерами по таким сугробам долго и непродуктивно. Подлесок слишком густой. А вот так, с помоста, за утро, опытный охотник в таких местах до пяти голов берет.
— Это сколько же здесь зверья, если вы его так лупите? — растерялся Кудасов.
— Так это же не каждый день, и не всякий охотник, — пожал плечами Влад. — Таким отстрелом только промысловики занимаются. Остальные, бьют только для еды, и то, только в отведенных для этого местах. А промысловиков здесь не много. В основном, мужчины добывают пушного зверя.
— А корма копытным хватает?
— Вся эта планета, один сплошной лес и океан.
— А космодром? А поселки? А рудники? — не унимался Кудасов.
— Мелочи. Все разработки проводятся в местах выхода скальных пород, а там растений почти нет. Космодром был построен изначально, так что, зверье к нему уже привыкло, и даже не разбегается, когда кто-то садится. А про поселки и говорить не стоит. Они слишком маленькие и слишком далеко друг от друга находятся.
— Интересно, а этот местный кустарник на животных с других планет так же подействует? — вдруг сменил тему граф.
— Понятия не имею, — откровенно признался Влад. — Никогда не интересовался данным вопросом.
— Знаешь, если я здесь еще хоть одного зверя после своей пальбы увижу, поверю во все, что ты мне скажешь, безоговорочно, — скептически усмехнулся Кудасов.
— Тогда, можете начинать, — усмехнулся в ответ Влад, кивком головы указывая нужное направление.
На поляну медленно выходила еще пара оленей.
— Рогача берите. Самка, похоже, беременна, — еле слышно прошептал Влад.
— Вижу, — так же тихо ответил граф, медленно поднимая ружье.
Этот день, граф запомнил на долго. Итог его охоты три кабана и четыре оленя, стали весомым дополнением в промысловую добычу поселенцев. Еще через день, они отправились охотиться на лосей.

* * *

Тот первый свой разговор с техножрецом на языке ксеносов, Влад запомнил на всю ставшуюся жизнь. Едва только оставшись с ним с глазу на глаз, разведчик набрал полную грудь воздуха и зашипел так, что у самого волосы на затылке зашевелились. Владея четырьмя языками, Влад и предположить, не мог, что его глотка способна выдавать такие звуки. Стоя перед носилками техножреца, он шипел на все лады, одновременно с этим пытаясь изображать что-то собственным телом.
— Спокойнее, воин, — прозвучало в ответ. — Я предполагал, что твой разум сможет воспринять речь истинных ксеносов, но не думал, что это будет так явно.
Ответ техножреца звучал устало, но вместе с тем, в его ответе сквозило удивление. Не понимая, что так радует, Влад завелся еще больше. Тяжелее всего, разведчику было скрывать свои новые способности. Поселенцы «Спокойствия», будучи в массе своей эмпатами от рождения, не могли не заметить, что с разведчиком что-то не так. Именно поэтому, он старательно поддерживал свой мысленный блок, избегая любого соприкосновения с местным населением.
Только с Самантой он позволял себе расслабиться. Но эти несколько часов, наполненных радостью обладания и страстью, можно было не считать. Ведь в это время, он старался прикрывать их обоих. Только теперь, почти полностью овладев искусством ментального восприятия, разведчик понял, каким образом поселенцы умудряются узнавать новости раньше, чем дойдет сообщение по системе связи. Эфир планеты был просто пронизан эмоциями, обрывками мыслей, и обращений поселенцев друг к другу.
Едва осознав это, Влад не поверил собственным ощущениям. Но это было и многие его друзья и знакомые из поселенцев умели воспринимать эти послания. И вот теперь, говоря с техножрецом, разведчик от всей своей широкой души возмущался, что ксенос не соизволил предупредить его о таких сложностях. Услышав, что именно не устраивает Влада, верховный только покачал головой.
— Влад, я знал, что вы способный воин и ваш разум готов воспринимать мыслеречь, но я и предположить не мог, что вы окажетесь настолько сильным. Уже сейчас, по силе вы превосходите многих знакомых мне техножрецов. Не спрашивайте меня, как это может быть. Я не знаю. Но ваш разум оказался сильнее, чем я мог даже предположить.
— И что мне теперь делать? — возмутился Влад. — Так и прятаться всю оставшуюся жизнь от всех?
— Я дал вам то, что должен был дать, — вздохнул техножрец. — Ведь поиск способа исцеления еще продолжается. И чем он закончится, неизвестно. Больше всего, я не хочу глупого кровопролития между нашими расами. Сейчас, это будет самой большой глупостью, которая только может случиться.
— И ради этого, вы сделали из меня мутанта?! — продолжал бушевать разведчик.
— Вы не мутант, — после долгого молчания ответил техножрец. — Вы единственный, не ксенос, кого будут слушать все воины Ксены. От генерала, до последней рабочей особи. Ведь вы способны говорить с ними не голосом, а чистой мыслью. Благодаря этому, вы сумеете принести им правду, если со мной что-то случится.
— Боюсь, мне придется огорчить вас, — успокоившись, ответил Влад. — Мишель сказал, что решить вашу проблему можно только механическим путем. Срезая панцирь лазером.
— Что ж. Пусть будет так. Я готов на такую операцию, — помолчав, ответил техножрец.
— Хорошо. Возможно, я действительно погорячился, — вздохнул разведчик. — Пусть все идет, как идет. Я вполне допускаю, что это не на долго.
— Еще и дар предвиденья, — удивленно проворчал техножрец, задумчиво рассматривая разведчика.
— Мне нужно идти, — сказал Влад, намекая на приехавших гостей.
— Конечно. Думаю, через несколько дней, нас будет возможность побеседовать, — кивнул верховный, испуская очередной тяжелый вздох.
Глядя на него, Влад отлично понял, чего не сказал техножрец. Его острый, пытливый ум, тяготился беспомощностью закованного в панцирь тела. И именно поэтому, он готов был на любые, самые рискованные эксперименты. Кивком головы попрощавшись, разведчик вышел из комнаты и, присоединившись к гостям, покинул лабораторию.
Охота, устроенная для одного из первых лиц империи была поистине королевской. Приманка, разложенная промысловиками, оказалась выше всяческих похвал. Копытные шли под выстрел, даже, невзирая на запах свежей крови, разносившийся над поляной. Вечером, с аппетитом поедая жаркое из собственной добычи, граф затеял разговор, которого никто из находившихся в доме не ожидал.
— Влад, поселенцы желают жить самостоятельно, или решатся войти в империю?
— Еще одна планета в составе империи? — задумчиво переспросил разведчик, не ожидавший такого вопроса.
— Именно.
— С чего вдруг? Планета слишком далеко от имперского сектора.
— Это не важно. Будет вполне достаточно открытого заявления о желании войти в состав империи, — отмахнулся Кудасов.
— Не понимаю. То вы говорите, что демократы и так нам житья не дают, а то вдруг такой вопрос…
— Все просто и сложно одновременно, — вздохнул Кудасов. — Оказавшись в составе империи, поселенцы всегда могут рассчитывать на помощь из метрополии. А будучи свободной планетой, им придется за эту помощь платить. Да, не так много, как платят другие, с учетом нашей орбитальной базы, но и не мало. К тому же, в случае военной экспансии, империя будет вынуждена держать нейтралитет.
— А если совет планеты обратится с просьбой о военной помощи? — спросил Влад.
— Боюсь, настоящей помощи, в этом случае не будет. И не по причине нежелания империи помогать, а из-за большой политики. Воевать на два фронта при нынешнем раскладе сил, мы не сможем. Точнее, сможем, но это слишком дорого нам встанет.
— Я не могу вот так, сходу ответить на этот вопрос, — покачал головой разведчик. — Его должен решать совет планеты.
— Ну, а твое личное мнение? Пойдут они на такой шаг? — не отставал Кудасов.
— Скорее всего, да, — подумав, кивнул разведчик. — Это выгодно всей планете. С любой стороны.
— Значит, будем думать над тем, как правильно заключить договор о вхождении, — вздохнул граф.
— А разве они не типовые? — удивился Влад.
— Не в этом случае. Планета сама по себе уникальна. И это без учета всего того, что в ней есть. К тому же, поселенцы должны быть уверены, что все ими добытое, они смогут продавать империи, а не будут вынуждены сдавать в виде налогов и других поборов. В общем, тут есть над, чем подумать.
— Я все равно не понимаю, зачем империи еще одна планета. Даже такая уникальная.
— Есть идея, расширить нашу орбитальную базу, и вообще, наше военное присутствие в этом секторе. Что называется, помимо всего прочего, — обтекаемо ответил Кудасов, и Влад понял, что его допуска недостаточно для подробностей такого уровня.
Ужин закончился, и Влад, распрощавшись с гостями, отправился к себе. Теперь, когда в его жизни вдруг снова появилась женщина, он неожиданно понял, что хочет возвращаться домой. А сам дом, словно ожил, став уютнее и теплее. Саманта уже ждала его. Едва переступив порог, Влад успел перехватить летящее на него в прыжке тело. Сжав девушку в объятьях, он с удовольствием зарылся лицом в ее густые волосы и, не выпуская ее из рук, тихо сказал:
— Сумасшедшая, у меня протез вместо руки, могу случайно больно сделать.
— Если случайно, то не страшно, — рассмеялась Саманта, еще теснее прижимаясь к нему. — Есть хочешь?
— Только что из-за стола. Пока Кудасов здесь, мне придется находиться рядом с ним с утра и до вечера.
— Это еще зачем? — притворно возмутилась девушка.
— Граф отдыхать изволят, — рассмеялся разведчик. — А я, как член совета планеты, и человек, напрямую связанный со службой, которую этот самый граф возглавляет, должен сопровождать его, во избежание глупых случайностей.
— А туда, где воюют, ты тоже должен будешь вернуться? — осторожно спросила Саманта.
— Да. Я должен сопровождать ксеноса, — вздохнул разведчик.
— Зачем? Он что, такой беспомощный?
— Дело не в беспомощности. Но я единственный, кто способен с ними договориться. Ксеносы, очень своеобразные существа…
— Да ну их к черту! — отмахнулась Саманта. — Ты же на пенсии. Неужели там, в космосе, не могут обойтись без тебя?
— Не знаю, — откровенно признался Влад. — Наверное, могут. Вот закончу эту историю с верховным, а там видно будет.
— В каком смысле, закончишь? — не поняла девушка.
— Я его оттуда увез, и я же обязан вернуть его обратно. Ну, или, в крайнем случае, его тело. Но тогда, мне придется сделать все, чтобы не позволить ксеносам развязать еще одну войну.
— Как это? Один человек, должен остановить войну между двумя расами? — растерялась Саманта. — Так не бывает.
— Иногда, очень редко, бывает, — грустно усмехнулся Влад.
— Ну, раз есть не хочешь, тогда, пошли в кровать, — скомандовала Саманта, по-женски неожиданно сменив тему. — А завтра куда поедите?
— На лосиную охоту, — рассмеялся Влад, унося ее в спальню.
Ранним утром, разбуженный ласковым поцелуем и чудесным ароматом свежей выпечки, Влад, позавтракав, вышел на улицу и, с удовольствием вдохнув чистый, морозный воздух, с интересом окинул взглядом небосвод. День обещал быть роскошным. Легкий морозец, бездонное небо, и темнеющий неподалеку лес. Добравшись до дома, отведенного Кудасову и его команде, он постучался в дверь условным стуком и, войдя в сени, с улыбкой поздоровался с двумя угрюмыми охранниками.
— Как жизнь, парни?
— Бывало и хуже, — пробурчал в ответ один из них.
— А чего вас Ремезов в сенях держит?
— Другая пара окна контролирует, — последовал короткий ответ.
— Я и сам не ангел, но это, уже явный перебор, — покрутив головой, сказал разведчик и решительно шагнул в дом.
У двери, едва не столкнувшись с полковником, он кивком головы указал себе за спину, тихо, сказав:
— Полковник, ты вроде мужик умный, а своих людей в черном теле держишь. Перегорят ведь.
— Не верю я местным, — неожиданно признался Ремезов.
— С чего вдруг? — растерялся Влад.
— Молчат, и улыбаются. Улыбаются и, снова молчат. Странные они, эти поселенцы.
— Дурак ты, хоть и полковник. Они месяцами в лесу торчат, где, словом перекинуться не с кем. Вот и приучаются молчать постоянно. А то, что с тобой не разговаривают, так не знают они тебя, а значит, не доверяют. Ты бы хоть поинтересовался, куда едешь. Эта планета почти три сотни лет только и делала, что воевала за свою свободу. Думаешь, это так просто проскочит? — яростно зашипел на Ремезова разведчик.
— Мое дело, охранять, а не истории разные читать, — огрызнулся Ремезов.
— Вы чего опять сретесь, господа полковники? — спросил Кудасов, выходя из соседней комнаты.
— Да так, не сошлись во взглядах на порядок несения службы, — ушел от ответа Влад.
— Что там у Мишеля с нашим гостем? Получается что-нибудь? — сменил тему Кудасов.
— Сегодня будет очередной этап, — ответил Влад так, словно ничего не произошло.
— Как думаешь, получится у него?
— Если у Мишеля не получится, то не получится ни у кого, — отрезал разведчик.
— Не слишком ли круто? — удивился Кудасов.
— В самый раз. Мишель разрабатывал лекарства от болезней, лечить которые в большом мире не берется никто. Если про человека можно сказать, что он гений, так это только про него.
— Ну, дай-то бог, — подумав, кивнул граф. — Так что, выдвигаемся?
— Да, пора, — ответил Влад, поправляя висевшее на плече ружье.
— Это что за фузея? — с интересом спросил Кудасов, заметив его огнестрел.
— Отличная штука, — ответил разведчик, неожиданно тепло улыбнувшись. — Можно сказать, что на планете я прижился только благодаря этой штуке.
— Это, еще в самом начале? — осторожно уточнил Кудасов.
— Ага. Я тогда у кузины Мишеля жил. Вот она мне мужа покойного ружье и отдала. Точнее, винтовку. Ну, да от названия сути не меняется. Я с ее помощью и себя, и их, а потом и свою семью кормил.
— А сегодня зачем взял?
— Мясо требуется.
— Так я вроде всю свою добычу им отдаю, — не понял Кудасов.
— Вы отдаете в промысловую артель. Эта добыча на продажу пойдет. А я для еды, в поселок добывать буду, — пояснил Влад.
— Что-то у вас тут все запутано, — проворчал Кудасов, почесав в затылке.
— Ничего сложного. Промысловики добывают для продажи, а жители поселка, для еды. И не только себе, но и всем тем, кто не способен добывать зверя. Вдовам, например.
— Ладно. Только, мой выстрел первый, — сказал Кудасов, азартно, улыбнувшись.
— Договорились, Виктор Алексеевич, — рассмеялся разведчик.
Мужчины вышли из дома и, погрузившись в снегоходы, караваном отправились к лесу, где поселенцы уже давно прикормили большое стадо лосей. На этот раз, Влад забрал у Санни ее «снежка», безжалостно отказав девочке в просьбе сопровождать его на охоту. При помощи лебедок, установленных в ее снегоходе, разведчик собирался облегчить охранниками работу по погрузке добычи. Как не крути, но взрослый лось, весит без малого тонну, и втащить такую тушу в кузов снегохода без помощи специального оборудования, проблематично.
Загнав снегоходы в небольшую лощину, охотники распределились по номерам, взобравшись на специально сооруженные помосты. Как и в прошлый раз, главную роль в этой охоте должна была сыграть приманка. Уже убедившийся, что уловка промысловиков работает, Кудасов согласился, что ползать по пояс в снегу, загонщикам будет более чем сложно.
Устроившись поудобнее, граф проверил ружье, и убедившись, что полностью готов, принялся ждать. Сидевший на соседнем помосте разведчик, в своем меховом комбинезоне словно слился с окружающим ландшафтом. В очередной раз, обернувшийся в его сторону граф, неожиданно понял, что не знай, он точно, где именно находится помост, ни за что не увидел бы разведчика.
— Опыт, его не пропьешь, — еле слышно прошептал граф, удивленно качнув головой.
В этот момент, на поляну, отведенную для охоты, вышел матерый самец, с огромными, разлапистыми рогами. Постояв минуту, он громко фыркнул, и из кустов показалась старая самка. Кудасов знал, что обычно, лоси не ходят большими стадами. Несколько взрослых самок сбившись в стадо, выкармливают и защищают лосят, и рядом с ними, держатся молодые лоси, еще не достигшие полной силы. Взрослые самцы, одиночки, и пересекаются только в период гона. Но на этой планете все было не так.

* * *

Результат своей работы, верховный увидел спустя ровно семь дней, после того, как сумел внедрить разведчику знания. Появившиеся гости, оказали настолько неожиданными, что техножрец растерялся. Первая мысль, мелькнувшая в его голове, прозвенела набатом:
— Все, сейчас все эксперименты закончатся, и его в срочном порядке отправят обратно в сектор Ксены.
Но, все оказалось не так плохо. Мягкотелые не собирались прерывать союз с ксеносами, даже несмотря на открывшуюся им страшную правду. Освобожденные рабы не собирались молчать, и, как сообщил верховному Влад, среди самых разных слоев общества разных государств все чаще звучали призывы к войне с ксеносами, и всеми теми, кто оказывает им помощь.
Впрочем, торговых выгод от такого союза было больше, а значит, крупные торговцы сумеют удержать ситуацию под контролем. Особенно в том случае, если нападения иных участятся. Обществу нужен враг. Живой, осязаемый, и тогда, оно будет изливать на него всю свою ненависть, забыв о других проблемах. Это ему объяснил разведчик в один из долгих вечеров, когда врач в очередной раз был занят своими опытами.
Приехавший гость, задав верховному несколько вопросов, быстро завершил встречу, и вышел из отведенной ксеносу комнаты. А задержавшийся разведчик, сделав глубокий вдох, разразился пронзительным шипением, удивительно ласкавшим верховному слух. Выслушав все претензии разведчика, техножрец насмешливо встопорщил шейный гребень и, покачав головой, ответил. Их спор был не долгим, но верховному удалось убедить Влада, что все сделанное, было необходимо.
Сообщив, что не сможет приезжать, пока гости из митрополии находятся на планете, разведчик ушел, оставив техножреца наедине со своими мыслями. Но долго размышлять, ему не дали. Вошедший Мишель, присел на стоявший в комнате стул и, помолчав, осторожно спросил:
— Думаю, мне нет смысла долго объяснять, что иного пути избавиться от вашей беды, нет, кроме как срезать панцирь.
— Так давайте срежем его, — оскалил в усмешке клыки верховный.
— Надеюсь, я больше не допущу ошибки с анестезией, — смущенно пробурчал врач.
— Не беспокойтесь. Это было даже полезно, — успокоил его верховный.
— Хороша польза! Умереть от болевого шока.
— Существам моей расы это не грозит, — отрезал верховный. — Не забывайте, что мы не люди, и то, что может убить среднего человека, средний ксенос воспримет как вполне переносимое неудобство.
— Когда вы будете готовы к операции? — с очередной раз вздохнув, спросил Мишель.
— Я уже готов, — решительно ответил верховный.
— Что ж. Тогда, не будем терять времени. Заживление места среза прошло прекрасно, а открытая кожа не начинает роговеть. Выходит, мы не ошиблись. Я планирую сегодня избавить вас от половины панциря с живота.
— Только от половины? — удивился верховный.
— Несмотря на вашу выносливость, я не хочу рисковать. Как не крути, а это тяжелая операция, требующая вашей полной неподвижности.
— Так привяжите меня к операционному столу, — сходу предложил техножрец.
— Я понимаю ваше нетерпение, но рисковать не буду, — упрямо покачал головой Мишель. — К тому же, по времени мы с вами не ограничены. Спешка, враг любого дела.
— Хорошо. Поступайте, как сочтете нужным, — нехотя согласился верховный.
Вызвав дежурившего в лаборатории пенсионера из команды «медведей», Мишель переложил техножреца на носилки и, перевезя его на стол, протянул кружку с обезболивающим. Теперь, отлично зная, что это такое верховный залпом проглотил микстуру и принялся наблюдать на врачом, не спеша готовившим аппаратуру.
Спустя сорок минут, верховный вдруг понял, что проваливается куда-то в темноту. Очнулся он, уже в своей комнате. Придя в себя, верховный первым делом посмотрел на свой живот, и с радостью понял, что от передней части панциря остался только кусок, закрывающий грудь. Обнаженная кожа, обильно смазанная препаратом, составленным именно для ксеноса, матово блестела. Боли не было. Больше того, верховному вдруг показалось, что ему стало легче дышать.
Осторожно вошедший в комнату Мишель, увидев, что техножрец очнулся, подошел поближе и, осмотрев место среза, спросил:
— Как себя чувствуете? Кожа не болит?
— Все отлично, Мишель. Мне даже стало легче дышать, — неожиданно для себя признался верховный.
— Это только так кажется, — улыбнулся врач.
— Я знаю. Но это очень приятное ощущение.
— Надеюсь, скоро вам и вправду станет легче дышать, — улыбнулся в ответ Мишель.
— Знаете, Мишель. Если у вас все получится…
— Не если, а когда, — перебил его врач.
— Хорошо. Когда, у вас все получится, я пришлю вам подарок, который вас очень порадует.
— Надеюсь, это будет не моя статуя из золота, — рассмеялся Мишель.
— Нет. Я пришлю вам все известные образцы растений, произрастающих на Ксене. Думаю, вы сумеете найти им подходящее применение. А еще, попрошу свое правительство купить для вас в империи лучшее оборудование, которое только существует.
— Лучшее оборудование производит Японский Сегунат, — вздохнул Мишель. — Но стоит оно столько, что мне подобные цифры могут только в кошмарном сне привидеться.
— Цена не имеет значения. Моей расе есть, чем заплатить, — отмахнулся верховный. — Главное, чтобы у вас получилось.
— Получится, — уверенно заявил Мишель. — Теперь, точно получится. Я внес несколько изменений в базовую программу хирургического комплекса, и теперь, полосы панциря будут более узкими. Это меньше травмирует кожу и позволяет уменьшить время воздействия лазера, одновременно с этим, ускоряя процесс.
— Как такое может быть? — не понял верховный.
— Все просто. На срез узкой полосы панциря, автохирург, затрачивает гораздо меньше времени, чем на широкий. Таким образом, по итогам общего времени, затраченного на операцию, вы оказываемся в выигрыше.
— Теперь и вы торопитесь? — сыронизировал верховный.
— Мне передалось ваше нетерпение, — рассмеялся Мишель. — Но у меня есть к вам одна просьба.
— Я слушаю, — кивнул техножрец, моментально став серьезным.
— Я догадываюсь, что болезнь Влада, это не совсем болезнь. Точнее, совсем не болезнь. Каким-то образом, вы сумели усилить его ментальные способности, обучив приемам, присущим вашей расе. Я прав?
— Как вы узнали? — еле слышно спросил верховный.
Он знал, что врач обладает большим потенциалом для овладения мыслеречью, но и предположить не мог, что его авантюра вдруг станет достоянием широких слоев местного общества. И теперь, услышав вопрос, лихорадочно искал достойный выход из создавшейся ситуации. Быстро обдумав варианты, верховный решил играть в открытую.
— Я умею воспринимать эмоции других людей. И в тот день, между вами двумя, что-то произошло. Я не знаю что именно. До вашего мастерства, мне далеко, но я сумел услышать отголоски вашего общения.
— Вы очень сильны, если сумели уловить направленный импульс, — удивленно протянул верховный. — Такое, мало кому удается. Но чего именно вы от меня хотите?
— После того, как я избавлю вас от панциря, вы поможете мне раскрыть мой потенциал полностью, — глядя ему в глаза, ответил Мишель.
— Зачем вам это? — удивился верховный. — Поверьте, это очень тяжелая ноша, знать практически все, что думают люди, находящиеся в радиусе тридцати прыжков.
— Прыжков? — не понял Мишель. — Каких прыжков?
— Простите. Это вольная трактовка нашей меры длины. Один прыжок. Прыжок, который делает воин ксенос, атакуя врага. Я не знаю перевода на вашу меру исчисления.
— Это не важно, — отмахнулся Мишель. — Я знаю, на что иду, и не сомневаюсь, что вместе с умением слушать, вы умеете и закрываться от внешнего шума. В противном случае, вы бы уже сошли здесь с ума. На этой планете, каждый третий, так или иначе, способен слышать чужие эмоции. Именно поэтому мы умудрились выжить, когда бывшие хозяева планеты высаживали на поверхность наемников, чтобы провести тотальную зачистку.
— И все таки, зачем вам это? — повторил свой вопрос верховный.
— Получив эти знания, я смогу обучить такому способу общения несколько проверенных людей, которые будут ментально проверять всех приезжающих на планету людей. Дело в том, что там, в большом мире, очень многим не нравится сложившееся положение. Мы тесно общаемся с Российской империей, торгуем с ней, и это не нравится всем остальным. Дошло даже до попытки физического устранения членов совета планеты. В том числе, хотели убрать и меня.
— Я в затруднении, — выслушав его, признался техножрец. — С одной стороны, я не должен передавать эти знания представителям другой расы. А с другой, если очередное нападение состоится, вся моя раса останется без вашей помощи. Ведь только вы знаете, что и в каком порядке делать, и из чего состоит мазь, которой вы лечите мою кожу.
— Но я ведь не прошу вас передать мне знания о вашей расе, — растерялся Мишель. — Мне нужно только научиться использовать мои способности на полную мощность.
— Вы правы. Развив ваши способности, я не проведу очередной эксперимент, но не раскрою тайн моей расы. Но должен предупредить, что процесс адаптации вашего мозга, может занять от пяти, до семи стандартных суток.
— Точно так же, как это было с Владом, — кивнул Мишель.
— Вполне возможно, что в вашем случае, это будет быстрее.
— Мне не потребуется воспринимать чуждую информацию, — улыбнулся врач.
— Вам и это известно? — удивленно вскинулся верховный.
— Пока вы спали под моей анестезией, в первый раз, вы несколько раз произносили что-то на своем языке. Его звуки трудно воспроизвести, но запомнить, просто. Здесь, на планете, такое не услышишь ни от человека, ни от животного. И точно такие же звуки, я услышал от Влада, когда осматривал его в поселке. Сложить два и два, не сложно.
— У вас очень острый слух, — нехотя признал верховный.
— Да. Когда-то, я очень увлекался музыкой, — улыбнулся Мишель.
— Но как вы объясните появление этих знаний другим?
— Это не сложно. Здесь, на планете, меня считают кем-то вроде сумасшедшего ученого, иногда способного творить чудеса, — рассмеялся Мишель. — Так что, если я скажу, что собрал и обработал на компьютере все данные, известные в большом мире о развитии эмпатических способностей, мне поверят.
— И вас не тяготит такая слава? — с интересом спросил техножрец.
— Иногда, — помолчав, признался Мишель. — Особенно, когда я не могу помочь.
— Понимаю. Разбивать чужие надежды, очень сложно, — сочувственно кивнул верховный.
— Так мы договорились? — вернулся к своему вопросу Мишель.
— Хорошо. Я обучу вас. Передам все необходимые знания, но свою очередь хочу попросить. Никогда не спрашивайте, откуда я их получил. Это не моя тайна. Просто воспользуйтесь тем, что я вам отдам.
— Похоже, правда мне очень не понравится, — задумчиво протянул врач. — Хорошо. Я не стану спрашивать вас ни о чем. В конце концов, прошлого все равно не исправить.
— Вы опасный собеседник, Мишель, — растеряно протянул верховный. — Я не сказал ничего, что дало бы вам основания делать такие выводы, но вы все равно их сделали.
— Я же говорил, я эмпат. И ваш эмоциональный фон, был окрашен смущением, досадой, и почему-то, обидой. За тот срок, что вы находитесь в лаборатории, я научился воспринимать ваши эмоции, хотя они сильно отличаются от эмоций человека.
— Жаль, что я подумал об этом раньше, — вздохнул техножрец.
— Вы не хотите обучать меня? — не понял Мишель. — Но ведь вы обучили Влада.
— С разведчиком, я был вынужден так поступить, — вздохнул верховный. — Ему предстоит вернуться в сектор Ксены, и иметь дело с представителями моей расы. Но вы останетесь на планете, и собираетесь передать эти знания дальше. Именно это меня и останавливает.
— Я же сказал, это необходимость. Это очень большой шанс избежать пролития крови, — ответил Мишель, начиная горячиться. — К тому же, если я скажу, что сам разработал эту систему, то мне поверят.
— Хорошо, — вздохнул верховный. — Я обучу вас. Пусть будет так, как вы хотите.
— Надеюсь, вы не откажетесь от своего слова, — пробурчал врач с непонятной угрозой в голосе.
— Я никогда не изменяю данного обещания, — вскинулся ксенос, яростно сверкнув глазами, и обнажив клыки. — Когда вы продолжите операцию?
— Если завтра обнажившаяся кожа не воспалится, то завтра и продолжим, — пожал плечами Мишель.
Попрощавшись, врач вышел из комнаты, и очень скоро, верховный остался в лаборатории один. Еще раз, прокрутив в голове весь разговор с врачом, техножрец пришел к выводу, что Мишель был прав, когда говорил, что подобные знания позволят ему избежать возможной опасности. Потерять этого человека до того, как он передаст расе все данные по избавлению от панциря, верховный просто не мог. Значит, перед тем, как вернуться на Ксену, ему нужно было сделать так, чтобы Влад и его люди обеспечили постоянную защиту врачу.
То, что Мишель догадался об источнике таких глубоких знаний ксеносов о человеческом мозге, неприятно удивило верховного, но его позиция оказалась весьма продуктивной. Врач не стал задавать не нужных вопросов, решительно приняв эти знания, как данность. Впрочем, его можно было понять. Будучи ученым, он и сам не раз был вынужден причинять пациенту боль, чтобы потом принести ему облегчение, пусть даже добиваясь результата опытным путем.
Хотя, решение уже принято, и что-то переигрывать поздно. Придя к такому выводу, верховный отложил проблему до лучших времен, отлично понимая, что в случае отказа, рискует всей своей миссией. Вынырнув из своих размышлений, техножрец опустил взгляд, и принялся рассматривать чистую кожу на собственном животе. Такой гладкой и блестящей, она была только в его юности. Переведя взгляд еще ниже, туда, где панцирь был срезан раньше, он осторожно прикоснулся к коже когтем, с удовольствием наблюдая, как она упруго пружинит под мягким нажимом.

* * *

За десять дней, что граф Кудасов провел на «Спокойствии», Влад устал больше, чем весь предыдущий месяц. И дело здесь было не в долгих переездах из поселка в поселок, а постоянных разговорах с самим графом. Влад не понимал смысла этих расспросов, и поэтому, вынужден был постоянно держаться насторожено, чтобы не ляпнуть чего-нибудь лишнего. Особенно, когда речь заходила о его личной жизни.
Только однажды, не удержавшись, разведчик вышел из себя и пообещал попросту угнать первый же подходящий боевой корабль, чтобы начать наводить порядок на межпланетных трассах. Отлично понимая, что человек с такой харизмой, опытом и, связями среди самых разных организаций действительно способен набрать команду головорезов, Кудасов поспешил напомнить разведчику о своем обещании. Отпустить его в свободный поиск сразу после окончания операции в секторе аномалии.
Устраивать пиратам настоящий террор, оставляя таких людей без присмотра, было опасно. Разведчики недаром слыли самыми опасными противниками для любого рода войск, любого сектора. Даже ушедшие на пенсию по состоянию здоровья. А если учесть, что самый безбашенный пилот имперского флота то и дело заглядывает Владу в рот, ожидая любой его команды, то в способности такой команды угнать любой корабль, Кудасов даже не сомневался.
Вот и теперь, стоило только разведчику завестись, и слегка повысить голос, как рыжий пилот, прихваченный графом с собой, что называется, для количества, моментально насторожился и, чуть сместившись на кресле снегохода в сторону, принялся внимательно следить за каждым движением охранников графа. Эта странная преданность так удивила Кудасова, то он, не выдержав, повернулся всем телом к пилоту и, улыбнувшись, спросил:
— Василий, вы так уверены способны справиться с кем-то из этих парней?
— Справиться, может и, не справлюсь. А вот помешать, сумею, — угрюмо проворчал рыжий.
— Угомонись, Вась. Драки не будет, — вздохнул разведчик, словно, сожалея.
— А может, рискнешь здоровьем? — не удержался от подначки Ремезов.
— Если только лично с тобой, — не остался в долгу Влад. — Только не уверен, что ты эту стычку переживешь.
— Уверенность в себе, это хорошо. Особенно, если она обоснована, — проговорил полковник, глядя куда-то в пространство.
— Ты ксеноса видел? — неожиданно спросил Влад.
— Ну, видел, и что? — не понял Ремезов.
— Рискнул бы с ним врукопашную сойтись?
— Я похож на психа?
— А с таким дрался. Сейчас, он командует пограничным флотом Ксены. До сих пор на морде шрам от моего ножа носит. Не веришь, можешь нашего гостя спросить.
— Это у тебя шутки такие? — растерялся Ремезов.
— Я же сказал, не веришь, спроси верховного, что сейчас в лаборатории сидит. Он как раз с флагмана этой эскадры, — ровным, ничего не выражающим голосом ответил разведчик.
— Я его видел, — вступил в разговор Василий. — Этот, со шрамом, мне орден и вручал.
Не ожидавший такого поворота Ремезов растеряно замолчал. Опытный боец, он отлично понимал, что одно дело, уметь быстро и качественно разбираться с пусть тренированным, но человеком, и совсем другое, выйти один на один с таким чудовищем. Для этого действительно нужно было обладать стальной выдержкой. Самому себе, полковник нехотя признался, что не рискнул бы так искушать судьбу.
В снегоходе повисла напряженное молчание. Кудасов, снова погрузился в свои размышления, Ремезов обдумывал возможность направления своих бойцов на базу разведки, а Василий, угрюмо насупившись, продолжал следить за всеми сразу. Только Влад, уверенно ведя снегоход, оставался каменно спокойным. Эта его новая способность удерживать себя при любых обстоятельствах удивляла Кудасова. Не удержавшись, граф повернулся к разведчику, и тихо спросил:
— Влад, ты психологическую загрузку где-то проходил, или снова что-то задумал?
— С чего вы взяли?
— Я же не дурак, Лисовский, и отлично помню, как тебя несло на эмоциях. А сейчас, ты как из железа отлитый. Даже желваки на лице не движутся.
— Перегорело, — коротко ответил Влад. — Но это не отменяет вашего обещания.
— Знаю, — недовольно скривился Кудасов.
— Не понимаю, что вас не устраивает, — сказал Влад, заметив его мину.
— Вы же мстить начнете. А это значит, что ни одного пирата под суд не попадет. А это, в свою очередь, означает, что из сектора всяческих демократий нам снова начнут ноты слать, с претензиями, что мы, якобы, применяем силу безосновательно.
— Хорошо. Тогда, в случае, если мы застанем пиратское судно на месте преступления, я обязательно спрошу каждого из пиратов, какое у него было детство, не наказывали его случайно родители и, была ли у него в детстве собака. А еще, поинтересуюсь, не стыдно ли ему заниматься таким некрасивым делом. И только после этого прикажу открыть огонь. Но не на поражение, а обстреливая их корабль по периметру защитного щита. Такой расклад вас устроит?
— Лисовский, пошел ты знаешь куда? — вызверился Кудасов. — Думаешь, мне весь этот бред удовольствие доставляет? Но я вынужден его выслушивать, потому что эти болваны действительно верят во всю эту чушь.
— Это только их проблемы. Во всяком случае, если их не устраивает такое положение вещей, то я всегда могу пройти мимо, когда узнаю, что грабят корабль из их сектора, — равнодушно пожал плечами разведчик.
— Ты сам-то веришь, что способен на такое? — фыркнул Кудасов.
— Вы даже не представляете, Виктор Алексеевич, на что я теперь способен. После всего, что я увидел собственными глазами, я это сделаю, не поморщившись, — ответил Влад, и Кудасов, неожиданно для себя самого вдруг понял, что это правда.
— Ты и, правда, стал опасен, полковник, — покачав головой, вздохнул граф. — И, прежде всего, для себя самого.
— А вот это, вряд ли, — сухо усмехнулся Влад.
Весь остальной путь до самого побережья они молчали. Высадив пассажиров и передав их местному проводнику, который должен был отвезти их на рыбалку, Влад отошел в сторону и присев на пустую бочку из под рыбы, тяжело вздохнул. Крутившийся рядом Василий, подобравшись поближе, опустился рядом на корточки и, проводив взглядом высоких гостей, тихо сказал:
— Сволочь он, полковник этот. На своих, и то кидается.
— Работа у него такая, — ответил Влад, улыбнувшись уголками губ. — Одно из первых лиц государства охраняет. Что называется, без права на ошибку. Потому и привык подозревать в измене даже соседскую собаку.
— Ты когда в обратную дорогу собираешься? — неожиданно спросил пилот.
— Как только Мишель с нашим гостем закончит. Этот крокодил, и есть моя работа, — тяжело вздохнул разведчик. — И если честно, я и сам не понимаю, зачем я здесь.
— Как это? — растерялся Василий. — Сам же только что сказал, что должен сопровождать ксеноса. Сюда, и обратно.
— За то время, пока я здесь торчу, при наличии корабля, я бы уже пару каперов уничтожил, — помолчав, ответил Влад.
— И опять все мимо меня, — обижено протянул Василий.
— Тебе в секторе аномалии драки мало? — удивился Влад. — И вообще, с чего ты вдруг начал мне вопросы задавать?
— Подумал, если сложится, то может ты обратно со мной полетишь? — смущенно спросил пилот.
— Скучно одному? — усмехнулся разведчик.
— Ага. Да и вопросов к тебе немного накопилось.
— Так спрашивай сейчас, — развел руками Влад. — Чего тянуть-то?
— Подумать надо, — ушел от разговора Василий.
— Чего там думать? Наливай, да пей, — рассмеялся Влад.
— Если честно, я еще сам не понял, нужен мне этот разговор, или нет.
— Ты, Васька только самого себя не перемудри. Устроил тут ромашку. Хочу ли я, могу ли я. Есть вопрос, спрашивай, а крутить, да кругами ходить, лучше не надо. Не люблю я этого, — ответил разведчик, заметно, рассердившись.
— Не злись. Я просто сам толком сформировать все эти вопросы не могу, — смущенно признался пилот. — Вроде и дело свое люблю. Всегда ведь мечтал пилотом быть. И в то же время, скучно мне в армии. Копай от столба и до обеда, или в сортир строем ходи. Не мое это. А чего хочу, сам толком не понимаю.
— Ну, а я здесь при чем? — не понял Влад.
— А я заметил, что вокруг тебя постоянно что-то происходит. Даже здесь, на этой глухой планете, и то постоянно какие-то события. Пусть даже мелкие, местного масштаба. Вот и я так хочу.
— Чтобы вокруг тебя все время что-то происходило? — не понял Влад.
— Нет, я хочу быть участником этих событий, — подумав, ответил Василий.
— Это в смысле, что ты хочешь быть постоянно рядом со мной? — уточнил Влад, окончательно растерявшись.
— Ну, что-то вроде, — замялся пилот.
— Хлопотно это, — помолчав, вздохнул разведчик.
— А я что-то сказал про спокойную жизнь? — съязвил Василий.
— И как ты себе это представляешь? Прилетаем в сектор аномалии, и я своим приказом перевожу тебя в свое личное подчинение? Да меня за такую выходку, сходу в карцер упекут, хоть и перерос званием такое наказание.
— А ты-то здесь при чем? Для такого приказа вон, целый граф есть. Пусть попробуют его в карцер сунуть, — моментально выкрутился рыжий наглец.
— Забрать из эскадрильи лучшего пилота, даже толком не мотивировав такой перевод?
— Для начальства, я худший. И потом, кому какое дело, куда и зачем меня переводят? СБ надо, и все.
— Ага, а потом все будут смотреть, как мы с тобой болтаемся по кораблю и пытаться понять, что мы там вообще делаем. Нет, Вася. Пока, об этом рано говорить. Вот закончим с аномалией, а там видно будет. В любом случае, другого приказа у меня нет. А текущий, двойного толкования не допускает. Довести историю с ксеносами до логического завершения.
— И что означает, это логическое завершение? — мрачно спросил пилот.
— Сам хочу знать, — вздохнул разведчик. — Во всяком случае, как я себе это представляю, повязать крокодилов союзническими, торговыми и тому подобными договорами, лишив их возможности проявить агрессию против империи. Как-то так.
— Хрена се, фишка?! — охнул пилот. — А чего, дипломатов в империи уже успели отменить?
— Тут дело не в дипломатах, а в ксеносах, — в очередной раз вздохнул Влад.
— Как это?
— А вот так. Они выбирают сами, с кем будут иметь дело. А уж, по каким критериям происходит этот выбор, даже не спрашивай. Я и сам толком не знаю. Но, так сложилось, что они выбрали меня. Вот теперь и прыгаю, как мартышка с гранатой. И когда рванет, сам не знаю.
— Так. Погоди. Давай я попробую все это систематизировать, — выслушав его, сказал Василий. — Ты должен сделать работу за дипломатов, при этом соблюдя все интересы империи. Но при этом, ксеносы о самих дипломатах и слышать не желают. Я ничего не перепутал?
— Нет.
— И как ты собираешься выкрутиться?
— Ну, не все так плохо, — помолчав, пожал плечами разведчик. — Круг задач мне нарезали, с верховным, вроде как контакт наладился, осталось точно выяснить, как ксеносы фиксируют подобные договоры и фиксируют ли они их вообще.
— Думаешь, получится?
— Честно? Понятия не имею. Откровенно говоря, все эти интриги и игрища в стиле плаща и кинжала на меня тоску нагоняют. Сделай одно, подумай другое, и при этом с милой улыбкой объясни оппоненту, зачем ты ему в спину нож всадил. То ли дело в поиске. Вышел, и знаешь. Все, что вокруг тебя, за исключением твоих напарников, изначально может быть враждебно.
— Скучаешь по старым временам?
— И еще как!
— Но ведь рано или поздно, это закончится. И что тогда? — не унимался пилот.
— Отстань, Васька. Я и понятия не имею, что дальше будет. Сейчас, все зависит не от меня, а от Мишеля. Если у него получится решить проблему ксеносов, то все остальное, можно будет считать уже сделанным.
— А у него получится? — спросил Василий с явным интересом.
— Вроде получается. Как говорится, поживем, увидим.
— И чего ты хочешь увидеть?
— Верховного техножреца ксеносов без панциря. Сказал же, Васька, отстань, — чуть не взвыл Влад.
— Блин. Я на него и в панцире-то спокойно смотреть не могу, хотя отлично знаю, что он беспомощный. А уж без панциря, это вообще будет кошмар ходячий, — проворчал пилот, зябко передернув плечами.
— Васька, прекрати мне по ушам елозить, — рассмеялся разведчик. — Боится он. Ага, аж два раза. А кто получал орден от их генерала? Что называется, из собственных рук.
— Так там целая эскадра за спиной. А тут, один на один, — развел пилот руками.
— И как после этого ты собираешься с нами обоими в одном катере лететь?
— Так он под твоим присмотром будет, — выкрутился Василий.
— Ну ты и жук?! — рассмеялся Влад, глядя на хитро прищурившегося пилота.
Их разговор прервала подошедшая девушка из поселка рыбаков. Гости уже отправились на баркасе рыбачить, а сопровождавших их бойцов, поселенцы приглашали отдохнуть. Услышав, что их ждет угощение из морских деликатесов, Влад радостно потер руки и, хлопнув пилота по плечу так, что тот невольно присел, весело сказал:
— Пошли, рыжик. Свежей рыбкой побалуемся. В объеме такого не попробуешь.
— Ты полегче клешнями-то размахивай. Чуть ключицу не сломал, — обижено протянул Василий, потирая ушибленную часть тела.
— До свадьбы заживет, — рассмеялся Влад.
— Хотелось бы еще знать, до чьей именно, — не остался в долгу пилот.
От души расхохотавшись, разведчик легонько подтолкнул Василия в сторону поселка. В доме бывшего сослуживца Влада, они просидели до самого вечера. С рыбалки, граф вернулся в великолепном расположении духа. Такого улова он не добывал еще ни разу. К тому же, огромный таймень, сломав удилище, сорвался с крючка, оставив Кудасова без снасти. Обратно в «предпортовый» они вернулись поздно ночью.
В таком режиме, Влад и его гости прожили еще четыре дня. На десятый день, был назначен отлет гостей. Привезя их на летное поле, Влад заглушил снегоход и, выбравшись из кабины, подошел к Кудасову. Чуть улыбаясь, граф крепко пожал разведчику руку и, вздохнув, признался:
— Знаешь, я так уже сто лет не отрывался. Что называется, отвел душу. Спасибо. Порадовал.
— Я же обещал, — пожал плечами разведчик.
— Когда собираешься обратно в сектор аномалии?
— Как только Мишель закончит.
— Тогда, держи меня в курсе дел. И постарайся сообщать обо всех изменениях и нестыковках в планах. И еще. Присмотри за этим рыжим оболтусом. Похоже, он, сам того не зная, вляпался в какую-то интригу. Переводит его, я пока не хочу, так что, старайся держать парня под рукой. По закрытому каналу будет сброшен приказ, любое твое требование выполнять без промедлений. Но имей ввиду, это, только на крайний случай.
— Однако, — удивленно протянул Влад.
— Похоже, в демократическом секторе что-то затевается, так что, будь осторожен. А главное, постарайся найти способ избавиться от иных. Война на два фронта нам не нужна.
— Но, как?!
— Думай, полковник. Думай, — вздохнул Кудасов. — И, удачи тебе.

* * *

Оставшийся один на один с гостем Мишель, с головой погрузился в работу. Присланный ему в помощники ветеран, получив в свое распоряжение старенький коммуникатор и маленький стол в углу лаборатории, занялся розыском зачем-то нужной ему информации. А врач, забыв обо всем на свете, часами синтезировал мази для снятия огрубевшей кожи ксеносов, и для снятия травмы после срезания панциря. В итоге, и то и другое у него получилось. Оставалось только, как следует испытать их.
Но если операцию по снятию панциря он проводил прямо здесь, то, так называемый скраб, предстояло испытать самому техножрецу после возвращения обратно на свою планету. С мазью от ожога все было просто. Взяв уже имевшийся образец, Мишель, ввел в нее несколько новых ингредиентов, а получившийся состав испытал прямо на необычном пациенте.
Результат его не удовлетворил. Мазь работала, но не достаточно быстро и не так качественно, как ему хотелось. В итоге, в очередной раз, изменив рецептуру, он получил именно то, что ему было нужно. Теперь, кожа, с которой был срезан панцирь, становилась после применения мази, упругой, пластичной, и глянцевой. Обработав после операции живот ксеноса, Мишель с нетерпением дожидался результата своей работы. Но уже через два дня стало ясно, что результат получен.
Сам ксенос, терпеливо сносивший все опыты и испытания, не выдержал и, лязгая клыками, потребовал ускорить процесс снятия панциря. Именно потребовал. Это было так неожиданно, что Мишель растерялся. Разговор этот произошел во время очередного осмотра, и врач, увидевший щелкающие челюсти в опасной близости от своей руки, растеряно отшатнулся в сторону.
Заметивший его движение ксенос, моментально успокоился и, опустив глаза, еле слышно сказал:
— Простите меня, Мишель. Я не хотел напугать вас.
— Это было несколько неожиданно, — мрачно проворчал врач, возвращаясь к осмотру.
— Простите. Я действительно сделал огромную глупость. Но прошу и вас понять мое нетерпение. Долгие циклы морально готовиться к тому, что твоя жизнь закончится на острове скорби, и вдруг получить шанс на вторую жизнь. Особенно теперь, когда я своими глазами могу увидеть результаты ваших трудов. И снова ждать. Вы даже представить себе не можете, как это сложно. Ведь я, даже не болен.
— Понимаю, — помолчав, кивнул Мишель. — Здоровое тело, острый ум, и полная беспомощность только из-за повисшей на тебе кости. Но, я не привык, чтобы мои пациенты лязгали на меня клыками, так что, и вы должны понять мою реакцию.
— Даю вам слово, Мишель, что скорее отгрызу себе руку, чем посмею причинить вам вред, — клятвенно пообещал ксенос.
— Хорошо. Тогда, давайте забудем это недоразумение, и вернемся к делу, — улыбнулся Мишель, заканчивая осмотр. — Что ж. Все складывается как нельзя лучше. Мазь работает. Ваша кожа здорова, болевых ощущений нет, значит, мы можем продолжать.
— Когда? — с надеждой спросил ксенос.
— Прямо сейчас, — решительно кивнул врач. — У меня все готово. Осталось только переложить вас на операционный стол, и дать анестетик. Сегодня, мы закончим с передней частью тела, а потом займемся спиной.
— Я готов, — быстро ответил пациент, словно боясь, что врач передумает.
Кивнув, Мишель вышел из комнаты, ставшей личной палатой для необычного пациента и вскоре вернулся, неся в руке уже знакомую ксеносу кружку. Пока техножрец глотал лекарство, врач позвал сидевшего у коммуникатора ветерана и мужчины, переложив пациента на носики, повезли его в операционную. Уложив ксеноса на стол, Мишель отослал помощника, и принялся обвешивать верховного датчиками.
— Зачем так много? — удивился техножрец.
— В груди находятся самые жизненно важные органы тела, и я хочу быть уверен, что лазер не заденет их во время операции, — пояснил врач.
— Разве компьютер не отслеживает траекторию движения манипулятора?
— Скажем так. Это дополнительная страховка, — пожал плечами Мишель.
— Как скажете, — покорно кивнул техножрец.
Заглянув ему в глаза, Мишель понял, что анестезия уже начала действовать. Усыплять пациента обычным способом, при помощи газа, он отказался с самого начала. Дыхание ксеноса было более редким, чем дыхание человека, а из-за его метаболизма, газ вообще мог не подействовать. К тому же, сам Мишель, предпочитал усыплять пациентов именно лично составленным препаратом. Ведь он изначально добавлял в него антиаллирген, что позволяло избежать опасности анафилактического шока.
Еще минут через пятнадцать, убедившись, что пациент крепко спит, Мишель включил автохирурга и, набрав нужную команду, решительно прижал пальцем клавишу ввода. Длинный манипулятор плавно опустился к груди ксеноса, и рубиновый луч лазера с тихим шипением вонзился в панцирь. Раз за разом тонкие пласты ороговевшего панциря отваливались в сторону, открывая взгляду врача мягкую кожу.
Дольше всего, Мишелю пришлось провозиться с панцирем в области шеи. Более округлая форма и очень тонкая прослойка кожи под панцирем делали его работу почти ювелирной. Одно неосторожное движение, и пациент будет мертв. Но все обошлось. Когда последний пласт панциря с тихим стуком упал на стол, автохирург отключился, и Мишель, с облегчением перевел дух.
Быстро зафиксировав в памяти компьютера все проведенные действия и изменения, врач смазал операционное поле мазью, и в очередной раз, оторвав своего помощника от коммуникатора, перевез ксеноса обратно в палату. Автодиагност, едва включившись, сходу выдал сообщение о состоянии пациента, что тот находится в глубоком сне, и успокоившийся окончательно Мишель, вернулся к своему компьютеру.
В его задачу входило не только избавить одного ксеноса от проблемы. Ему нужно было разработать очень точную программу, которая позволила бы всем последующим его путем действовать быстро и уверенно. Именно поэтому, он старался максимально автоматизировать весь процесс. Ведь как объяснил ему привезший ксеноса разведчик, все, что будет требоваться от работающего с этой программой, сунуть в аппарат клиента, и включить кнопку.
Как понял сам Мишель, именно эта простота и была главной составляющей всей задумки самого Влада. Представители вновь открытой расы, покупают автохирургов, и программное обеспечение к ним. Но вся хитрость заключается именно в программе. Пациент ложится на стол, и оператор включает компьютер. Дальше, работает только техника.
С пациента снимаются все необходимые замеры биометрических параметров, проводится общее сканирование организма, машина высчитывает толщину луча, и получив подтверждение, начинает работать. Но если кто-то попытается внести изменения в саму программу, или захочет еще как-то влезть в рабочие файлы, программа самоуничтожится, оставив любопытного с кучей высокотехнологичного железа на руках.
Именно поэтому, Мишель, создавая программу, кодировал все рабочие файлы русскими словами, набранными на турецком языке. Этот способ кодирования он придумал сам, еще в студенческие времена, когда понял, что многие его разработки попросту воруются другими студентами. Влад, услышав от врача о такой хитрости, долго смеялся, после чего, потребовал закодировать все рабочие файлы программы именно таким способом.
Врач так и не понял, в какой именно момент вдруг услышал тихо прозвучавший вопрос:
— У вас получилось, Мишель?
— Да, все в порядке, — автоматически в голос ответил врач и, оторвавшись от монитора, оглянулся.
К его удивлению, рядом никого не было. Не сообразив, с кем только что разговаривал, Мишель поднялся, и принялся высматривать своего помощника. Как оказалось, ветеран мирно спал, откинувшись на спинку стула и привалившись плечом к стене, при этом, еле слышно похрапывая.
— Не надо его будить, Мишель. Пусть отдыхает, — послышался тихий совет, и только теперь, врач понял, кто и каким образом с ним разговаривал.
Испугано охнув, Мишель заполошно шарахнулся в сторону, но налетев на свое офисное кресло, опомнился. Взяв себя в руки, врач осторожно заглянул в палату ксеноса и, увидев, что техножрец лежит в том же положении, в котором его оставили, насторожено спросил:
— Значит, это все таки возможно?
— Что именно? — уточнил техножрец уже вербально.
— Общение, при помощи мысли. Телепатия. Это возможно?
— Только в том случае, если друг друга касаются два существа, имеющие способность к такому общению. А еще лучше, когда оба эти существа имеют не просто склонность, а специально развитый потенциал. Есть еще ряд ограничений, но это, уже чисто технические вопросы, — ответил верховный, и в его голосе врач ясно расслышал иронию.
— Что это значит? — подумав, спросил Мишель.
— Что именно вас интересует?
— Зачем вы заговорили со мной таким образом?
— Чтобы проверить вас. Вы просили меня обучить вас мыслеречи, а значит, я должен знать, на что способен ваш разум.
— Но почему именно сейчас?
— Я не смог рассмотреть результат операции, и решил узнать, как все прошло. Ведь трогать место среза вы мне категорически запретили.
— Да. Ваши когти способны нанести свежеобнаженной коже серьезный вред, — ответил Мишель, в котором сходу включился профессионал.
— Именно поэтому у меня остался только один способ, узнать добрые вести, — оскалил ксенос в усмешке клыки.
— Как вы себя чувствуете? — спросил Мишель, подходя к кровати, и начиная осматривать пациента.
— Прекрасно, — глубоко вздохнув, ответил техножрец. — И даже готов продолжать.
— Не сейчас, — категорически отказался Мишель. — Место среза должно как следует зажить. Ведь после операции, вам придется несколько дней подряд лежать на животе, чтобы не повредить кожу на спине.
— Я надеялся, что вы найдете способ ускорить процесс, — огорчился ксенос.
— Не спешите, — улыбнулся Мишель. — Вы ждали на много дольше. Спешкой можно спугнуть удачу, а она, птица пугливая, и капризная. Будем делать шаг за шагом, и когда-нибудь, это станет танцем.
— Не нужно меня уговаривать, Мишель. Я не вчера вылупился из яйца, и понимаю, что такое спешка в подобном деле, — сжав когтями края своей постели так, что они пробили матрас, ответил техножрец.
— Тогда, сделайте глубокий вздох, и постарайтесь успокоиться, — посоветовал врач. — Я отлично понимаю, что вам не терпится снова встать на ноги, и почувствовать себя живым, но поверьте, сейчас, нам лучше потерпеть.
— Мишель. От ваших уговоров, мне только хуже, — вяло огрызнулся ксенос.
— Хорошо. Больше не буду.
— Лучше скажите, когда вы будете готовы продолжить?
— А когда вы будете готовы обучить меня? — неожиданно спросил врач.
Не ожидавший такого вопроса верховный техножрец растеряно щелкнул клыками, уставившись на него не верящим взглядом.
— Вы собираетесь меня шантажировать?
— Нет. Но, как и вы, проявляю нетерпение, — развел руками Мишель. — Теперь, когда я понял, какой потенциал заложен в подобном способе общения, я от вас не отстану, пока не получу нужного. И если потребуется, действительно пойду на шантаж. И поверьте, чиновники империи, мне не указ.
— Похоже, мне действительно не выкрутиться, — развел руками техножрец. — Но я уже обещал вам обучение, и не собираюсь отказываться от своих слов.
— Это радует, — вздохнул Мишель с заметным облегчением.
— Думаю, вы обрадуетесь еще больше, когда узнаете, что ваше обучение займет на много меньше времени, чем это заняло у Влада.
— Вот как? Почему? — насторожился Мишель.
— Ваш мозг оказался более подготовленным к подобному контакту, чем я считал раньше. Сегодняшний мой эксперимент доказал это. Вы были максимально открыты, и контакт прошел удивительно легко. Вы услышали меня сразу. Даже не напрягаясь.
— Я всегда считал, что для подобного контакта требуется наоборот, полное расслабление.
— По большому счету, для опытной особи, состояние не важно. Важно только умение, и желание двух особей, чтобы общение состоялось. Или, в крайнем случае, желание одного, и полная открытость разума другого.
— Выходит, пока я работал, вы легко могли узнать все, о чем я думаю? — помрачнел Мишель.
— Нет. Ваши мысли, так и остаются вашими. При контакте, вы можете услышать только то, что предназначено именно вам. В этом случае, мысль проецируется именно второму контактору. А все, о чем вы думаете, работая, как бы это правильно сказать, закруглено на вас.
— Вы хотите сказать, закольцовано, — осторожно уточнил Мишель.
— Да, именно, — кивнул техножрец. — Именно поэтому, никто кроме вас этих мыслей не может услышать.
— Это радует, — кивнул Мишель.
— Я слышал, что люди боятся именно этого. Боятся, что кто-то узнает их скрытые мысли. Это правда?
— Да. Люди стараются скрывать свои сокровенные мысли. А теперь, отдыхайте.
С этими словами врач вышел из комнаты. Все следующие дни Мишеля были заполнены только работой. Даже еду, он попросил привозить ему прямо в лабораторию. Спустя еще четыре дня техножрец смог самостоятельно встать на ноги, и сделать несколько неуверенных шагов. От долгого бездействия, его мышцы заметно ослабли. Но это уже было не важно. Главное, что теперь он не был беспомощным инвалидом, годным только для того, чтобы окончить свои дни на остове скорби.
В тот же день, верховный провел первый сеанс подготовки сознания Мишеля к телепатии. Изучив мозг врача, он пришел к выводу, что проще будет раскрывать его способности постепенно, не подвергая разум человека излишним нагрузкам. Тем более, что у врача и без того была серьезная подготовка в этом вопросе. А еще через день, в лабораторию ввалился разведчик, избавившийся, наконец, от хлопотных гостей.

* * *

Проводивший гостей Влад, убедившись, что катер скрылся за облаками, не спеша уселся в снегоход и, запустив двигатель, задумался. От Мишеля давно не было известий о ходе операции. Но освободившееся время можно было посвятить более приятным вещам. Во всяком случае, если врач не подает сигналов о серьезных проблемах, то можно и не суетиться. Для легко увлекающегося Мишеля, это нормально.
Значит, можно прямо сейчас вернуться в поселок, и подарить эти несколько дней Саманте. Вспомнив о девушке, разведчик тепло улыбнулся. Одному Аллаху известно, что с ней сделали психологи СБ, но теперь, вместо злости, от девушки веяло лаской и нежностью. Словно весь нерастраченный потенциал она решилась излить именно на него. Тряхнув головой, Влад вернулся к насущным делам. Долг в нем боролся с желанием. В итоге, после долгих борений с самим собой, он решился на компромисс.
— Сначала в лабораторию, потом к Саманте, — решительно проговорил разведчик, включая передачу.
Спустя два часа, Влад, быстро переодевшись, вошел в святая святых врача и резко остановившись, от неожиданности громко выругался. По лаборатории, во всей своей красе, разгуливал верховный техножрец, сверкая в свете ламп глянцевой упругой кожей.
— Ты действительно гений, — растеряно проворчал Влад, глядя на довольного своей работой Мишеля. — Хотя и зануда первостатейный.
— Хамло армейское, — привычно отозвался врач. — Ты хоть представляешь, дуболом меднолобый, что мне пришлось сделать?
— Немножко. Совсем чуть-чуть, — рассмеялся Влад, показывая приятелю крошечное расстояние между пальцами руки. — Я же был здесь в самом начале. Забыл?
— То, что ты видел, это капля из всей проделанной работы. Мало было просто срезать панцирь. Нужно было разработать программу для работы с телом пациента, состав для заживления кожи на месте среза, и еще один состав, для того, чтобы избежать нового нарастания панциря. Теперь понял?
— Нет, но это не важно. Главное, ты сделал. Остальное, твои технические проблемы, — отмахнулся разведчик и, подойдя к техножрецу, спросил:
— Как вы себя чувствуете?
— Словно заново вылупился из яйца, — ответил верховный, встопорщив шейный гребень. — Никогда не думал, что просто ходить своими ногами может быть так приятно.
— Ваши правители примут такой метод лечения? — осторожно уточнил Влад.
— Они буду счастливы. Ведь до этого, никто и никогда не мог избавиться от этого проклятья. Можете не сомневаться, Влад. Они примут этот метод лечения и дадут разрешение на исполнение всех наших договоренностей, — решительно кивнул верховный.
— И каким образом мы можем зафиксировать эти договоренности? — не унимался Влад, у которого уже проснулись все служебные инстинкты.
— Мы не ведем записей. Так что, вы можете воспользоваться обычной видеозаписью и, сделав копию, передать ее на хранение мне, или техножрецу, который сменит меня.
— А с чего вас вдруг должны сменить? — еще больше насторожился разведчик.
— Мне придется лично отправиться на Ксену, чтобы Верховные Управляющие могли сами убедиться в том, что проблема решена. И позволят ли они мне вернуться, я не знаю, — откровенно признался техножрец.
— Когда вы будете готовы вернуться в ваш сектор? — помолчав, спросил Влад.
— А вот это, буду решать я, — решительно вклинился в их разговор Мишель. — Мне нужно еще некоторое время, чтобы понаблюдать за его состоянием и убедиться, что организм работает нормально.
— А что может пойти не так? — удивился Влад. — Ты же вроде только панцирь снаружи срезал.
— Ты действительно идиот, или так талантливо прикидываешься? — возмутился Мишель. — Тебе только что сказали, что подобных операций еще никто и никогда не делал. Кроме того, я хочу быть уверенным, что мои мази не имеют побочных эффектов. Не забывай, с этой расой, в обитаемом секторе еще никто не работал.
— Хорошо, — понимая, что он прав, кивнул Влад. — Сколько тебе нужно времени?
— Понятия не имею, — развел руками врач. — Неделя, месяц, не знаю.
— Неделя. Это все, что я могу тебе дать, — скривился разведчик.
— А если компоненты мази будут иметь накопительный эффект? Хочешь, чтобы он умер прямо на глазах у своих правителей?
— Мишель. Я понимаю. Ты получил в руки материал, с которым еще никто не работал, и стараешься выжать из ситуации максимум. Но если мы не вернемся в течении двух, максимум трех недель, вся твоя работа может оказаться никому не нужной. Там идет локальная, но война. Так что, проводи все возможные тесты, делай компьютерное моделирование, но через неделю, мы покинем планету.
— И другого выхода нет? — с надеждой спросил Мишель.
— Увы, старина. Все и так очень не просто, — вздохнул разведчик.
— Как же мне ваша политика надоела, — чуть не взвыл врач, бросая на техножреца полный надежды взгляд.
— Боюсь, Мишель, наш друг прав, — помолчав, явно нехотя кивнул верховный. — Если бы не война, я не был бы ограничен во времени. Но сейчас…
— А что если, вы составите для своих правителей отчет, который мы запишем на видео? Указав там причину своей задержки на планете, вы, тем самым объясните, что, несмотря на все достижения, работы еще ведутся, но все договоренности можно начинать исполнять. Я передам запись генералу, а он, что называется, по команде, — неожиданно предложил Влад.
— Тогда, я смогу остаться на планете и как следует изучить технологию лечения, — подхватил его мысль верховный.
— Как думаете, ваши правители пойдут на такой шаг? — спросил Влад, задумчиво почесывая шрам на щеке.
— Думаю, я смогу убедить их, — помолчав, кивнул верховный.
— Тогда, не будем терять времени, — подскочил Мишель, и кинулся куда-то в угол лаборатории.
— Не спеши, — остановил его Влад. — Неделя для подготовки отчета у тебя точно есть.
— А, ну да, — смутился врач, сообразив, о чем речь. — Что-то я увлекся.
— Как обычно, — рассмеялся Влад. — Раз мы договорились, то мне здесь больше делать нечего. Ты занимайся своими изысканиями, а вы, верховный, подумайте, как и что нужно сказать, чтобы ваши правители не отказались от сотрудничества. И начинайте потихоньку готовить отчет. У вас обоих, ровно неделя.
— Я сделаю все, чтобы убедить их, — с мрачной торжественностью пообещал верховный.
Молча кивнув, разведчик коротко попрощался и, развернувшись, вышел из лаборатории. Теперь, ему предстояла еще одна, не менее трудная задача. Объявить Саманте, что через неделю он покинет планету, уехав неизвестно на сколько. Прощаться и успокаивать Влад никогда не умел. Так что, вечер ему предстоял веселый.
Испустив уже неизвестно который по счету вздох, разведчик быстро переоделся и, усевшись в снегоход, отправился в поселок. Саманта, которую мудрая Дженни освободила от всех мелких дел, передав ей в полное владение, хозяйские дела по дому Влада, старательно пыталась что-то приготовить. В доме дым стоял коромыслом, посуда грохотала, а сама девушка ругалась не хуже портового грузчика, в очередной раз, обжегшись о сковороду.
Тихо войдя в дом, Влад быстро скинул комбинезон и, заглянув на кухню, не удержался от смеха. Осекшись на полуслове, Саманта оглянулась и, увидев его, слегка покраснела.
— И незачем было так подкрадываться, — дрогнувшим от смеха голосом наставительно протянула девушка.
— Да ты тут такое побоище учинила, что даже хлопни я дверью со всей дури, ты бы и не услышала, — продолжал смеяться Влад.
— Я вообще-то работала, — надулась Саманта.
— А я разве сказал что-то против? — удивился разведчик. — Наоборот, должен сказать, что запахи в доме витают приятные. Если только, ты не забудешь что-нибудь с плиты снять.
Охнув, девушка кинулась к названному предмету и, с грохотом отодвинув сковороду, взвыла дурным голосом.
— Что случилось? — быстро спросил Влад, моментально оказавшись рядом.
— Обожглась снова, — обижено протянула девушка, демонстрируя ему изящный пальчик.
— Дай пожалею, — улыбнулся Влад, нежно целуя узкую ладошку.
— Ты со мной, как с маленькой, обращаешься, — пожаловалась Саманта, вопреки своему заявлению прижимаясь к нему всем телом.
— Ты и есть маленькая, — улыбнулся Влад. — И нам надо серьезно поговорить.
— Улетаешь? — ни на секунду не задумавшись, спросила девушка.
— Через неделю. Плюс, минус, пара дней, — вздохнул Влад.
— Жаль. Но надеюсь, эту неделю ты проведешь со мной?
— Конечно.
— Здорово.
— Что? И все? — растерялся разведчик, приготовившийся к долгому скандалу с битьем посуды и упрекам во всех смертных грехах сразу.
— Я всегда знала, что рано или поздно, тебе придется уехать, — тихо вздохнула девушка. — Ты на службе. А я слишком хорошо знаю, что такое приказ. Так зачем портить настроение и нервы? Лучше, я использую это время на что-нибудь более приятное, — добавила она, лукаво, улыбнувшись.
— Ты, просто маленькое чудо, — с облегчением выдохнул Влад, нежно целуя ее в губы.
Саманта ответила ему с таким пылом, что все другие мысли оказались отброшенными, а сами они, не отрываясь друг от друга, переместились в спальню. С этого момента, Саманта, словно с цепи сорвалась. Девушка не отпускала Влада от себя ни на шаг, даже еду принося в постель, несмотря ни на какие возражения разведчика.
Оставшуюся неделю, они прожили в таком режиме. Из любовного угара их выдернул Мишель, приехавший в поселок за свежими образцами собранных для него растений. Услышав, что отчет готов, а ксенос чувствует себя прекрасно, Влад виновато покосился на девушку и, кивнув, тихо ответил:
— Значит, завтра день на сборы, а послезавтра, в путь.
Неопределенно пожав плечами, Мишель добавил, что техножрец хотел бы поговорить с разведчиком перед вылетом и Влад пообещал лично заехать в лабораторию за отчетом. Дождавшись, когда за врачом закроется дверь, он повернулся к Саманте и, разведя руками, сказал:
— Прости, милая. Но я должен лететь.
— Знаю, — кивнул Саманта, пряча полные слез глаза. — Только пообещай, что однажды вернешься сюда. Не важно, когда именно. Главное, вернись.
— Здесь, мой дом, и здесь, теперь есть ты, — еле слышно ответил Влад, прижимая ее к себе так, словно пытался заслонить своим телом от всего окружающего мира.
— Я буду ждать, — выдохнула Саманта, прижимаясь к нему еще теснее.
— Спасибо. Только ради этого и стоит жить, — ответил Влад, чувствуя, как горло перехватывает спазм.
Они так и стояли посреди комнаты, не в силах оторваться друг от друга и, не имея слов, чтобы описать свои чувства. Вдруг, Владу показалось, что из зеркала на него смотрит лицо погибшей Лины. Чуть склонив голову к плечу, женщина ласково улыбнулась и, кивнув ему головой, исчезла. От неожиданности, Влад даже вздрогнул.
— Что случилось? Ты словно приведение увидел, — спросила Саманта, чутко отреагировав на изменение в его настроении.
— Так. Почудилось, — прохрипел Влад, не понимая, что это было.
— Что именно? — не отставала девушка.
— Лина. Улыбнулась и кивнула. А потом пропала, — нехотя признался разведчик.
— Где?
— В зеркале.
— Говорят, что зеркала, это проход в иной мир, куда отправляются души ушедших, — задумчиво проговорила Саманта. — А улыбка и кивок любившего тебя человека, означают, что он поддерживает твое решение. Если они хмурятся, это значит, что ты неправ, и поступаешь глупо.
— Тебе-то откуда это известно? — удивился Влад, не веря собственным ушам.
— В юности, мне часто родители виделись. Мне было очень страшно, и хозяин не выдержав, отвел меня к одной колдунье на Новом Вавилоне. Вот она и рассказала.
— Колдунья?! В наше время?! — от удивления Влад даже поперхнулся.
— Люди суеверны, — пожала плечами девушка. — Но она, действительно что-то умела. Во всяком случае, мне она помогла.
— С ума сойти можно, — покрутил головой Влад. — Ладно, бог с ней, с колдуньей. Будем считать, что Лина нас благословила.
— Я тоже так думаю, — подумав, ответила Саманта. — Во всяком случае, мне не трудно оставаться в ее доме.
— А с чего тебе должно быть здесь сложно? — не понял Влад.
— Иногда, прежние хозяева не хотят уходить из своего дома и начинают мешать тем, кто пытается поселиться в этом доме. Мне она наоборот, помогает.
— Да что с тобой такое, девочка? — окончательно растерялся разведчик.
Он действительно не понимал, с чего вдруг молодая, прекрасно образованная девушка ударилась в мистику. В век межпланетных путешествий верить в духов и приведения… это не укладывалось у него в голове. Сама же девушка, не знала, как сказать ему, что увидеть в зеркале человека, которого любил, еще, означает, что этот человек ждет его за гранью.
Взяв себя в руки, Саманта отправилась на кухню, ставить чайник. Режим их жизни в последнее время требовал постоянной подпитки пищей телесной. Перекусив, и успокоившись, они вернулись к тому, от чего их так грубо оторвали. Утром, с трудом выяснив, где пропадает рыжий пилот, Влад отправился в лабораторию. Забрав отчет, и поговорив с верховным, разведчик на всякий случай оставил все необходимые распоряжения о передаче своего имущества Саманте.
Отдав запись Мишелю, и на словах объяснив ему, что с ней делать в случае его гибели, Влад попрощался с приятелем и, усевшись в снегоход, отправился забирать пилота. Василий оказался большим любителем рыбалки и, успев во время их приезда в поселок договориться с поселенцами, теперь все время пропадал на побережье с удочкой.
Услышав, что пришло время отправляться обратно, Василий притворно вздохнул и быстро смотав снасти, попросил отвезти его в поселок. Не понимая, что именно может потребоваться пилоту, Влад отвез его по указанному адресу. Выпрыгнув из машины едва ли не на ходу, Василий рысью понесся к одному из домов. Вскоре, пилот выскочил обратно, с огромным мешком на плече. Удивленно покосившись на его поклажу, Влад спросил:
— Это чем ты тут разжиться умудрился?
— Рыба. Копченая, вяленая. Такие деликатесы, что за уши не оттащишь, — не краснея, признался пилот.
— Ну, копченая, я еще понимаю. А вяленая-то тебе зачем?
— Что б ты понимал, дитя скафандров, — презрительно фыркнул рыжий нахал. — Да я в любом пивном баре первым человеком стану.
— С чего вдруг? — продолжал недоумевать Влад.
— С того, что пиво с рыбкой, это песня.
— Мне тебя не понять. Я пиво почти не пью. Равнодушен, — усмехнулся Влад, включая передачу.
— Оно и видно. Золотое дно под носом, а они не мычат, не телятся, — продолжал возмущаться Василий.
— В каком смысле? — не понял разведчик.
— В прямом. Ваши лопухи такую рыбку даже не берут. Сразу после отлова за борт выбрасывают. Вот я их и научил, что с ней делать можно. Так что, очень скоро, у вас тут новая статья дохода появится, — с нескрываемой гордостью заявил пилот.
— Вяленая рыба? — удивился Влад.
— Поставки во все пивбары империи. Да ее с руками отрывать будут.
— Ну-ну, бизнесмен, — рассмеялся Влад, ловко вписываясь в поворот.

* * *

Сборы и подготовка к перелету не заняли много времени. Вскоре, посыльный катер, разогнавшись, ушел в подпространство. Всю дорогу до сектора аномалии разведчик задумчиво ветел пальцами узенький браслет, набранный из цветных бусин. Памятный подарок Саманты на прощание. Заметив это украшение, пилот вопросительно выгнул бровь, и Влад, чуть смутившись, пожал плечами:
— Подарок женщины. Мне не сложно, а ей приятно.
Подумав, Василий согласно кивнул, и снова погрузился в какие-то расчеты. Путь до сектора прошел без приключений и вскоре, опознавшись после выхода из точки перехода, катер плавно вошел в шлюз флагмана экспедиционного флота. Подхватив свой баул, Влад вышел из катера первым. Даже не пытаясь искать выделенную ему каюту, разведчик сходу отправился на доклад к контр-адмиралу.
Увидев знакомую физиономию, Ефимов удивленно покачал головой и, уперев кулаки в бедра, спросил:
— Неужели все-таки прирезал крокодила?
— Никак нет. Жив, здоров, и даже избавлен от панциря, — чуть усмехнувшись, ответил разведчик.
— А чего тогда примчался? Думаешь, мы тут без тебя не справимся?
— Знаю, что справляетесь. Я здесь, чтобы другие вопросы решать, — ответил Влад, решив наплевать на субординацию. — Связь с их генералом есть?
— Полчаса назад была, — ответил контр-адмирал, почесав в затылке.
— В сети должен приказ висеть, об оказании полного содействия моей миссии. Так что, прикажите связистам связать меня с ксеносами, — решительно потребовал Влад.
— Вот за что я вас СБшников люблю, так это за наглость, — вяло огрызнулся Ефимов.
— Я не только СБшник, но еще и «дракон». А «драконы» бывшими не бывают, — не остался в долгу разведчик.
— Ну, ты наглец, полковник, — покачал головой Ефимов.
— Никак нет, ваше превосходительство. Просто, дело долгое и мерзкое. А еще, оно слишком сильно связано с личным. Так что, я хочу его побыстрее закончить и забыть, как мерзкий сон. Потому и тороплю события.
— Ладно. Вали в рубку. Приказ я отдам, — вздохнув, махнул рукой контр-адмирал.
Выскочив в коридор, разведчик быстрым шагом прошел в служебный отсек и, буквально ворвавшись в рубку, сходу принялся отдавать приказы. Узнавший его дежурный офицер, уже получивший конкретный приказ от самого командующего флотом, даже не пытался возражать. Еще через пять минут, Влад сидел в ложементе связиста с гарнитурой на голове. Ответивший на вызов ксенос, услышав, что разведчик желает сообщить генералу новости о верховном техножреце линкора, постарался максимально ускорить вызов ксеноброна.
Наконец, все препоны были устранены, и Влад, увидев знакомую морду со шрамом, вежливо улыбнувшись, сказал:
— Рад видеть вас в добром здравии, генерал. Верховный техножрец линкора передает вам привет. У меня с собой запись, которую я хотел бы передать вам лично. Когда вы будете готовы принять меня на борту?
— Вижу, что и вы вполне здоровы, — так же вежливо кивнул Альказ. — Рад, что верховный помнит о нашем корабле. Вы можете прибыть на борт линкора в любое, удобное для вас время.
— Тогда, не будем долго раздумывать. Я попрошу контр-адмирала выделить мне транспорт немедленно, — взял быка за рога разведчик.
— Давно вы вернулись? — вдруг спросил генерал.
— Стандартный час назад.
— И решили сразу сообщить мне приятные новости?
— Это не просто визит вежливости. От этой записи, зависят судьбы сразу двух рас, — не стал щадить оппонента разведчик.
— Вы правы, — подумав, кивнул Альказ. — Я жду вас.
— Я прибуду так быстро, как смогу, — ответил Влад, и не прощаясь, отключил комплекс.
Услышав, что ему требуется транспорт, дежурный по кораблю приказал приготовить посыльный катер, но неизвестно каким образом просочившийся в рубку рыжий Василий, сходу предложил использовать десантный бот. Удивленно покосившийся на него дежурный попытался возразить, но пилот быстро напомнил ему историю с адмиральским катером. Вспомнив, что находится в зоне боевых действий, дежурный нехотя согласился.
Задумчиво посмотрев на Василия, Влад жестом отозвал его в сторону и, приперев к переборке, тихо спросил:
— Опять на неприятности нарываешься?
— Наоборот, не хочу неприятностей на твою задницу, — дерзко огрызнулся пилот.
— В каком смысле? — растерялся Влад.
— В прямом. В прошлый раз, когда те твари по нам долбить начали, мы только чудом уцелели. Десантный бот, это тебе не адмиральская игрушка. Там и броня, и оружие есть. Так что, я за пилота, а ты за канонира. Вместе, мы любой их штурмовик на атомы запросто разложим.
— Я на флагман ксеносов собираюсь, — напомнил ему разведчик.
— И чего?
— Как чего. Сам же говорил, что боишься их до икоты.
— Так я в боте и останусь. А на всякий случай, свой орден надену, — тут же выкрутился пилот.
— Понятно. Очередное приключение почуял, — рассмеялся Влад, сдаваясь.
Не признать, что рыжий наглец был лучшим пилотом, экспедиционного флота мог только полный дурак. А разведчик таковым не был. Так что, рыжего нахала пришлось в авральном порядке включать в полетный лист и отправлять его готовить транспорт к вылету. Дежурный по кораблю, услышав, что разведчик собирается лететь со своим пилотом, и никого из дежурной смены не придется отправлять непонятно куда, радостно подписал все документы, после чего, Влад поспешил на шлюзовую палубу.
Василий уже успел прогнать все необходимые тесты, и продувал дюзы, когда разведчик, плюхнувшись в ложемент второго пилота, скомандовал:
— Все, заводи керогаз. Вылетаем.
— Сам ты керогаз, — возмутился пилот, привычно проверяя параметры кораблика. — А это, настоящая боевая машина.
— Васька, некогда спорить. Поехали, — рыкнул разведчик.
— Не обижай технику. Иначе, подвести может, — наставительно ответил пилот, вводя запрос на открытие шлюзовых ворот.
— Вот только твоих суеверий мне и не хватало сейчас, — взволнованно отмахнулся Влад.
— Ты чего психуешь? — удивился Василий, поворачиваясь к нему всем телом.
— Разговор сейчас трудный будет. Очень трудный, — помолчав, признался Влад.
— С генералом этим меченым, что ли?
— Угу.
— Ну, он вроде не совсем отмороженный, — подумав, протянул пилот.
— Шрам у него на морде помнишь?
— Да.
— Моя метка. Мы с ним давно знакомы, и каждый раз, как сталкиваемся, так аж искры сыплются. Даже на расстоянии.
— Думаешь, без драки не обойдется? — осторожно спросил пилот, незаметно касаясь локтем висевшего в кобуре лучевика.
— Очень бы не хотелось сейчас с ним ссориться, — вздохнул Влад.
Ворота шлюза раскрылись, и катапульта мягко вытолкнула бок в объем. Василий не глядя, прижал ладонью кнопку пуска двигателя, и стремительный кораблик помчался в сторону эскадры ксеносов. Уже на подлете к флагману, Влад решился и, коснувшись плеча пилота, тихо сказал:
— Вася, чтобы ты сегодня не увидел, чтобы не услышал, никому ни слова, а главное, ничему не удивляйся. Понял?
— Не дурак, — обижено кивнул пилот.
— Дело не в твоих умственных способностях, а в том, что об этом вообще никто не должен знать.
— Что именно?
— Не важно. Если увидишь, поймешь. Но лучше тебе ничего не видеть.
— Загадками говорить изволите, господин полковник, — рассмеялся Василий. — Ладно, не напрягайся. Если что, я вообще в боте сидел и никуда не вылезал, будучи в любой момент готовым вашу полковничью задницу от крокодильих клыков увезти.
— Ох, допросишься ты у меня, балбес. Обеспечу десяток спаррингов в спортзале, — рассмеялся Влад.
— Вот что вы за народ такой, разведка? Чуть чего, сразу в морду. Никакого обхождения и уважения к чужому старанию, — продолжал веселиться рыжий.
— Разговорился, балабол, — попытался осадить не в меру веселящегося пилота Влад. — Мимо шлюза не попади.
— Да в их ворота я даже в дымину пьяным влечу. Там же не ворота, там же в шлюз наш крейсер загнать можно, — отмахнулся пилот, одновременно указывая пальцем на зажегшийся сигнал вызова.
Кивнув, Влад быстро нацепил гарнитуру связи и, щелкнув тумблером, ответил. Убедившись, что на борту подлетающего бота находится именно тот, кого ожидает генерал, ксенос назвал номер шлюза, и Василий, уже заметивший дрогнувшие створки заложил вираж для прямолинейного входа в шлюз. Стремительная машина выписала сложную петлю и, влетев в огромное помещение, зависла точно над центром посадочного круга.
— Позер, — усмехнулся Влад, дружески ткнув пилота кулаком в плечо.
— Не позер, а фирменный знак. Пусть знают, кто прилетел, — ответил Василий с нескрываемой гордостью.
Выбравшийся из бота разведчик, осмотревшись, не смог не признать, что пилоту действительно было чем гордиться. Ворвавшись в шлюз на скорости, он умудрился посадить машину точно в центр круга, при этом еще и развернув ее носом к воротам. Шагнувший к разведчику ксенос, выпрямившись во весь рост, оценивающе осмотрел прибывшего и, прижав когтем автопереводчик, сказал:
— Генерал ждет вас. Следуйте за мной.
— Можете отложить свою железку. Я не просто гость, — зашипел в ответ Влад, переходя на язык ксеносов.
— Этого не может быть, — замер офицер, от удивления перейдя с шипения на свист.
— Как видишь, может. Меня обучил вашему языку сам верховный. А теперь, не будем терять время. Меня ждет ксеноброн Альказ, — ответил Влад, подпустив в интонации высокомерия.
Встретивший его офицер вздрогнул и вытянувшись в струнку, отвесил церемонный поклон, после чего, поспешил в сторону дальней стены шлюза. Шагая за ним, Влад, тем временем судорожно размышлял над тем, какой подарок ему неожиданно сделал верховный. Разговаривать с пускай временным, но союзником на его языке, всегда проще, чем искать подходящие выражения сразу в двух.
Ксеноброн встретил разведчика в зале, отдаленно напоминавшем аналог обычной кают-компании. Дождавшись, когда сопровождавший человека офицер покинет зал, Альказ жестом указал гостю на кресло и, усевшись напротив, тихо спросил:
— Вы действительно привезли запись где он жив и здоров, или это просто уловка?
— Он не просто жив и здоров, — не позволяя себе сорваться на эмоции, ответил Влад. — Наш врач сумел избавить его от панциря, и теперь, он способен самостоятельно передвигаться и вообще, делать все то, что делает любой ксенос.
— Тогда, почему его еще нет здесь? — спросил Альказ, еще больше напрягшись.
— Все не так просто. Но зачем вести ненужный спор, если вы все можете увидеть своими глазами, — ответил Влад, протягивая ему кристалл памяти.
— Я вполне допускаю, что здесь он еще жив, но как вы докажете, что он жив в данный момент, — не унимался ксеноброн, вертя в когтях кристалл.
— Я могу устроить вам сеанс связи с ним, — пожал плечами разведчик. — Но есть и другой способ доказать это.
— Какой же?
— Вы просто заглянете в мою память, как это принято делать у настоящих воинов, доверяющих друг другу, — ответил разведчик, переходя на язык ксеносов.
— Ты говоришь на языке низших, — растеряно прошипел Альказ.
— Верховный объяснил мне, что для языка высших, у меня не подходящая форма тела, — ответил Влад, насторожено следя за реакцией собеседника.
— Это верно. Но зачем уме было учить тебя?
— Затем, что он не хотел напрасной крови. У наших рас один враг. И если мы поссоримся, то он победит. Верховный долго думал, как избежать глупой ссоры, и решил, что это будет самый подходящий вариант. Но мы напрасно спорим. Просмотри запись. А потом, если захочешь, я постараюсь связать тебя с ним через нашу систему связи, как это уже однажды было.
— Мне трудно поверить тебе, но я вижу то, что вижу, — помолчав, ответил Альказ. — Ты прав. Давай просмотрим запись.
Поднявшись, ксеноброн прошел к установленному в углу компьютеру и, воткнув кристалл, в приемник, нажал пару клавиш. Широкий экран осветился и Влад, с неожиданным для себя волнением увидел знакомую обстановку лаборатории. Пару секунд ничего не происходило. Потом, в поле действия камеры вошел верховный и, повернувшись пару, раз всем телом, заговорил. Увидевший его без панциря Альказ, растеряно оглянулся на, молча сидевшего разведчика и тыча когтем в монитор, спросил:
— Значит, это правда? Вам действительно удалось? Но как?!
— Он сам объяснит, — коротко ответил Влад, кивая на экран.
Буквально рухнув в кресло, Альказ замер, не отводя взгляда от монитора. Пока длилась запись, он не произнес больше ни слова, и даже не пошевелился. Потом, когда отчет закончился, ксеноброн выключил компьютер, и осторожно вынув кристалл, спрятал его в поясной сумке, словно боясь, что его отнимут. Вернувшись на свое место, он долго молчал, собираясь с мыслями. Потом, положив ладони перед собой, тихо сказал:
— Я должен извиниться, что оскорбил тебя недоверием. Верховный говорил, что ты настоящий воин, и по своему характеру вполне мог бы стать одним из высших офицеров Ксены.
— В извинениях нет необходимости, — так тихо отозвался Влад. — Я знаю, что верховный дорог тебе, и уважаю твою заботу о нем. А теперь, если все недопонимания между нами устранены, я бы хотел узнать, когда этот отчет окажется у Верховных Управляющих, и кто будет назначен главным для ведения окончательных переговоров.
— Я немедленно передам этот кристалл на Ксену. А все новости, ты узнаешь лично от меня, сразу, как только мне будет, что сообщить тебе.
— В таком случае, мне пора возвращаться на свой корабль, — ответил Влад, медленно, поднимаясь. — Я буду ждать вестей.
— Позволь угостить тебя хотя бы калдом, — неожиданно предложил Альказ. — Он не похож на ваш кофе, но вполне подходит для людей.
— Что ж, я с удовольствием попробую его, — улыбнулся разведчик.
В ответ, ксеноброн, слегка встопорщил шейный гребень и чуть обнажил клыки, что на языке высших ксеносов означало откровенную улыбку.

* * *

Ждать новостей пришлось не долго. Уже на следующие сутки с флагмана ксеносов пришел вызов. Верховные Управляющие, получив отчет техножреца линкора, поспешили подтвердить все достигнутые прежде договоренности. Для этого, разведчику и тем, кого он сочтет нужным взять с собой, надлежит прибыть на флагман пограничного флота Ксены. Со стороны ксеносов, будут говорить генерал Альказ, и его верховный техножрец. Для фиксации договоренностей, будет достаточно видеозаписи.
Прихватив с собой нескольких дипломатов, Влад снова усадил за рычаги десантного бота рыжего Василия, и вскоре, вся делегация рассаживалась в креслах в кают-компании линкора. Сходу отговорившись тем, что ничего не понимает в заключении торговых договоров и тому подобных пактов, разведчик устроился в уголке, принявшись наблюдать за собравшимися. Генерал, о чем-то быстро переговорив со своим техножрецом, оставил гостей беседовать и, подойдя к разведчику, уселся в соседнее кресло.
— На тебя тоже все эти договоры навивают скуку и сон? — чуть улыбнувшись, прошипел Влад.
— Болтовня, — отмахнулся генерал.
— Эта болтовня может сильно облегчить жизнь нашим расам, — вздохнул Влад.
— Знаю. Но не понимаю, почему два воина, не могут просто принять нужное решение? Зачем обязательно устраивать из этого звериные танцы во время гона?
— Это не нам решать, — пожал плечами разведчик.
— Скажи. Ты не шутил, когда предложил мне проверить твое сознание? — неожиданно спросил Альказ.
— Нет. Я хотел доказать тебе, что в моих словах нет обмана.
— Значит, верховный обучил тебя и мыслеречи?
— Конечно. А как иначе он смог бы научить меня вашему языку за такое короткое время?
— Ты прав. Об этом я не подумал, — мрачно щелкнул клыками Альказ.
— Ладно. Пусть они договариваются. А меня сейчас больше волнует другое, — сменил тему Влад.
— Что именно? — насторожился Альказ.
— Как долго иные уже не устраивают попыток прорваться на нашу сторону?
— Давно, — подумав, ответил генерал. — Уже пошли восьмые стандартные сутки.
— А когда обычно возникает такое затишье? — спросил разведчик, подталкивая генерал к нужному ответу.
— Перед большой атакой, — сквозь клыки выдохнул Альказ.
— Вот именно. И в связи с этим, у меня есть несколько вопросов.
— Спрашивай.
— Вы пытались уничтожить аномалию?
— Нет. Мы даже толком ее изучить не успели. Только попытались запустить катер со съемочной аппаратурой на ту сторону.
— А как много времени занимает у корабля среднего класса переход через само пятно?
— Не знаю. Но это происходит быстро. Очень быстро, — подумав, ответил Альказ.
— Записей перехода у вас здесь нет?
— Нужно проверить у техножрецов. Этими делами занимаются они.
— Тогда, может быть есть смысл вызвать кого-то из помощников верховного?
— Пошли, — решительно кивнул Альказ, одним рывком вскакивая на ноги.
Влад моментально оказался рядом с ним. Одобрительно кивнув, генерал стремительно вышел из кают-компании. Разведчик еле поспевал за ним, но при этом, вдруг понял, что получает удовольствие от ситуации. Сейчас, он занимался своим делом. И пусть, рядом с ним шел не проверенный напарник, а существо, с которым ему пришлось схватиться на смерть, но в данную минуту, это было не важно.
Они оба должны были сделать все, чтобы их расы не оказались втянуты в кровавую мясорубку. И ради этого, разведчик готов был терпеть рядом с собой даже злейшего врага. Впрочем, нечто подобное испытывал и сам Альказ. Влад понял это, когда рискнул попробовать считать его эмоции. Почувствовав касание, Альказ на ходу оглянулся и, оскалив в усмешке клыки, прошипел:
— Пытаешься понять, что я чувствую?
— Хочу лучше понимать тебя, — смутился Влад.
— Не стоит расстраиваться. Я и сам готов был сделать то же самое.
— Тогда, может, нам лучше просто договориться? — предложил Влад.
— О чем именно? — спросил Альказ, резко остановившись.
— Хотя бы о том, что мы можем спокойно поворачиваться друг к другу спиной, — решительно ответил Влад.
— Ты снова прав, — помолчав, кивнул Альказ. — Существование расы, важнее личной неприязни. Я готов дать тебе слово воина, что не обнажу против тебя клык и не подниму коготь.
— Я обещаю то же самое, — кивнул Влад, по привычке протягивая ему руку.
Свою ошибку он осознал поздно, но генерал оказался не так прост. Чуть шевельнув шейным гребнем, что означало легкое удивление, Альказ протянул в ответ руку и со словами:
— Я знаю, что это означает, — попытался пожать разведчику ладонь.
Отсутствие большого пальца делало его рукопожатие непривычным, но они справились. А в тот момент, когда их ладони соприкоснулись, оба вдруг почувствовали взаимное уважение друг к другу.
— Верховный был прав. Ты истинный воин, — неожиданно произнес Альказ.
— Мы оба воины, — ответил Влад.
Кивнув, генерал круто развернулся и снова быстро зашагал куда-то вглубь корабля. За одним из поворотов, перед ним бесшумно вырос молодой ксенос в странной хламиде. Глубоко поклонившись, он еле слышно поинтересовался, чем может служить генералу. Недолго думая, Альказ ухватил адепта за плечо и, подтащив поближе, не терпящим возражения тоном потребовал немедленно найти все записи перехода иных на эту сторону.
Испугано кивнув, адепт осторожно высвободил плечо из генеральской хватки и, развернувшись, бесшумно заскользил в боковой коридор. Жестом, позвав Влада за собой, Альказ поспешил следом за техножрецом. Пройдя какими-то лазами, в которых огромный генерал едва не застрял, офицеры оказались в помещении, очень напоминавшем компьютерный зал. Но едва увидев человека, находившиеся в зале техножрецы дружно вскочили и оскалились.
Не обращая внимания на их реакцию, генерал громовым голосом приказал немедленно вывести на главный экран момент перехода корабля иных через аномалию. Один из адептов, не удержавшись, шагнул к генералу и попытался указать ему на наличие в зале постороннего, но вместо ответа, Альказ одним стремительным ударом перебросил техножреца через стол и, обернувшись к остальным, зарычал:
— Я приказал показать записи. Или вы, глупцы считаете, что я не знаю, кого привел сюда? Это наш союзник. И если еще кто-то попытается влезть не в свое дело, я лично вырву ему горло. Где запись?
Рев генерала заставил адептов сжаться и присесть от страха. Пресловутая слава о его бешеной ярости заставила техножрецов разбежаться по своим местам и быстро выполнить приказ. Пройдя следом за генералом к огромному монитору, Влад несколько раз подряд просмотрел запись в обычном режиме, после чего, попросил прокрутить съемку в замедленном режиме. Его настороженный взгляд искал хоть какую-то зацепку, которая могла бы тать ему точку отсчета. Разведчик почему-то считал, что время перехода очень важно.
Почему, он и сам не мог объяснить. Это было что-то сродни наитию. Глядя на экран, он одновременно вспоминал, сколько времени уходило от момента обнаружения прорыва, то момента первого выстрела. По всему выходило, что весть процесс укладывался в полторы минуты приблизительно. Но основная часть этого времени использовалась на тревожную подготовку и наведение орудий.
Внезапно, что-то зацепило его внимание. Вздрогнув всем телом, Влад потребовал остановить запись и прокрутить последние полминуты еще раз в медленном темпе. Напрягшись, он непроизвольно настроил свой глазной имплант на более детальный просмотр и только тут понял, что именно привлекло его внимание. Попросив повторить этот момент еще раз, он прикрыл правый глаз, и с облегчением улыбнулся.
Теперь, все вставало на свои места. Перед тем, как нос проходящего через зеркало аномалии корабля окажется на этой стороне, его поверхность покрывалась едва заметной рябью. Потом, корабль, словно рывком высовывался из аномалии на половину, а еще через секунду, целиком оказывался по эту сторону зеркала. Попросив установить таймер, Влад засек время перехода, и повернувшись к Альказу, сказал:
— Я не знаю, что это за штука, но она выплевывает проходящий через нее корабль всего за две с половиной секунды. Нам нужно просмотреть еще несколько записей, чтобы понять, сколько времени уходит на корабли разного класса.
— И что нам это даст? — не понял Альказ.
— Настроив датчики слежения наших кораблей на эту рябь, мы сможем быстрее реагировать на нападение. И если сильно повезет, взорвем один из кораблей прямо в момент перехода.
— Они обитают в метановой среде, и один точный выстрел может вызвать сильный взрыв, — закончил за него Альказ, заметно, повеселев.
— Боюсь, не все так просто. Для детонации нужен не только метан, но и кислород, а в объеме его просто нет, — жестко обломал ему веселье Влад. — В этом случае, мы можем рассчитывать только на детонацию боезапаса. Но это, уже из области нереального.
— Две с половиной секунды, — задумчиво повторил Альказ. — А если попробовать запустить в аномалию корабль, груженный взрывчаткой, и использовать дистанционный подрыв?
— Мы не сможем рассчитать момент взрыва с такой точностью, чтобы он произошел именно в момент перехода. Только так мы сможем уничтожить это проклятое пятно.
— Получается, что для взрыва требуется тот, кто рискнет лично отправиться на этом корабле в пятно и нажать кнопку? — мрачно выдохнул Альказ.
— Да. Это билет в один конец, — кивнул Влад, устало присаживаясь на край стола.
— И что же делать?
— Думать, генерал. И вы, и я, должны думать, как избавиться от этой гадости. Иначе, все может быть очень плохо.
— Почему ты так решил? — не понял ксеноброн.
— Верховный сказал, что у иных нет властителей. Нет правительства. Это какой-то коллективный разум. Как у муравьев или пчел.
— Я не знаю, что такое муравьи и пчелы, но я понимаю, что такое коллективный разум, — помолчав, кивнул Альказ. — Это означает, что они будут прорываться до тех пор, пока не добьются своего, или попросту не закончатся.
— Именно, — кивнул Влад. — И если они затевают большой прорыв, то мы не удержим их даже силой наших объединенных флотов.
В этот момент, словно в подтверждение его слов, по линкору разнесся сигнал тревоги. Рев сирены заставил адептов подпрыгнуть на своих местах и судорожно замолотить по клавишам своих компьютеров, выводя на главный экран данные с наружных камер слежения. Из аномалии вывалились два монитора подряд, но соскучившиеся без дела канониры имперского флота, успевшие зафиксировать все возможные привязки, открыли по ним ураганный огонь, моментально превратив их в груды обломков.
— Ждать, больше нельзя, — резко выпрямившись, сказал Влад. — Похоже, это прорыв.
— Что ты собираешься делать?
— Срочно вернуться на флагман, чтобы приготовить летающую мину.
— Ты хочешь лететь туда? — растерялся Альказ, тыча когтем в экран, где из аномалии только что появился еще один монитор.
— Да. Я это придумал, значит, мне и исполнять, — кивнул Влад, грустно, улыбнувшись.
— Срочно свяжите меня с флагманом людей, — не оглядываясь, приказал Альказ и, шагнув поближе к разведчику, тихо добавил, — прикажи перегнать подготовленный корабль сюда. Моя эскадра еще не вступала в бой, и с этой стороны будет проще подобраться к пятну.
— Пожалуй, — задумчиво протянул Влад, просматривая параметры расположения флотов.
Связь наладили, и разведчик, увидев контр-адмирала, решительно сказал:
— Ваше превосходительство. Судя по всему, это будет массовый прорыв. Прошу немедленно загрузить в десантный бот всю имеющуюся в наличии взрывчатку, и перегнать его на флагман флота ксеносов.
— Зачем? — удивился Ефимов.
— Попытаемся взорвать саму аномалию, лишив иных возможности перехода. Подробности объяснять слишком долго.
— Хорошо. Дай мне час.
— Тридцать минут, ваше превосходительство. Потом, всем нам будет не до того, — решительно ответил разведчик.
— Не знаю, чего тебе там нарассказывали, но мне это не нравится, — покачал головой Ефимов.
— Я же сказал, это будет массированный прорыв. И то, что будет происходить дальше, не понравится вам еще больше, — огрызнулся Влад, теряя терпение.
— Хорошо. Тридцать минут, — кивнул контр-адмирал, и отключил связь.
— Мне нужно вернуться к прилетевшим со мной людям, — повернулся Влад к генералу.
— Тебя проводят, — ответил Альказ, задумчиво оглядывая разведчика. — Мне нужно отдать кое-какие распоряжения. Но к приходу бота, я подойду.
Один из адептов, подчиняясь молчаливому приказу своего начальства, молча, выскользнул из-за стола, и чуть поклонившись, повел разведчика обратно в кают-компанию. Едва переступив порог, Влад сморщился так, словно раскусил лимон. Все представитель дипломатического корпуса дружно накинулись на него с упреками, что он бросил их в самый опасный момент, и что он должен немедленно принять все меры для благополучной доставки их тел обратно на флагман имперской эскадры.
Не удержавшись, разведчик громовым голосом приказал им всем заткнуться и, не обращая внимания на возмущенные рожи, коротко поведал о том, что случилось. Услышав, что это возможно массированный прорыв, и возвращаться обратно в данный момент опасно, дипломаты заметно приуныли. Но разведчик и не собирался щадить их нервы. Ко всему прочему, он сообщил им, что обратно они будут без него.
Убедившись, что все сказанное до дипломатов дошло, разведчик по личному коммуникатору связался с пилотом, оставшимся в привезшим их боте и, отойдя в сторону, тихо сказал:
— Слушай меня внимательно, Вася, и не перебивай. Очень скоро, с нашего флагмана придет еще один бот. Твоя задача, пилота с него, и всю ту братию, что прилетела сюда с нами, доставить на флагман живыми и здоровыми. Что хочешь, делай, но они должны добраться до империи. Это очень важно.
— Ты чего задумал, Влад? — спросил пилот, не сводя с разведчика настороженного взгляда.
— Буду делать то, что должен, — ответил Влад, и отключил коммуникатор.
Вскоре, в кают-компанию вошел молодой ксенос и, не обращая внимания на остальных, направился прямиком к разведчику. Почтительно поклонившись, он не громко прошипел, даже не пытаясь использовать автопереводчик:
— Бот прибыл. Вас ждут на шлюзовой палубе.
— Идем, — коротко кивнул Влад, и вышел из кают-компании, сопровождаемый изумленными взглядами дипломатов.

* * *

На шлюзовой палубе, их встретила деловитая суета, которую создавали рабочие особи, быстро сновавшие вокруг прилетевшего бота. Стоявший рядом с машиной пилот, насторожено оглядывался, то и дело, вздрагивая, когда кто-то их ксеносов подходил слишком близко. Увидев разведчика, пилот с облегчением улыбнулся и, передавая ему ключ управления, сказал:
— Собрали все, что было на складе. Еще немного, и перегруз будет.
— Не важно. Залезай вон туда, и жди. Обратно, тебя отвезут.
— Это рыжий что ли?
— Он.
— Понятно. Значит, поездочка еще та будет, — скривился пилот, но покорно затопал ботинками по спущенному трапу.
Влад быстро взбежал в переданную ему машину и, заглянув в десантный отсек одобрительно присвистнул. Ящики со взрывчаткой закрепленные при помощи страховочных сеток, ровными штабелями заполняли почти все свободное пространство. Радиодетонаторы уже были вставлены в аккуратные брикеты, а дистанционный взрыватель лежал на сидении ложемента пилота. Достаточно было нажать пару кнопок, и бот превратиться в огромную летающую мину.
Убедившись, что все сделано правильно, разведчик направился к выходу, но в люке чуть не столкнулся с генералом, входившим в бот, согнувшись едва ли не пополам. Увидев Влада, Альказ осторожно присел на ближайший штабель, приняв приемлемую для разговора позу, и оглядевшись, сказал:
— Здесь найдется место еще для десятка таких ящиков.
— Собрали все, что было, — пожал плечами Влад.
— Я приказал догрузить бот, — ответил Альказ, шевельнув гребнем. — И обеспечить взрывчатку детонационными взрывателями. Частоты могут не совпадать.
— Я понял. Надеюсь, у меня получится, — ответил Влад, чувствуя странную пустоту в груди.
— У нас. Неужели ты подумал, что я упущу возможность так повеселиться? — оскалился генерал, насмешливо топорща шейный гребень.
— В этом нет необходимости… — начал, было, разведчик.
— Есть, — перебил его Альказ. — Это будет страховка на случай, если одного из нас ранят, или убьют.
— Но…
— Хватит, воин. Я поклялся защищать Ксену ценой своей жизни, а значит, должен делать все, чтобы сдержать свою клятву. И давай не будем спорить.
— Я только хотел сказать, что ты генерал, и обязан командовать флотом, а не рисковать своей головой, — высказался, наконец, Влад.
— Я достиг пика своей карьеры. В пограничный флот меня отправили, что называется, подальше от всех. Повышение, и удаление одновременно.
— У нас, это называется почетная ссылка, — усмехнулся разведчик. — Что ж. Раз ты все решил, то прикажи догрузить машину, и будем вылетать.
Кивнув, Альказ вышел из бота, и вскоре, рабочие особи принялись сноровисто загружать в отсек ящики взрывчатки. Когда все свободное пространство отсека оказалось, забито под завязку, Альказ прорычал приказ, и шлюз опустел. Кое-как устроившись в ложементе второго пилота, генерал повернулся к разведчику и, слегка щелкнув клыками, спросил:
— Готов, проверить это пятно на прочность, полковник?
— Ты знаешь мое звание? — удивился Влад.
— Услышал, как к тебе обращаются другие. Так что? Готов?
— Давно уже, — хищно усмехнулся разведчик, запуская предполетную программу.
Огромные створки ворот медленно разошлись в стороны, и перегруженный бот мягко выскользнул в объем. Пробежав взглядом по высветившимся красным показателям, Влад тихо сказал:
— Перегруз на семнадцать процентов от максимально допустимой массы. Плевать. Нам на нем не кататься.
— Это верно, — кивнул Альказ, задумчиво вертя в когтях пульт дистанционного взрывателя.
— Дерутся, — сказал Влад, указывая на схватку у аномалии.
— Пусть дерутся. На нас меньше внимания, — равнодушно отозвался генерал.
— Тоже верно, — кивнул разведчик, закладывая аккуратный вираж, чтобы обойти место боя.
Включив камуфляж, Влад на малой тяге подвел к аномалии бот и, дождавшись, когда из нее вывалится очередной корабль иных, направил свой кораблик прямо в середину пятна. Работавший на максимальном усилении имплант левого глаза показал зеркально ровную поверхность. Это означало, что очередной корабль еще не начал переход на эту сторону. Такое усилие вызывало у разведчика острую головную боль, но он не обращал на нее внимания.
— Для меня было честью, иметь такого врага, и такого союзника, — неожиданно услышал Влад.
Сообразив, что сказано это было не вербально, а мысленно, разведчик чуть сосредоточился и, собравшись с мыслями, ответил:
— Такой враг и такой союзник как вы, честь для любого воина.
— Пора, — сказал Альказ, протягивая ему взрыватель, зажатый в острейших когтях, и развернув его лицевой стороной к Владу.
Не забирая у него пульт, разведчик быстро набрал нужную комбинацию цифр, активируя взрыватель и детонаторы. Потом, обхватив пальцами запястье генерала, он положил большой палец на кнопку подрыва, и чуть улыбнувшись, спросил:
— Ты готов, воин?
— Я готов, воин, — кивнул Альказ.
Нос бота погрузился в зеркало аномалии, и Влад, тихо выдохнув:
— Твою мать! — с силой нажал на кнопку подрыва.
Взрыв пятна аномалии оказался сравним по мощности со взрывом небольшой сверх новой. Электромагнитный импульс на несколько секунд отключил ретрансляторы даже в зоне обитаемой галактики. Спустя две недели, пять кораблей из всей эскадры экспедиционного флота добрались до базы на орбите планеты «Спокойствие». Все остальные корабли, командование было вынуждено оставить в секторе планеты Ксена, под присмотром остатков пограничного флота ксеносов.

* * *

Снегоход не спеша перевалил через высокий сугроб и, подкатив к стеле из странного, угольно-черного камня, остановился. Из машины выбрался крепкий, огненно-рыжий парень и, обойдя кабину, осторожно открыл пассажирскую дверь.
— Саманта, ты уверена, что это надо делать каждый день?
— Что, это, Вася? — с грустной улыбкой спросила сидевшая в салоне молодая женщина.
— Приезжать сюда. Его и так все население планеты помнит, а ты к этому камню, как на работу, шестой месяц подряд ездишь.
— Чем тебе не нравится камень? — удивилась женщина.
— Так его же крокодилы прислали. А этот, их верховный, еще и кланялся ему, как какой-то реликвии.
— Так и есть. Ксеносы делают из этого камня только алтари для своего божества. И то, что они сделали из священного для них вейта, обелиск, говорит об уважении, которое они испытывают по отношению к его памяти, — наставительно ответила Саманта, тяжело выбираясь из машины.
— Но в твоем положении… — снова начал Василий, кивая на ее выпирающий живот, но она не дала ему договорить.
— Вася. Мое положение, это нормальное состояние здорового женского организма. Так что, не пори ерунды и помоги мне подойти поближе. Снегу намело…
Тяжело вздохнув, Василий быстро натоптал тропинку к самому обелиску и, отступив в сторону, приготовился ждать. Саманта подошла вплотную к стеле и, коснувшись его кончиками пальцев, тихо прошептала:
— Здравствуй, Влад. Это опять я.
С гладко отполированной поверхности камня на нее смотрело нанесенное несколькими мастерскими штрихами лицо разведчика. В пол-оборота, с грустной и немного ироничной усмешкой в уголках губ. Такой, каким она запомнила его, в их последний совместный день.
— Мне уже много раз говорили, что ты не вернешься. Что выжить в том аду было невозможно. Но я все равно буду тебя ждать. Мы будем ждать. Я и твой сын…